Камбрия — навсегда! - Коваленко (Кузнецов) Владимир Эдуардович - Страница 86

— Кто не поленится котёл скрести, — фыркнула Анна. Отчего-то казалось, что случилось важное. Которое она вот-вот упустит.

— Я не поленюсь, — сообщила Немайн. — Жареная корочка — самое вкусное. А ещё туда можно макать не только лепёшки.

— Точно! Ну так, будем проезжать долину Тафа, свернём к побережью. Мидий наберём. Представь — мидии в сыре. Ещё лучком жареным засыпать!

Анна поняла. Случилось нужное. Ушат холодной воды, тёплая компания, по-домашнему вкусная еда растопили лёд в сердце Эйры. Ещё вчера она умела только плакать об отце, мечтать о мести да исполнять обязанности младшей ученицы. Теперь рядом снова сидел живой человек. Вот, о семейном деле вспомнила.

Наутро Анна поймала сиду за плечико, пошептала в ухо.

— Конечно, свернем! — объявила та во всеуслышание. — Мидии — это здорово!

И, шёпотом:

— А как их ловят-то?

— Просто. Главное, будем проезжать Кер-Глоуи, не забудь прихватить грабли.

Освобождённый Кер-Глоуи тих и безлюден. Не город — крепость. Лишь переклички патрулей. Немайн даже показалось, что снова ошиблась временем суток.

— Теперь точно день?

— Точно. Вон, Солнце тебе в макушку светит. У тебя здесь есть дом? Думаю, и грабли сыщутся.

Дом тих. Будто вымер.

— У них урок.

Как бы подсмотреть, не мешая? А вот, здание форума, что бок о бок. И окна тоже. Несмотря на свежую погоду — распахнуты. И что же там, в доме Сибн?

На фоне мрамора стен — свежесрубленные скамьи и длинные столы. Разновеликие ученики выводят первые буквы. Учитель — молодая женщина, воительница, если судить по паре длинных кос и пристроенной на столе перевязи с мечом. Другая взрослая сидит позади класса. Тоже учится, а заодно присматривает, чтоб ребятня не шалила. Плед чёрно-жёлтый. Оглядывается. Да это Тэсни!

Выражение лица сложное, удивлённое, задумчивое. И счастливое. Не привыкла к новой жизни? Да, прежде за душой было только имя. И то — тайно.

Теперь, кроме имени и свободы, и отец. Гвентский рыцарь. Долго присматривался — видно, на мать оказалась похожа. Потом и спросил — сколько осеней назад родилась, да как матушку звали. Прослезился, припомнив ту, что укрыла и выходила подраненного при набеге на Хвикке молодца.

Законных и незаконных в Камбрии не различают. Признавая дочь, рыцарь даже семейного скандала не опасался — тогда он женат не был, быль же молодцу не укор. Что до приданого, так старшей дочери полагается дом в Кер-Глоуи, кусок земли и доля в добыче с города. Немного, да и не мало. А ещё ей нашлась работа.

Дети. Подростки, что прибились к отряду пророчицы. Которых так и не удалось согнать с баррикады. Может быть, оттого, что Нион, сама не слишком взрослая, и не пыталась тратить время на бесполезное и несбыточное. Зато отправила их в двойную надвратную башню. Швыряться камнями, лить вниз кипяток — всё то, что хвикке приготовили для камбрийцев. Сама потом удивилась, настолько помогли. Но в поход, конечно, не взяла, велела переписать, как городское ополчение. Тэсни же приставила за командира. Бывшую рабыню видели рядом с Нион, прошёл слух, что к ней перед битвой Немайн заглядывала — так что на первое время авторитета хватало.

Тем более, после битвы сида снова удостоила беседы. Велела детей учить — грамоте и бою, счёту и ремеслу. О том и с гвентцами, что остались в крепости, поговорила. Так что малолетние ополченцы слушаются Тэсни, как шёлковые. А в сложных вопросах всегда помогают воины гарнизона. И, разумеется, комендант — сэр Максен ап Бринмор.

Тэсни вновь отложила пёрышко, удивлённо разглядывает потертость на пальцах. Мозоль? Думала, только от жёрнова бывает? Каменюки-то круглые каждую ночь снятся. Днём же их приходится крутить — у Тэсни рабов нет, а мука нужна. Только это — для себя. И ненадолго. Гарнизон упражняется в копании — скоро, скоро вертеть жернова будет Северн. Для всего города. Потому у камбрийцев и нет рабов — умные они! А раз умные — то и сильные. Не забыть сказать детям, а то что-то заскучали на уроках…

Впрочем, какая тут скука, когда в класс входит Немайн. И, не здороваясь, будно вчера вышла, спрашивает сурово:

— Пара граблей в моём доме найдётся? Я, видите ли, мидий ловить собираюсь. Внизу, в подвале? Хорошо, гляну, спасибо. В общем, здравствуйте и до свидания.

И исчезает, будто и не было.

— Это её дом, — напомнила повскакивавшим с мест ученикам Тэсни. — Ну она и ведёт себя, как дома. Привыкайте.

Сама, понятно, в подвал. Там — гулко и пусто. Только садового инструмента убавилось.

А по улицам — стук копыт, ряды конного войска под гленскими значками текут через площадь. За всадниками скрипят колесницы, и кажется, что у змеи этой нет ни начала, ни конца.

Но вот — знакомое лицо.

— Сэр Ивор!

Воевода в алом и белом спрыгнул с коня.

— Что, красавица? Стой-ка… Я тебя знаю. Ты ворота держать помогала! Что-то срочное?

— К нам Немайн заходила. Поздоровалась, взяла грабли и ушла…

— И хорошо. Молчит, значит, вы всё делаете правильно. Ещё что? Прости, дел невпроворот. Но мы ещё поговорим. Это хранительница домой возвращается. А я остаюсь…

Теперь Ивор — не просто легат, а префект над землями Глентуи, обязанными воинской службой королю Диведа. И бессменный командир экспедиционного корпуса республики при армии королевства.

Проказничать на «Пантере» не стали. Зато, когда тяжёлая колесница вышла к песчаному пляжу, наплакались. Колёса решительно не желали идти по песку. Найти же кусок отмели, не перекопанный так, словно стадо кабанов искало жёлуди…

И то — мимо, по римской дороге, прошли три войска туда и два обратно. И каждое щедро платило за варёных моллюсков. И сейчас все мидии — не на отмели, а в корзинах осмелевших жителей долины Тафа. Варёные. Оставалось тащиться через пляжи, искать ещё не обобранного участка. Хорошо, не по песку.

Вот, наконец — чистый участок пляжа.

И толпа сборщиков. В стороне стоят ослы с плетёными корзинами, в которые удобно складывать взятую у отлива добычу. Стоят. Ждут, когда море откроет их поле…

Немайн вылезла. На неё глазели в пять сотен глаз. Женских. Захотелось самой в песок закопаться. Или повернуть колесницу. Но позади — сестра. Которой следует не мстить, а жить.

Сида потопталась. Дёрнула ушами раз-другой.

— Доброго дня, соседки.

Те принялись торопливо приветствовать добрую соседку. Известно, первое приветствие в общении с волшебными существами решает если не всё, то половину дела.

— Почему нет мужчин? — удивилась Эйра.

— На войне, леди, — откликнулась одна из сборщиц. — А так, бывает, ходят. Хоть мидий собирать и скучней, чем рыбачить.

Да и форель из здешних рек, пожалуй, повкусней, чем моллюски. Но теперь навалилось слишком много мужской работы.

— А грабли вам зачем? — сборщица. Плед наброшен на голову. Видимо, от зимнего морского ветра.

— Собирать.

— А зачем для мидий грабли? Они поверху сидят. Это бурозубки закапываются. А для мидий рукавицы нужны. Края-то острые.

— Перчатки у нас есть! — обрадовалась Эйра, и метнулась к колеснице. Немайн проследовала за ней. Кожаные, боевые, жалко. Но есть и те, что для ремонта колесницы. Как раз подойдут.

От берега — стук копыт. Гонец. Как не вовремя!

— Новости, добрый сэр?

Что бы ни стряслось, гонец не виноват. Да только сам он сияет, словно и не устал ни капли.

— И хорошие, хранительница! Армия Пенды Мерсийского повернула на Хвикке. На то, что было Хвикке. А ещё…

Рыцарь говорил. Про то, как армия Мерсии разбила Уэссекс — три сражения за пять дней, два выхода на фланги, удар в тыл, и излюбленный королём Пендой удар большой колонной по центру линейного строя. Когда у тебя есть хорошая конница, что пойдёт в прорыв, такой удар смертелен. Да и полуторное превосходство над каждым из спешащих к месту сбора отрядов сказалось. Успей они соединиться… Но тем великий полководец и отличается от толкового, что все многочисленные «если» оборачиваются в его пользу. Значит, через год по берегам принимающего Северн залива саксы найдутся. Только хорошо перемешанные с англами и бриттами.