Кто съел кенгуру? - Кораблев Артем - Страница 36

— А знаешь, кто вас, дураков, спас? — спросил меня напоследок отец, когда вернулся в комнату после телефонного разговора.

— Кто-кто? Милиция, — не сомневаясь, ответил я.

— Во-первых, не милиция, а охрана зоопарка. Милиция подоспела чуть позе. А во-вторых, охранников-то кто позвал?

— Не знаю, — признался я.

— Одноклассница твоя, Наташа Швецова. Не знаю уж, как она там оказалась. Прибежала из этого двора в зоопарк, вся заплаканная. Увидела за стеклом дежурки охранника и стала ломиться в дверь, кричать, что тебя за углом убивают. Один охранник сразу побежал за ней, а второй вызвал милицию и побежал тоже. Так что если бы не она, неизвестно еще, чем бы дело кончилось. Правда, пистолет у ребят оказался газовым, зато нож настоящий.

«Фу ты, Господи», — мне стало стыдно. Оказывается, я еще и газового пистолета испугался. Впрочем, пойди отличи, газовый он или нет. И еще мне перед Наташкой было стыдно. Я понял, что она в этом дворе делала. Плакала в укромном от всех уголке, за гаражами где-то.

— Ты теперь этой Наташе, — сказал мне отец, — всю жизнь должен быть благодарен.

Я и до разговора с отцом избегал в школе Наташкиных глаз, а на следующий день после разговора не знал, как я вообще с ней в одном классе учиться буду. Но Наташка вдруг успокоилась: на уроках на меня больше не оборачивалась, на переменах не подходила — будто меня и не существовало вовсе. А когда мы случайно оказывались в одной компании, общалась ровно, как со всеми. И никому в классе она ничего не сказала, в этом я просто уверен.

С Кокошиным мы возвращались вместе с футбольного матча на первенство района, который, несмотря ни на что, выиграли. Димка опять сделал «хет трик», и я два гола забил. Когда Саня Бирюков пошел домой, и мы остались с Димкой вдвоем, я ему сказал:

— Мне отец о тебе все рассказал. Кроме него и твоего отчима, никто ничего не знает.

— Конечно, — согласился Димка, — я ведь сам им все рассказал. В милиции все за обычную драку сошло.

— Ты мне-то не ври, — сказал я ему. — «Все рассказал». А как в баке около вольера с кенгуру рылся? Что ты там, сумку искал?

— Сумку, — кивнул Димка.

— Да как она туда попала бы? Разве что уже без дисков и ваших денег. Кстати, сколько там было-то?

— Триста долларов и дисков на сто.

— Значит, нас за четыреста чуть не зарезали?

— Тебе что? — вдруг вспыхнул Кокошин. — Ты вон кому хочешь и мороженое покупаешь, когда хочешь, пепси пьешь. Компьютер у тебя с играми, музыкальный центр, магнитофон, отец с деньгами. А у меня отца нет, отчим. И тот с нами не живет, только воспитывать лезет. У меня игрушек даже не было. У всех в классе были, а у меня нет… На куртку мать еще раскошелилась, а игрушек нет. Я из-за этого и воровал, знаешь, как обидно, как поиграть хочется. Сидишь дома, матери нет — на работе, отца вообще нет, ничего нет. В футбол, думал, даже играть не смогу, когда ногу сломал. А у ребят все есть. Понял?

Я молчал. Кто его знает, что бы я делал, если бы у меня отца не было. Но Димка и не ждал от меня ответа, он продолжал говорить:

— Ты думаешь, это легко, все время воровать и врать дома? Мать догадывалась, пыталась меня никуда не пускать, за уроки сажала. А я на нее наору, оттолкну, и на улицу. А самому жалко. Она плакала. Тут отчим объявился, она ему рассказала. А он бывший мент, опытный. Все выведал, вынюхал, завел на кухню, стал расспрашивать, а расспрашивает, как на допросе. Мою машину с дистанционным управлением об пол в куски разбил и под дых еще дал потом, когда я друзей, с кем воровал, называть отказался. Тут мать его в другую комнату позвала, он вышел. Я слышу, они ругаются, с антресолей схватил сумку с дисками, что мы за выходные набрали, и доллары там же были. Схватил, и бежать из квартиры, только дверь тихонько прикрыл, чтобы не хлопнула. Олег и Масик рядом живут, но к ним нельзя, у них родители строгие, враз про сумку проведают. Я на «Краснопресненскую» к Длинному побежал. Приехал, а его дома нет. Мне какой-то незнакомый мужик дверь открыл, сказал: только завтра Длинный объявится. Я побоялся ему сумку отдать. Что делать? Деньги у меня были, а идти некуда. Я пошел по зоопарку гулять, зачем-то с этим удавом сфотографировался. Фотографию в сумку, в коробку с диском положил, чтобы не помялась. Там была одна такая коробка, на другие не похожая. Потом пива выпил. Никогда раньше не пробовал. Ребята пили, а я нет. А тут взял и сразу две бутылки выпил. Мне понравилось. В голове кайф. Я еще три купил и пару хот-догов. Нашел место укромное в той части зоопарка, где сейчас стройка идет, сидел там, пиво пил, закусывал. Потом в трубу бетонную забрался, большая такая. Костерок там развел маленький, к стенке прислонился, отогрелся да там и уснул. Так уснул, что только ночью проснулся. Испугался, стал сумку искать, она при мне была. А я закоченел весь, пошел по зоопарку бродить. Холодно. Темно. Страшно. Звери какие-то иногда кричат. А потом волк завыл, так что у меня мороз по коже продрал. Где-то рядом совсем. Я побежал оттуда поскорее и чувствую, за мной кто-то гонится, обернулся, а там целая свора бродячих псов. И глаза в ночи горят, вот-вот догонят. Я в сторону кинулся и в забор из кольев уткнулся, взлетел на него, хотел перемахнуть, да только на половину вышло. Курткой за кол зацепился, так и повис с другой стороны забора. Стал куртку отцеплять, чтобы в вольер слезть. Он с виду пустой, думал: собаки туда не заберутся. Нескольких секунд не прошло, я еще слезть не успел, только отцепился, а уж один из них, из псов этих бродячих, с другой стороны ограду перемахнул и через ров ко мне. Я как за забор полетел, так и наружу вылетел. Там помойные баки стояли, я на них сразу залез, чтобы собаки не достали. А в вольере вдруг рев, визг какой-то пошел, хрипы — кошмар. Несколько минут это продолжалось. Тут слышу: охрана бежит. Всех псов как ветром сдуло — сообразительные. Тишина наступила, а уж охрана близко. Я испугался, сейчас с сумкой поймают, сунул ее в помойный бак и тоже побежал. Бежал, бежал, смотрю, собаки под боковые ворота подлезают. Выскочили и разбежались. Я туда, и сам не знаю как, тоже протиснулся, скользко было — вот и пролез. Пошел в какой-то дом, там в подъезде до утра на лестнице у теплого стояка проспал. Даже переспал слишком, уже часов одиннадцать было, когда я проснулся, если не больше. Вскочил, бросился в зоопарк сумку из бака забирать, он уже давно открыт был. И у баков этих служителей полно — не подойдешь. И милиция по вольеру шастает, в который я ночью заскакивал. Еще два часа по зоопарку бродил, пока милиция не уехала. Сунулся к бакам, а там опилки, и в них ничего нет. Рылся, рылся — меня выгнали. Я опять вернулся, меня опять выгнали. Этот Валерка к тому времени уже давно сумку нашел, когда мусор выбрасывал, и спрятал ее где-то. Потом домой отнес. Он твоем отцу и отчиму все рассказал, даже больше не изворачивался. А мне за эту сумку…

— Дальше я знаю, — оборвал я Димкины излияния. Мы уже давно дошли до моего дома и стояли на лестнице в подъезде. — Ко мне зайдем? — спросил я Кокошина.

— Ты что? Куда? — испугался он. — Мне домой надо. Сколько сейчас времени? Отчим по телефону теперь следит, когда ушел, когда пришел, когда за уроки сел.

— Ладно, я скажу, что ты со мной был.

Димка только махнул мне рукой и побежал из подъезда. Я пошел к лифту, не пешком же мне на пятнадцатый этаж тащиться.

— Дурак, ты, Сережа, дурак, — услышал я с кухни голос моего отца, как только открыл дверь. Я глянул на кухню: отца не было видно за стенкой, зато боком ко мне сидел отчим Димки Кокошина. — Все время с ним надо быть рядом. Все время. Иначе ничего не получится.

Я тихонько проскочил в свою комнату, утащив с собой Тамерлана, чтобы он своим шумом не привлек к нам внимания взрослых. В комнате я включил магнитофон и тихонько поставил «Pink Floid». Тамерлан уже успокоился и разлегся на диване. Когда закончилась кассета, я выглянул в коридор.

Отец и Димкин отчим стояли в дверях и держали друг друга за руки.