Зумана (СИ) - Кочешкова Е. А. "Golde" - Страница 69

Шут отвечать не собирался. А нищенка вдруг зашипела:

— Убей его, Торк! Убей его! Зачем нам знать, какой демон принес этого вора в наш дом! Мой сыночек у меня, давай заберем все деньги, что у них есть и уйдем!

— Заткнись, грязная шлюха! — Торк замахнулся на безумную своим мечом. — Я давно подозревал, что это не твой сын! У тебя нет молока!

— Оно выгорело, Торк! — испуганно зашептала женщина. — Это мой сын! Мой!

"Да она и впрямь безумна", — понял Шут. И ему стало еще страшней. Никто не знает, чего ждать от помешанных.

Зато Торк оказался вовсе не дурак.

— Заткнись! — снова рявкнул он на нищенку и обернулся к Шуту, который лихорадочно думал, как выбираться из этой западни. Ему, конечно, удалось бы опрокинуть в сон одного из висельников, но ведь второй от страха немедленно наделает глупостей… Вот если только одновременно с шаманом…

"Кайза!"

Но Шут не успел распахнуть сознание, острый тычок в грудину свалил его на пол. Нет, это был не клинок… пока нет. Просто хороший отточенный удар.

— Говори, коротышка! Кто этот маленький ублюдок?

Шут с трудом хватил воздуха отбитыми легкими и глухо закашлялся.

"Кайза!"

"Мой с арбалетом… На третий вдох. Раз… два…"

Он никогда так быстро не уходил в другое видение. Рывком. До боли в висках. Но когда Кайза сказал «три», Шут был готов. Мерзкий Торк свалился на пол бесформенной грудой костей. А второй… второй медленно оседал с кинжалом в левом глазу…

Сумасшедшая нищенка отчаянно заверещала и кинулась к двери, но Шут, так и не разогнувшийся после удара, кубарем кинулся ей под ноги, а шаман настиг ее с другой стороны.

И тут в дверь с грохотом застучали.

— Эй! Вы, там! Почему людям спать не даете?! Ну-ка отворяйте!

Хирга испуганно посмотрел на Кайзу.

— Быстро, — прошипел тот, — пихай этот навоз под кровать! — он кивнул в сторону второго бандита, у которого из глаза все еще торчал кинжал. Хирга ринулся выполнять. Между тем, сумасшедшая все верещала и билась в руках шамана, оглашая всю гостиницу дикими криками. Элея, наконец выйдя из оцепенения, подскочила к ней и вырвала ребенка из рук несчастной безумицы.

В этот момент Шут открыл дверь.

Господни Викке собственной персоной ворвался в комнату и уставился на кучу из людских тел на полу.

— Да что вы тут себе позволяете? — взъярился он. — Вертеп устроили?! — но почти сразу же разглядел, что один из гостей лежит без чувств, а второй мертвой хваткой держит совершенно одичавшую женщину. Волосы ее выбились из под платка и растрепались, одежда была рваная и смердела… Зато Кайза наконец умудрился заткнуть ей рот какой-то тряпкой. Хозяин «Собаки» перевел взгляд на Шута, чтобы разразиться очередной порцией брани и замер, нелепо округлив рот. — Го… господин Патрик? — Шут обречено вздохнул. Отпираться смысла не было — Викке знал его слишком хорошо. — Светлые боги! Вы же померли! По вам же король до сих пор убивается! Да весь этот сброд в городе только для того, чтоб Его Величеству нового шута найти!

— Все расскажу, — быстро заговорил Шут. — Только умоляю, никому не говорите, что видели меня! И помогите нам разобраться с этой проблемой, — он кивнул на нищенку, — до конца.

Викке медленно кивнул. Посмотрел на спящего мужика.

— А этот? Мертв? — в голосе хозяина отчетливо слышалось нежелание связываться с такими делами.

— Нет, — затряс головой Шут, — вовсе нет! Он спит. Пьяный.

Викке снова кивнул. Он явно давал понять, что не будет пытаться доказать обратное, даже если на самом деле мужик таки преставился.

— Помощь нужна? — спросил только он.

— Нет, — Шут с благодарностью посмотрел на трактирщика. — Правда нет. Мы сами…

Викке кивнул еще раз и вышел.

— Он растреплет… — вздохнул Шут, когда шаги хозяина отдалились. — Точно растреплет. Но время у нас есть. До обеда этот старый сплетник должен удержаться, а там… мы уже будем во дворце.

— Что с этой делать? — хмуро спросил Кайза.

— То же, что и с ее дружком… — Шут устало сел на край постели. — Позволь ей уснуть… И… Кайза, зачем ты убил того? Ведь это было вовсе не обязательно…

Колдун сердито плюнул и обхватил руками голову сумасшедшей. Через несколько мгновений нищенка уже спала.

— Он поднял руку на шамана, — промолвил Кайза. — Он оскорбил твою женщину. В его душе не осталось ничего, с чем можно жить дальше. Падаль… — шаман снова плюнул, на сей раз отчетливо в сторону той кровати, под которой валялся мертвец. Но Шуту эти слова все равно не показались достаточно весомым поводом для убийства… Он сокрушенно качнул головой. — Молчи, Зумана! Ты вырос на добрых байках про то, что людей можно исправить! Это не так! Поверь мне. Некоторые уже перешагнули черту, отделяющую их от человечности. Они убили бы тебя. А не тебя, так твою принцессу. И еще потешились бы с ней для начала. А не с ней, так с другой женщиной. Не сегодня, так завтра напоили бы кровью свое грязное оружие.

Шут молчал.

Всех троих обитателей трущоб пришлось вытаскивать на задний двор через черный ход. Хвала богам, к нему вела отдельная лестница, на которую имелся выход прямо из коридора на их этаже. В рассветном тумане глазастый Хирга углядел раннего рыбака, везущего свой товар на рынок. За две серебряных монеты этот хмурый неразговорчивый тип без труда согласился погрузить в свою телегу тела трех пьяных проходимцев и отвезти их как можно дальше. То, что один из них уже мертв, рыбак, кажется, даже не заметил. Или сделал вид. В конце концов, ему вовсе не было дела до каких-то негодяев. Главное, что им руки-ноги посвязали, значит, хлопот не доставят.

— Как это случилось? — спросил Шут, когда телега загрохотала, удаляясь прочь.

— Дверь не была заперта, — коротко ответил Кайза.

— И… ты ничего не почувствовал заранее?

— Нет, — голос шамана звучал не особенно дружелюбно. — Наша беда в том, что мы слишком полагаемся на свое чутье… а оно иногда не успевает проснуться… — Шут понял, что Кайзе стыдно, хотя никто и не думал винить его. — Поймешь как-нибудь. Сам пройдешь через это.

Когда они вернулись в комнату, то застали младенца в громком крике. А Элею — в растерянности.

— Я думаю, он голоден, — сказала она, с тревогой глядя на ребенка.

— Да уж наверное! — хмыкнул Шут. — Хирга! Слетай на кухню, там поди кто-нибудь есть. Попроси бутылку молока. Теплого. Не горячего. Но про мальчишку ничего не говори. Не надо…

— Патрик, а соска? — осторожно заметила Элея.

— Соска-то? Соску мы сейчас сами сделаем! — весело подмигнул он ей и, позаимствовав у дорогой принцессы чистый носовой платок, быстро скрутил их него аккуратный кукиш толщиной в палец. Когда Хирга вернулся с бутылью полной молока, Шут воткнул этот кукиш в узкое горлышко и самолично испытал соску. Молоко сочилось сквозь платок в лучшем виде. — Держи, — он вручил бутылку Элее и довольный стал смотреть, как наоравшийся до красноты Фарр жадно запричмокивал.

— Где ты научился этому, Пат? — удивленно спросила Шута Элея.

— Когда у Далы вторая дочка родилась, я много с ней возился… — она кивнула, но думала уже о чем-то другом.

— Малыш такой худой, — промолвила вдруг. — Эта женщина, вероятно, не всегда имела достаточно денег, чтобы покупать молоко…

— Если она вообще их имела! — фыркнул Шут. Он тоже, хоть и не разглядывал мальчика пристально, но сразу заметил, что тот невелик ростом. Впрочем… Шут списал это на наследные качества…

— Зумана… — Кайзина ладонь легла ему на плечо. — Пойдем-ка… Поговорим.

От этих негромких слов Шуту что-то вдруг стало не по себе. Но он кивнул и послушно последовал за шаманом в коридор.

Когда дверь их комнаты осталась позади, а впереди — только ступени к заднему двору, Кайза спросил тихо, но со сталью в голосе:

— Почему ты лжешь?

— А?.. — Шут растерянно замер.

— Ребенок. Ты выдаешь его за королевского сына. Почему?

— Н-но… Он и есть Руальдов сын.

— Лжешь! — колдун приблизил свое лицо вплотную к Шуту и яростно сверкнул черными глазами: — Зачем, Зумана? Он же твой!