Зумана (СИ) - Кочешкова Е. А. "Golde" - Страница 85

Но шут и сам был хорош. Даром, что выглядел страшней демона — все равно смотрел на короля так, словно только и ждал повеления бросить все и снова до изнеможения уйти в свой Дар… Элее невыносимо захотелось схватить его за руку и отдернуть в сторону от Руальда, сказать глупому: "Что же ты делаешь?! Отчего готов погубить себя, только бы у короля все было хорошо…". Ей хотелось крикнуть: "Я ведь тоже не смогу жить без тебя, почему ты этого не понимаешь? Почему жертвуешь собой так, словно твоя судьба принадлежит лишь тебе одному?!" Но Элея молчала… Кому как не ей было знать, что такое долг. Порой ты с ним рожден, иные же сами избирают этот путь, отдающий горечью и вечно потаенным в душе одиночеством…

Однако она все равно не понимала, почему для Патрика судьба Руальда стала превыше собственной. Почему даже теперь, отыскав Фарра, сделав все, что он него зависело, шут не мог доверить его спасение другим. Как будто считал, только его участие решит дело.

"Конечно, глупая, — сказала себе Элея, — ведь он пришел в твою жизнь не новорожденным младенцем. У твоего Патрика есть свои тайны и своя история, которую, он возможно никогда не откроет тебе до конца… И если он ведет себя так — значит имеет для этого серьезные основания"

— Не придумали, да? — тревожно спросил Пат Руальда, хотя тупиковость ситуации была очевидна.

Тот лишь кивнул, кривясь от бессильного гнева. Но потом вдруг сжал губы в каменную линию и устремил взгляд куда-то вне этой комнаты. Несколько минут он стоял так, натянутый как струна, с глазами полными ярости и отчаянной мысли. А когда заговорил, Элее стало стыдно. Она в очередной раз зареклась не думать о людях хуже, чем они есть на самом деле.

— Мы выпустим этого графа, — решительно сказал король. — Вместе с его бандитами. Говорите, их двое там? Значит надо троих лучников. Генерал, выберите парней. Стрелять будут разом, — Гиро быстро кивнул. — Поставим их у самых ворот. В этом разломе и половину отряда спрятать можно. В солдат пусть целят насмерть, а Лок мне нужен живым. Обязательно живым, слышите?! Чую, он много знает интересного… Главное, чтобы они не успели оседлать лошадей. Если эта бестия свалится с моим сыном… да что я объясняю! — про шута он ни сказал ни слова, даже не посмотрел больше в его сторону.

— Ваше Величество, надо дождаться рассвета, — осторожно вставил Дени. — В сумерках и самому хорошему лучнику может изменить удача.

— Само собой! — Руальд фыркнул сердито. — Пусть этих парней найдут сейчас, к утру они должны быть в лучшей форме.

— Да, Ваше Величество. Будет сделано, — гвардеец и генерал поклонились разом, точно по команде и отошли в сторону, чтобы о чем-то горячо заспорить. Вероятно, обсуждали кандидатов в герои…

А Пат вдруг подошел к королю совсем близко, и только Элея расслышала его слова:

— Руальд… все будет хорошо. Я чувствую. Правда. Думаю… думаю завтра в это время мы уже будем на пути к Золотой…

Король поглядел на своего шута с такой признательностью, такой надеждой, что у Элеи мурашки по коже побежали. Она смотрела на них обоих и думала о причудах судьбы: когда-то Патрик во всем зависел от Руальда, король был его защитой и опорой в Солнечном Чертоге… теперь же эти двое словно поменялись местами.

И они оба были так дороги ей. Глядя на них. она понимала, что истинное родство возникает не из кровных уз… Оно даруется небесами, вырастает из долгого пути бок о бок. Вот и Патрик с Руальдом были друг другу больше чем братья…

Горячо стиснув плечо своего шута, король кивнул, а потом утомленно свалился в деревянное кресло и махнул рукой одному из стражей.

— Вина найдите нам. И жареного мяса, — он потер заросшее лицо, измученный, усталый. Но такой живой! Глаза короля горели огнем, и зря Патрик волновался за своего друга — если Руальд и был в печали до недавнего вермени, теперь от тоски не осталось и следа. Поймав на себе взгляд Элеи, он даже улыбнулся ей — нервно, одними уголками губ, но зато искренне…

— Сядь рядом, — попросил негромко. Стоявший неподалеку страж немедленно подтащил еще одно высокое дубовое кресло и склонился в учтивом поклоне. Элея кивнула ему и величественно опустилась на жесткое сиденье. Патрик незаметно возник у нее за спиной и, уложив локти на спинку кресла, произнес лукаво:

— А в вино бы кумина добавить… — его теплое дыхание скользнуло по щеке принцессы, и она вдруг впервые ясно осознала, что Руальду теперь все известно. Элея посмотрела на него, пытаясь понять, как ее бывший супруг отнесся к такому повороту дел. И поняла почти сразу — он даже не сильно-то и удивился.

— Патрик рассказал мне, — на сей раз король улыбнулся чуть шире, — как вы прятались на постоялом дворе для артистов. И как этот ваш шаман в одиночку прогнал всех твоих хранителей.

— Да ну? А что еще он успел рассказать? — внутри у нее все замерло в ожидании ответа… И сразу же показалось, что в комнате слишком много людей, хотя с ними остались только несколько стражей, которые сообразно этикету удалились в сторонку, дабы не мешать королю и его собеседникам. Даже Кайза куда-то ушел.

Руальд посмотрел серьезно, уже без насмешки.

— Думаю, все самое главное, — и добавил, почувствовав напряжение Элеи: — Знаешь… может кому-то твой выбор и покажется странным… но я давно предчувствовал что-то такое. И на самом деле… я рад, — он улыбнулся ей с пониманием и перевел взгляд на шута. — А ты все-таки счастливчик, Пат. Боги тебя любят.

— Знаю, — хмыкнул в ответ этот плут.

Руальд покивал в такт своим каким-то мыслям.

— Вернетесь на Острова? — спросил он с плохо прикрытым волнением в голосе. И Элея почувствовала, как Патрик еле слышно вздохнул. Вопрос их будущей жизни никак не давал шуту покоя.

— Вероятно… — ответил он королю безрадостно. Руальд побарабанил пальцами по ручке кресла.

— Элея, — он обратился почему-то именно к ней, — я знаю… как это будет вам непросто. Твой отец, конечно, мудрый человек, но вот остальные… Оставайтесь в Закатном Крае! Я отдам вам Лебединый дворец. Или Дворец Рассвета. Я до сих пор в долгу перед вами обоими. Для меня будет счастьем помочь, — он немного помолчал. — И еще больше я буду счастлив, если смогу видеть вас обоих так часто, как захочу.

Это были искренние слова. Но она ничего не сказала в ответ. Такие решения не принимают за минуту. И даже за день.

Патрик тоже промолчал.

8

Поздний ужин пришлось разделить вдвоем. Кайза так и не объявился, а шут опять незаметно уснул в одном из этих высоких деревянных кресел. Будить его никому и в голову не пришло. Между тем, люди короля сумели найти даже серебряные приборы и белую скатерть. Кроме того, к вину с мясом кто-то успел приготовить восхитительный суп и несколько закусок. Не иначе, как местного повара отыскали.

Они с Руальдом долго сидели за столом, но не потому что были особенно голодны или решили залить разум вином. Вовсе нет. Просто на сей раз от прежней неловкости, которая появилась в Брингалине, не осталось и следа: взамен пришло неутолимое желание поделиться всем, что случилось за эти долгие месяцы, разбившие их судьбы на два разных потока, текущие каждый в своем направлении. Сначала Руальд долго и горько рассказывал о том безутешном одиночестве, когда за один день вдруг остался и без жены и без наследника. Рассказывал о внезапном прозрении, которое нашло на него сразу же после смерти Нар. О том, что в те дни хотел лишь одного — стать и в самом деле безумным, забыть обо всем. Забыть о смерти жены и сына, о сплетенных у него за спиной интригах, о предательстве, которым наградил своего любимого друга, поверив в его причастность к смерти Тодрика. И о гибели принца тоже рассказал. Элея слушала и ужасалась — сколько же пришлось вынести ее бывшему супругу. Сколько боли, стыда и отчаяния. А ей-то казалось, она была самой несчастной в те дни…

В ответ Элея без утайки поведала о своем выборе. О плавании, чуме, степи, неделях дороги… о Кайзе и храбром маленьком Хирге. Руальд слушал, подперев щеку кулаком, и отрешенно водил кинжалом по скатерти. Про Патрика они почти не говорили. Король и так уже все понял про его новые способности и обсуждать их в присутствии стражников разумно не счел уместным — шут по-прежнему предпочитал сохранять свою маску беспомощного чудака.