Время Изерлона (СИ) - Котова Анна Юрьевна - Страница 32

Райнер нашел ее в ангаре, свернувшуюся калачиком прямо возле ее собственного истребителя. Попытался поставить на ноги. Безуспешно. Тогда он подхватил Мэри, закинул на плечо и потащил.

— Врешь, не уйдешь, — сонно пробормотала Мэри. — Есть — поворот на два часа.

— Хватит уже стрелять, спи наконец, — проворчал он.

До кают слишком далеко. А вот в кафе есть диванчик…

До диванчика он дотянул. До его подушек — уже нет.

Генерал Шенкопф, обозревавший сонное царство, ухмыльнулся, увидев своего майора на полу возле диванчика. Даже во сне этот собственнический жест — мое! Мэри-Сью Беккер спала, пристроив голову на коленях у Райнера Блюмхарта, надежно прихваченная поперек плеч майорской рукой.

Эту спящую царевну есть кому будить поцелуем. Если, конечно, сначала удастся разбудить майора.

Спите, дети. Мы чудом продержались — и, кажется, теперь наконец будет мир.

Вот он вам пусть и приснится.

— Все хотят лететь с нашим адмиралом, — сказал Райнер. — Целая баталия развернулась. Новая битва в Изерлонском коридоре. Но, по справедливости, отправляться должен я.

Сидели, обнявшись, в маленькой каюте, ставшей их домом на все мирные дни после второго взятия крепости. На столике площадью чуть больше табуретки остывали две чашки с чаем. Блюмхарт машинально таскал из щербатой вазочки шоколадное печенье — миссис Кассельн поделилась. Чуть ли не единственный человек на станции, умудрившийся вспомнить, что в разгар сражения Райнеру стукнуло двадцать восемь. Он и сам забыл, и сильно удивился, когда лейтенант Минц передал ему подарок от супруги коменданта — майор и не подозревал, что она в курсе. В личное дело, что ли, заглянула?.. Но так или иначе, а теперь у них было праздничное чаепитие.

— Почему ты? — Мари потерлась носом о его плечо.

— Потому что я уже сопровождал его однажды на встречу с господином Лоэнграммом. После Вермиллиона.

— Тогда, уж если по справедливости, тебе надо уступить очередь кому-нибудь еще. Адмиралу Кассельну, например. Он ведь еще не видел кайзера.

— Ну, положим, я тоже его не видел, — хмыкнул Райнер. — Только адмирала Мюллера и нескольких сошек помельче. Нос у меня не дорос — лично встречаться с кайзером всея Галактики. Правда, кайзером он тогда не был… А Кассельн не поедет, должен же кто-то на хозяйстве остаться.

— Может, Аттенборо? — спросила Мэри.

Райнер помотал головой.

— Этого наш адмирал прочит в заместители. Аттенборо остается командовать флотом.

— Не Мюрай? — удивилась Мэри-Сью.

— Конечно, нет, что ты, — майор потянул ее за ухо. — Ну подумай. У Мюрая же нет воображения…Да можешь не перебирать. Моя кандидатура, считай, одобрена. Что ты кривишься? Разве я не заслужил экскурсии ко двору?

— Ты заслужил сто тыщ экскурсий, — отозвалась она, — не понимаю только, почему тебе развлечения, а мне шиш с маслом? Я тоже хочу посмотреть, не виснет ли у господина Лоэнграмма корона на ушах.

Райнер засмеялся и поцеловал ее в нос.

— У самого красивого парня в Галактике и с короной все в порядке. Судя по программам новостей.

— Монтаж, — фыркнула Мари. — На самом деле он одноглазый, горбатый и лысый. А самый красивый парень в Галактике… — тут она выдержала длинную паузу, искоса поглядывая на физиономию Блюмхарта, уже слегка размякшего в предвкушении комплимента, и ехидно завершила: — …разумеется, Юлиан Минц!

Майор подавился. Мари заботливо похлопала его по спине.

— Видишь, милый, как вредно разговаривать с набитым ртом, — сказала она наставительно и протянула ему чашку. — Запей.

— Просто я никак не ожидал, что ты, оказывается, заглядываешься на малышей, — проворчал Райнер, прокашлявшись и глотнув чаю. — И не стыдно?

— Ни капельки. Даже Мэри-Сью может смотреть на лейтенанта Минца.

— Нет уж, лучше смотри на меня. Я, между прочим, тоже неплохо выгляжу.

Мари обняла его за шею, прижалась.

— Уж и подразнить нельзя, — пожаловалась она ему в плечо. — Шуток не понимаешь.

— Потому что я ревнивое чудовище, — проворчал майор ей в ухо. Подумал немного и добавил: — Очень страшное. Рррррррр.

— Ррррррозенриттер, — вздохнула Мари.

— Ага, — сказал майор.

…Через три дня они улетали. Попрощались в каюте, в ангаре Мари только помахала вслед.

Прежде чем выйти из каюты, обнялись. Райнер улыбнулся и взъерошил ей волосы, снова закрученные колечками и спиралями.

— Выше нос, пилот. Я ненадолго, только туда и обратно. Что тебе привезти? Хочешь, срежу на «Брунгильде» какую-нибудь пуговицу на память? Императорскую не обещаю…

— На что мне имперские пуговицы, у меня есть демократический шарфик, - сказала Мэри. — Главное, не забудь привезти мир.

— Обязательно, — кивнул он. — Если будешь хорошо себя вести.

— Я даже не буду заглядываться на лейтенанта Минца, — пообещала она.

Райнер засмеялся:

— Надеюсь. Ну, пора. Идем.

Изерлон. Июнь

Причешись, милый. Ты идешь встречаться со вторым человеком во вселенной.

Фредерика Гринхилл-Ян

25 мая 800 года Ян Вэньли покинул Изерлонскую крепость, чтобы второй раз в жизни встретиться с кайзером Райнхардом. Его сопровождали только трое представителей от высшего офицерства. Это были заместитель начальника штаба контр-адмирал Патричев, майор Блюмхарт от розенриттеров и лейтенант-коммандер Соул, бывший адьютант флот-адмирала Бьюкока.

История галактических войн, т. V. — Серия "Популярная энциклопедия". — Хайнессен, 6 г. Новой эры

1 июня 800 г. к.э. по пути на переговоры с кайзером Райнхардом погибли адмирал Ян Вэньли и его сопровождающие.

Официальное сообщение

Если я сейчас объявлю о моем уходе, колеблющиеся уйдут со мной. "Раз такой важный офицер, как Мюрай, смывается, и я тоже". Они смогут оправдаться подобной логикой. Надеюсь, ты понимаешь, что я собираюсь сделать.

Д.Аттенборо. Из пижонства и прихоти. — Хайнессен, 7 г. Новой эры

Каролин Вонг налетела на Аттенборо в коридоре, чуть не сшибла.

— Тише, тише, — сказал вице-адмирал, не дав ей упасть. — Осторожнее.

— Сэр, там Мэри… — Каролин запиналась, тяжело дыша. — Что-то с Мэри нехорошее.

Что, что… а что может быть с девушкой, когда вчера…

— Идем, — Аттенборо взял Каролин за локоть. — Показывай.

Она сидела на койке, вцепившись обеими руками в кусок материи — Дасти не сразу понял, что это скомканный форменный шарф, — и мерно раскачивалась вперед-назад. Молча. Не заметила вошедших, даже головы не повернула.

— Мэй, — позвал Дасти.

Никакой реакции. Вперед-назад, вперед-назад.

— Давно она так? — спросил Аттенборо у Каролин.

— Все время, как узнала. Мы пытались заговаривать, тормошить — только смотрит и все. Отойдешь — раскачивается.

Дасти подошел к койке, присел на корточки, заглянул ей в лицо. Белое, неживое, пустое. А глаза — черные дыры. Радужки не видно вовсе, одни зрачки, огромные, неподвижные.

— Мэй.

Не слышит и, похоже, не видит.

Взял ее за плечи, попытался поднять с койки. Встала, как кукла. Отпустил — упала обратно.

Подхватил на руки, прижал к груди.

— Каролин, иди вперед, скажи доку — тут шок. Мы за тобой.

Не тяжелая, а все же руки оборвет, пока дотащишь… Надо вызвать санитаров с каталкой, но ждать, пока они придут… Понес сам.

Дышит как-то рвано, и сердце колотится, и не соображает ничего, и жалко ее до невозможности. Ох, Мэй, Мэй, горе мое.

Каролин не сплоховала: санитары встретили их на полпути, и молодой док Стадиакис со шприцем наготове. Взяли ее из рук Дасти, уложили на каталку. Попытались вынуть из пальцев шарф — вцепилась как клещами, отступились. Док только взглянул — закатал рукав и иглу в вену. И — без суеты, но быстро — в больничное крыло.