Вор понарошку - Кораблев Артем - Страница 24

Но вот однажды у входа в таинственную пирамиду остановился сверкающий черный «Сааб». Это было в тот час, когда пятнадцатая улица города Антибора особенно пустынна. Так что на этот незначительный факт вовсе некому было обратить внимание. Из «Сааба», легонько хлопнув дверью, появился щеголеватый антиборид. Оглядевшись, он направился к вратам пирамиды. На несколько минут антиборид задержался у входа, стоя вплотную к каменным вратам и занимаясь чем-то совершенно непонятным. Находись он не в Антиборе, а, скажем, в Амстердаме или Бомбее, можно было подумать, что он просто справляет малую нужду.

Но тут случилось нечто необычное. То, чего ни разу не видел еще никто из антиборидов. Неожиданно дрогнула и отъехала в сторону тяжелая каменная плита с начертанным на ней заклинанием — врата гробницы. Неизвестный антиборид спокойно вошел внутрь, врата гробницы закрылись.

Не зная пути, незнакомец тем не менее шел уверенным и спокойным шагом. Как по коридору собственного дома. Дорогу освещал яркий фонарь, укрепленный на шлеме его замечательного костюма.

Ход все более уходил вниз, он чувствовал это по увеличивающемуся наклону пола. Но он не волновался. Он знал почти наверняка, что в конце концов, раньше или немного позже, он отыщет то, что ему нужно.

Спустя некоторое время он очутился перед еще одной плитой с четким знаком магической печати владельца. Эта была уже четвертая плита, три предыдущих он распечатал играючи. И здесь прошло не больше минуты, прежде чем плита дрогнула и бесшумно отъехала в сторону. Луч фонаря рванулся вперед и рассеялся во тьме, выхватив лишь бледный круг на далекой каменной стене. Он понял, что достиг хранилища гробницы.

Он сделал еще шаг и, очутившись внутри, огляделся. Луч скользил по каменным стенам, выхватывая из тьмы диковинные маски звероголовых египетских богов, вспыхивающие ярким золотым сиянием. Он находился в самом сердце пирамиды. Слева от него сидел на троне хозяин, сам фараон Аменхотеп И. Конечно, это была лишь скульптура, где-то должны еще быть сложенные матрешкой саркофаги, из которых уже второй наверняка сделан из чистого золота. Он уверенно встал в самом центре зала и еще раз огляделся. Плита, отворенная им, вернулась на место, но это не вызвало у него тревоги. Он знал: как вошел, так и выйдет. Он сделал шаг к сидящей на троне фигуре фараона и достал бластер. И вдруг фараон поднялся и тоже сделал шаг ему навстречу.

— Что за черт! — вскрикнул он и отшатнулся.

В ту же секунду вспыхнул ослепительный свет, сразу уничтоживший подземную тьму.

— Я приветствую тебя в моей обители, Взломщик, — произнесла золотая фигура. — Надеюсь, ты ее больше никогда не покинешь.

— Ах вот как, — засмеялся он странным кудахтающим смехом. — Значит, это ловушка.

— Именно, — подтвердил кто-то еще за его спиной. Он обернулся и понял, что это сказала статуя бога Анубиса, украшенная головой шакала.

— Сколько ж вас здесь? — озираясь, уже не так уверенно произнес Взломщик.

— С тебя хватит, — сказал Дуамутеф, бог с головой собаки.

И он понял, что сколько есть статуй в этом помещении, столько у него и врагов. Считая Аменхотепа, их было пятеро.

— Кто вы? — спросил Взломщик.

— Меня ты легко узнаешь, — ответил Аменхотеп, мгновенно меняя обличье.

— Файрмен! — вскрикнул Взломщик. — Решил отомстить?!

— Во-первых, не решил, а решили, — спокойно ответил Файрмен, направив в грудь Взломщика свой бластер. — А во-вторых, отомстить — это мелко. Нам нужно другое.

— Что же вы хотите?

— Твой адрес в «Антиюни», твой адрес в Интернете и такие же адреса Полтергейста.

Взломщик захохотал, и Файрмен подумал, что Полтергейст и Взломщик смеются как родные братья-близнецы. И еще он подумал, что точно уже слышал такой же смех раньше. Только вот где?

Тем временем Взломщик успокоился и замолчал.

— Ну?! — спросил его самый страшный бог с туловищем бегемота, львиной гривой и пастью крокодила.

— Не нукай, не запряг, — дерзко отозвался Взломщик, — вы все, видно, забыли, что на мне костюм супертраппера. Твой костюм, Файрмен!

— Мне ли не знать его слабых мест, — усмехнулся в ответ Файрмен. — Будь спокоен, мы подготовились.

И тут же бог с крокодильей мордой, щелкнув чудовищным хвостом словно бичом, выбил бластер из руки Взломщика.

— Ну?! — повторил он. — Ты будешь говорить адреса?!

— Идиоты, — ответил Взломщик всем сразу, — хотите стереть — стирайте.

Он снова захохотал.

— А что это вы все навалились на этого беднягу? — спросил Анатолий Семенович, помешивая ложечкой чай в стакане. Стакан у него был самый обыкновенный, граненый, зато подстаканник классный, серебряный, в виде лебедя. Основанием его служили лебединые крылья, а ручкой была изогнутая шея птицы и голова. Этот подстаканник дед привез из своей деревни. Чай он пил, только держась за лебединую шею.

— Да уж, бедняга, — съязвил Костя. — Он побогаче всех нас будет. А «Сааб» черный видели? Ну та машина, на которой мы потом в Замок Огня возвращались.

— Ну видел.

— Это моя машина. Я ее сам сделал, а он угнал. Он всех обокрал, этот Взломщик. И меня, то есть Файрмена, и Рута, и Аякса, и Нумизмата. Ну всех, кто был в пирамиде. Только Сашку еще не обокрал. У нее просто ничего не было. Вот мы и решили с Рутом использовать ее как приманку для Взломщика.

— Какая же она приманка, когда у нее ничего не было? — удивился Анатолий Семенович.

— Именно, что не было, а мы достали. Пирамида-то у нее откуда?

— Откуда?

— Я достал, — похвастался Костя, — ну не один я, еще Рут помогал, без него ничего не вышло бы.

— Это кто из них Рут, тот, у кого голова крокодилья?

— Он самый, мой лучший друг. То есть Файрмена. Кстати, эта самая голова очень нам пригодилась. Я ведь что придумал, я люблю в «Антиюни» в прошлое летать.

— Понимаю, — заметил дед.

— Ну вот, я сбегал в антиборскую библиотеку. Ну не сбегал, конечно, а просто вошел в ее файлы прямо из Лимонного зала Замка Огня. Там у меня что-то вроде компьютера в компьютере, у всех антиборидов такой имеется. Так вот, слазил я в библиотеку и кое-что там вычитал. Я все думал, кого мне Рут напоминает, а тут он рассказывал как-то, как Древний Рим посещал и сказал, что его там за Амимет приняли. Я еще удивился, кто это? Но понял, что это какой-то бог. Стал искать чей. Оказалось, египетский, и не бог, а богиня — «Великая пожирательница». Тело у нее как у бегемота; грива как у льва; а морда, пасть то есть, — крокодилья. Ну думаю, Рут подойдет. Надел я на него парик, и махнули мы в тысячу четырехсотый год до нашей эры — в Древний Египет. Сашку с собой взяли, мы ее знаем по прошлому путешествию. Сашка нужна была, чтобы Взломщика ловить, а то на нас с Рутом он мог уже и не клюнуть. И вот…

— А почему именно в тысячу четырехсотый? — перебил внука Анатолий Семенович.

— Потому что я вычитал в той же библиотеке, что где-то около тысяча четыреста двадцатого года до нашей эры помер фараон Аменхотеп II, и вроде очень скоро, лет через сто или триста, его гробницу, то есть пирамиду, разграбили. Все золото оттуда вытащили. Сам я грабить никого не люблю, даже мертвого фараона, но опередить грабителей — это другое дело. Все равно ведь разграбят. Ход истории не остановишь. А изменить можно, хотя бы в «Антиюни». Вот я и махнул в тысячу четырехсотый вместе с Сашкой и Рутом в виде Амимет.

Расчет оказался верным. Я уже однажды сам являлся древним ацтекам в виде их бога Кецалькоатля, и все прошло почти удачно. А тут перед древними египтянами в роли их страшной богини предстал Рут. Шухеру там он наделал много. Тысячи египтян перед ним на коленях ползали. Сам фараон на колеснице к нему выехал и тоже в ноги упал. А Рут сказал им, что забирает Аменхотепа II в свое царство и велит нагрузить свой корабль всем, что лежит в пирамиде этого фараона. Живого бога, то есть богиню, египтяне, конечно, послушали и погрузили останки своего умершего повелителя со всей золотой утварью на наш спейстаймшип.