Шут. Книга 3 (СИ) - Кочешкова Е. А. "Golde" - Страница 33

Ну что он мог сказать?

— Здесь шумно… Мне нужно побыть в тишине, — и быстро зашагал прочь, расталкивая плечами столпившихся вокруг людей.

Май догнал его спустя пару мгновений.

— Я с тобой! — заявил он таким тоном, что проще согласиться, чем объяснять, почему это лишнее.

Шут не стал возвращаться во дворец. Ему невыносимо захотелось посидеть на берегу моря, там, где волны с грохотом разбиваются о скалы. Где почти нет людей, а только старые лодки, до половины вросшие в песок. Летом в таких местах, слишком мелких и каменистых для кораблей, всегда плещется городская детвора, но в холодное время берег пустует…

Он махнул рукой первому же вознице, не желая терять времени на поход в конюшню за своим жеребцом. Хмурый детина заломил приличную цену, но Шут не торговался. Он запрыгнул в коляску, желая поскорей оказаться как можно дальше от шумной толпы и гомона.

— Эй! — возмущенно крикнул Май, на ходу цепляясь за борт открытого экипажа. Он был весьма ловок, этот скрипач. — Ну ты чего?! Сказал ведь — подожди! А ты… — музыкант уселся на скамью рядом с Шутом и взглянул сквозь растрепанные кудри с нескрываемым сомнением. — Ты мне не нравишься, Пат. А ну выкладывай, что стряслось! Не паука же этого ты вдруг пожалел!

Шут отвернулся и глядел на улицу.

— Май, ну чего ты пристал ко мне? — спросил он с отчаянием.

Скрипач поднес палец к губе, словно хотел что-то сказать, но колебался.

— Знаешь, — произнес он наконец, — был у меня дружочек один… Вроде парень обычный, не слабак и не девица… А вот однажды надоело ему все, жена обидела… он взял и наелся яду… И спасти не успели.

Шут сердито дернул плечом.

— Думаешь, я пойду в море топиться? — язвительно спросил он.

Но Май на хамство не обиделся, только промолвил:

— Кто же тебя знает… Мы не так давно знакомы, чтобы я понимал наверняка. А объяснять потом твоему королю, куда ты сгинул, мне не хочется, — с этими словами он небрежно вытряхнул на ладонь щепоть семечек и как ни в чем не бывало принялся их лузгать.

Шут не нашелся, что ответить, и смущенно промолчал.

"Вот странно, — думал он, — этот воришка знает меня пару дней, а ведет себя и в самом деле так, словно мы уже много лет, как друзья…"

— Я не буду сводить счеты с жизнью, Май, — сказал он, со вздохом оборачиваясь к скрипачу. — Я слишком ее люблю. Просто… просто сегодня эта жизнь кажется мне особенно нелепой и бессмысленной…

— О! — музыкант хмыкнул весело. — Ну и мысли у тебя! Ты еще скажи, что знаешь хоть кого-нибудь, кто этот смысл нашел! Придумал тоже… мудрец! — он покрутил головой, выглядывая, куда правит возница. — Далеко ли собрался-то?

— К Серым скалам…

— На берег, значит… — Май почесал мизинцем в ухе. — А ведь там есть одно местечко неплохое… "Вишневая усадьба", не слыхал? Может, заглянем? Тебе сейчас, похоже, самое то.

— Да на кой мне твои шлюхи?! — Шут даже скривился от неприязни. — У меня есть женщина…

— Красивая?! — оживился Май.

— Очень…

— Тогда поехали к ней!

Шут не выдержал и горько рассмеялся:

— Далеко ехать, Май… Очень далеко.

Скрипач посмотрел на него внимательно и пришел к совершенно очевидному выводу.

— Ну ясно… Так бы сразу и сказал! Я ж не дурак… понимаю, что такое дама сердца, — он вдруг хлопнул возницу по плечу и весело крикнул: — А вези-ка нас брат в "Бешеную собаку"!

— Э… — Шут попытался возмутиться, но скрипач лихо подмигнул ему и, крепко обняв за плечи, принялся фальшиво горланить про пастушку и медведя.

— Ты и на скрипке также играешь, как поешь? — не удержался от колкости Шут.

— Не! — Май весело вскочил на скамью и принялся корчить рожи проходившим мимо девушкам приличного сословия. — На скрипке я кому хочешь душу на лоскутки искромсаю… Не думай — не хвастаю! Мне мой учитель всегда говорил, что в глотку мне при рождении засунули ежа, зато пальцы сама небесная Матушка поцеловала!

12

Май не солгал. В «Собаке» он незамедлительно раздобыл чью-то скрипку и, посокрушавшись, мол, "дрова ужасные!" в одно мгновение преобразился сам и сделал иным весь мир вокруг…

Слушая, как щемяще-пронзительные звуки, наполняют дымный суетный трактир, Шут словно бы вдруг оказался за пределами обычной реальности. Изумленный, он чувствовал, как сердце и в самом деле разрывается на части, но не от боли, а потому, что музыка была бесконечно, невыразимо прекрасна.

Когда Май опустил смычок, еще несколько мгновений люди вокруг сидели, недвижимы, пока скрипач сам не нарушил хрустальную тишину:

— Пива бы, а хозяин? — с обычной своей небрежностью обронил он, и одна из девушек-разносчиц живехонько наполнила большую кружку для такого хорошего гостя.

Подхватив угощение, Май подошел к Шуту и сел рядом за маленький стол, притаившийся в углу заведения. Скрипку положил перед собой.

— Хочешь? — скрипач щедро протянул кружку, но Шут лишь головой покачал. Давешнее вино, как и предупреждал лекарь, на пользу не пошло.

— Что ты играл? — спросил он, тронув потертый бок инструмента.

— Что… — Май, улыбаясь, пожал плечами. — Да сам не знаю. Так… выдумалось, — и с наслаждением опрокинул в себя тяжелую кружку. Тонкая струйка пива стекла по его подбородку на старый камзол из Шутова гардероба. Лоб у музыканта тоже был мокрым… его усеяли капельки пота.

"Он столь же безумен в своем деле, как Кайза в шаманском танце…" — Шута всегда восхищали такие люди. Их дар был действительно подобен магии.

— Раньше я частенько заглядывал в "Собаку", — признался он, — но тебя не встречал ни разу. Запомнил бы.

— А я недавно в Золотой, — легко объяснил Май. — Разве по мне не заметно, что я других кровей, не ваших?

Шут пожал плечами. На его погляд скрипач выглядел совсем обычно — не достающие до плеч всклокоченные темные кудри, карие глаза, чуть длинный нос с округлым кончиком…

— Если ты не отсюда, то откуда же?

— А не скажу, — неожиданно нахмурившись, ответил Май. — Таких как я в Закатном Крае нынче не шибко-то жалуют.

"Ферестриец, — догадался Шут. — И впрямь… об этом лучше не кричать на каждом углу…"

Он посмотрел на музыканта с пониманием. Тот печально усмехнулся.

— Эй! — послышалось со стороны большого стола в центре таверны. — Кудрявый! Давай еще! Знатно пиликаешь!

Шут не разглядел, кому принадлежал этот возглас, но тон ему не очень-то понравился. Маю тоже.

— А выкати-ка мне порцию жаркого, любитель музычки! — крикнул скрипач в ответ и демонстративно закинул ногу на ногу, давая понять, что командовать тут будет он сам.

Наверняка тот человек не был завсегдатаем таверны, потому что веселый беззлобный смех артистов показался ему до крайности обидным. Громко засопев, рослый мужик с красным от выпитого лицом выбрался из-за своего стола и подошел к Маю с Шутом.

— Ты над кем потешаешься, блоха? — спросил он, громко цыкнув зубом. — Давно промеж глаз не получал? — и подбросил на ладони увесистую бутыль.

Май как-то странно замер, даже взгляд его остановился. А потом вдруг вскочил прямо на стол, опрокинув свой табурет, и обложил обидчика такими словами, что остальные гости заведения дружно взревели, одобряя каждый хлесткий эпитет, коим скрипач награждал зачинщика ссоры.

Завсегдатаи "Бешеной собаки" любили повыяснять отношения меж собой, но хамства от чужаков не терпели.

— Покажи ему, Май! — крикнул длинный худой парень, в котором Шут признал уличного певца.

"Вот только драки нам и в самом деле не хватало!" — подумал он сердито и хотел уже доброй шуткой сгладить накал страстей, но… не успел.

Верзила размахнулся своим кувшином и что было силы обрушил его на Мая. Вернее на то место, где еще мгновение назад стоял скрипач. Ловкий ферестриец без труда успел отпрыгнуть в сторону, а в руке его вдруг сверкнул тот самый короткий меч, который достался Маю в подвале Торьиного дома.

— Потанцуем?.. — тихо прошипел скрипач. Глаза у него были такие, что любой нормальный человек поспешил бы убраться подальше. Но хмельному страха нет… Глупый мужик тоже схватился за кинжал и без лишних околотков ринулся вперед.