Камбрия — навсегда! - Коваленко (Кузнецов) Владимир Эдуардович - Страница 54

У которых в головах засело одно: «Нам нужно три дня». Слова короля, но в них за широкими плечами Гулидиена прячутся уши хитрой сиды. Большая армия будет два дня копать — и день восстанавливать силы перед битвой. Граф Окта… Как бы ни предупреждали сида и жена, что любой посол — змея, кусающая пригревшего на груди, сейчас полусакс скорей напоминал волка — с остатками своих людей и импровизированной кольчужной конницей ополчения ухитрялся и колодцы вычерпывать, и фланги прикрывать. И всякий раз, когда начинало тянуть жареным, появлялся, словно по волшебству.

Может, и верно колдовал. Мало что слова из него сыпались непонятные — с саксами в бою и не такое бывает, так граф ещё и понимал половину того, что нёс! Но дело делал хорошо: доброй колодезной воды вражинам не досталось. И если королевская гвардия да уэссексцы не ленились каждый вечер да каждое утро кипятить воду, а по выступлении — наливать ею фляги, если ополченцы-бонды не брезговали сдабривать речную воду уксусом, а кипяток готовили позже только потому, что их котлы ехали в обозе, а не на плечах поочерёдно меняющихся гвардейцев — «дикие» переселенцы с континента, привыкшие к более суровому климату да целебной талой воде, преспокойно набирали фляги прямо из текущих поперёк дороги рек, просто зайдя на несколько шагов выше брода. Обычно слегка политого кровью их товарищей — и их врагов. Принц Рис не сдал без боя ни одной переправы, и на реках выиграл больше суток. Жаль, что позади их осталось мало, да маленькие.

Неразборчивость в питье сыграла свою роль — многие, приехавшие за британской землёй, маялись теперь животами. И обильно унавоживали эту самую землю. Не то чтобы совсем не бойцы — и всё-таки сил у них будет поменьше, а значит, пожарная команда делает правильное дело.

И всё-таки три дня — многовато. Хотя бы потому, что особых сюрпризов в лесу нет. Значит, придётся… Дождя нет уже несколько дней. В конце концов, укрепятся здесь саксы — всё сведут под пашню. Да и лес — не колодцы, за такую обиду можно заплатить деньгами или товаром, как за то же сено. Принц услышал торопливый перестук копыт, конское фырканье. Граф Окта опять успел вовремя.

— Ветер западный, — мерсиец понял, к чему все приготовления, с первого взгляда, только причину заминки определил неправильно. — Ольху Неметона простит, за остальное жертву принесём. Лучше так. Я устал менять своих людей на мили и часы. В старые времена деревья сражались в битвах — почему не теперь?

Приставших к отряду бриттов он тоже считал своими людьми. Впрочем, отряд теперь таял быстрее, чем пополнялся.

Рис продолжал из-под руки следить за саксами.

— Что ждёшь, мой друг? Вдруг ветер переменится, и их войско не наглотается дыма? Или ты не хочешь губить деревья, как христианин? Есть какой-то запрет? Я могу отдать команду.

— Запрета нет, — Рис вздохнул. Другого решения не было. Но вольно же Окте палить леса в чужой стране. — И команду запалить сено и хворост я отдам сам. Просто я хочу, чтобы некоторое количество саксов втянулось в лес.

— Они успеют сбежать, — пожал плечами Окта, — роща-то разгорится не сразу.

— Пусть. Я думаю, врагов следует приучить бегать. У их конницы уже появился нужный навык, пора бы заняться и пехотой. Им стоит привыкнуть удирать. Сперва от огня — а там и от нас.

Окта кивнул и повернул коня. Его ждал очередной колодец. А роща — про рощу сложат песню.

На прощание один из рыцарей выскочил к самому завалу и выстрелил по строю Хвикке. Окта сморщился — дальность камбрийских луков враги, хотели они того или нет, изучили за последние дни очень хорошо. Но… тонкая лёгкая стрелка, неспособная кого-либо убить, вонзилась в гриву поднятого на шесте над неприятельской колонной вепря.

— Кто этот воин? — поинтересовался граф. — Если мне доведётся снимать осаду с крепости, я буду знать, кого просить доставить осаждённым послание.

— Сэр Кэррадок, рыцарь Гулидиена, — охотно сообщил Рис. — Он, кажется, действительно лучший лучник Диведа. А то и всей Камбрии. Среди конных, конечно. Кстати, он одно время за сидой ухлёстывал. Безрезультатно.

Окта ещё раз оглянулся — на возмущённые вопли врагов. Они всё-таки пошли на баррикаду! Чтобы бежать от огня. Какое уж тут «безрезультатно»! Сиде простой рыцарь, конечно, не пара, но подарок меткий сэр явно получил. Не тот, на который рассчитывал. Потому и не замечает…

Две тысячи лопат. Семь тысяч рук. Три дня. Немало. Особенно если копать посменно — смена спит, смена сторожит, смена машет лопатами. Отличными по местным меркам деревянными лопатами. У иных лезвие оковано железом — но таких мало, совсем мало. А деревянные быстро ломаются, и не берут плотный дёрн заливного луга.

И части тех, кому выпало сторожить, приходится браться за топоры, и разрубать узлы из трав, по сравнению с которыми узел, разрубленный Александром — сущая безделица. А внизу — хлюпающая влага.

— Передайте графу Роксетерскому — его насос нужен здесь!

И всё равно — воды по пояс, грязи по уши.

Полторы тысячи шагов неглубокого болота. Полторы мили каналов. Восемь миллионов модиев влажной земли. И время — воде уйти, земле высохнуть, людям отдохнуть.

Гулидиен оказался настоящим бриттом. Он предпочёл возможность манёвра укреплениям. А потому тех, кто рекомендовал вбивать ряды заострённых кольев, и вообще делать работу попроще, заткнул одной репликой:

— Проще всего — умереть. Кто хочет жить — будет работать!

Быки моста обвязаны хворостом. Барки, возившие припасы, получили новую работу. Эйлет повела их выше по течению. Если гонцы доберутся вовремя — может получиться очень красиво! Но главное — выстоять, значит, армия не должна иметь оглядки назад.

Анна оглянулась на сиду. Вот кому грязюка на лице даже идёт. Милашка-замарашка. Машет лопатой, как все. Правда, помогает выбрасывать из канала уже разрыхлённый грунт.

А вот Эйра наверху, с дощечкой и стилом. Чистенькая! Повезло. Не потому, что сестра Немайн — потому, что вытянула длинную соломинку. Анна хмыкнула, вспомнив, как угадала — длинную. А вытянула — короткую. Больно после вечера с мужем у неё настроение было солнечное. Такое — что не к добру долго хранить. Не то нечистый приревнует. Вот и уступила везение другой.

— Канал Дэффида покрыт, — докладывает младшая ученица, — толстым плавником, начали маскировку. На центральном, короля, ещё треть работы по длине, и по глубине хорошо. Третий… Сама видишь.

— Вижу. Эй, парень, что с тобой?

Один из рабочих наклонился — а вместо того, чтоб разогнуться, так и упал ничком в холодную воду. Ту, что сначала была рыжеватой и ужас какой ледяной, а теперь чистая и чуть теплее. Сида мгновенно повернулась, одним рывком вытащила бедолагу из воды за шиворот. Отвесила пару оплеух.

— К Амвросию, — вырвалось у Анны.

— Нет, — отрезала сида, и в глазах сверкнули тысячелетия, — иначе многие захотят в больничку. Кто послабее духом. Саксы, они послезавтра, а каналы сейчас. Пусть отдохнёт полчаса. За счёт сна. И хватит. Как земля?

Болотные лучники постоянно проверяли качество грунта. Опыт был — скот водили по болотам, поди, не реже людей.

— Уже можно. Если осторожно и шагом. Может, ну его, третий канал?

— Нам нужен не шаг, нам нужен галоп… Стой! А колья?

— Колья вбиты. Но если…

— Если — нам будет всё равно, есть там колья или нет!

Снова лопаты. К вечеру работа будет окончена. Ночная смена перекроет канал, а перекрытие искусно укроет дёрном. Что сида делает, если её прижали к болоту? Убирает болото. Вот только это заклинание Неметоны, как и все другие, требует солёного пота и мозолей. Недаром сама старается.

Епископ — лопатой не махал. Но спустился во рвы, и подбадривал паству притчами. По возрасту — вполне извинительно. А вот батюшка Адриан лопатой не побрезговал. Смену, правда, стоял половинную, так потом ведь в госпиталь шёл. Раненых утешать. Вот уж кто не видел в победе над болотом никакого волшебства. Его смущало другое.

— Великолепная, — «дочерью моей» или «рабой божьей» святую и вечную он называть избегал. Спасал светский формализм, вполне заменявший формализм церковный, — ты уверена, что вы с королём всё решили верно? Ведь единственный пример, известный из истории — это Гавгамелы!