Шут. Книга 3 (СИ) - Кочешкова Е. А. "Golde" - Страница 63

Шут плакал горько, не пытаясь унять слезы, ибо боль, переполнявшая его душу, была слишком велика. В тот миг ему казалось, он никогда не сможет ни выплакать ее, ни пережить.

Подошел Дейра. Тронул Шута за плечо.

— Вставай. Раз не ушел, помоги мне отыскать, что цело осталось. Нам теперь любая мелочь — сокровище…

Шут поднялся, утирая мокрое лицо черными от сажи ладонями. После плача он еще долго вздрагивал. Совсем как в детстве…

Рыться в пепелище было все равно, что ковыряться в свежей ране. Когда среди обугленных головешек попадались уцелевшие предметы из стали, кости или камня, Шут всякий раз затыкал рот кулаком, боясь снова разрыдаться. Еще дважды его стошнило, второй раз это больше напоминало судороги, ибо желудок был давно уже пуст. А потом словно туманная пелена окутала Шута, и он почти перестал думать и даже дышать. Просто ходил неживой куклой, чьи оборванные нити запутались в пальцах богов… ходил и разгребал теплый еще, местами даже горячий пепел. Тогда-то и отыскал чудом уцелевший мячик Виртуоза, гребень Далы и еще несколько бесценных мелочей, которые много лет потом таскал в своем походном мешке, постепенно теряя одну за другой…

Разумеется, сундук, в котором Виртуоз хранил сбережения труппы, они не нашли. Не увидели и тех драгоценностей, которыми украшали себя погибшие артисты… Разбойники забрали свою добычу, бесследно канув в густые дебри леса.

Обратно возвращались, когда солнце уже перевалило за полдень. Дейра выглядел не намного лучше Шута — такой же перемазанный в саже и земле, голый по пояс, босой… с воспаленными глазами. Сколько ему было тогда, старшему акробату? Лет двадцать? Может чуть больше… Еще совсем юный, глубоко привязанный к своим родителям, которые так гордились единственным сыном… Разве знал он, что ему придется рыть могилу для самых близких людей… а вместо лопаты держать в руках обломок горелой доски от своего же фургона.

По дороге Дейра бормотал, мол, как сказать девочкам, что Далы с Виртуозом больше нет… Но когда они с Шутом добрались до места, там ждала новая беда — сестры пропали.

Долгие часы после этого были потрачены на поиски. Шут и его старший друг забыли о еде и отдыхе. Они искали весь остаток дня и всю ночь. Искали даже тогда, когда услышали глухой волчий вой…

А когда нашли… когда нашли, Дейра сел наземь и, закрыв лицо руками, глухо давился бессильными слезами. Потому что столько потерь даже для него было слишком.

Шут не плакал. У него просто что-то умерло внутри. Умерло еще на пепелище. И когда он увидел изодранный сапожок Вейки на темных от крови стеблях травы, то уже не отыскал в себе способности среагировать хоть как-нибудь.

Тогда ему казалось, хуже быть не может.

Но через несколько дней Дейра наступил на гадюку. И трех ночей не прошло, как боги забрали его к себе. Шут ничего не успел сделать — в глухой чаще, через которую они шли, не было деревень. Не было лекарей.

Как он вышел тогда к людям — Шут не помнил. После всех событий в лесу с его разумом творились странные вещи… Многие события всего своего детства он забыл на долгие годы. Ту ночь — помнил. Но помнил обрывками, которые были так страшны, что хотелось упрятать их подальше в сундук памяти… С годами эти образы не стали легче, но их словно подернуло густой серой паутиной.

Шут старался никогда не вытаскивать их на свет.

6

— Пат, очнись… Ну пожалуйста… — в голосе Элеи звучали слезы.

Шут со стоном открыл глаза.

— Все хорошо… — тут же сказал он, еще не понимая ничего, но страстно желая успокоить любимую. — Я в порядке…

В порядке… где уж там!

Разум его был полон страшными событиями прошлого. И лицо мокро от слез. Шут осторожно приподнялся на локтях, оглядываясь.

Нет! Только не это… Все та же комната. Все та же серая стена перед глазами. Он лежал на кровати, которая служила ему постелью последние несколько недель. Элея сидела подле него, а рядом спал Май. Им так и не удалось бежать.

Все напрасно…

— Патрик! — воскликнула принцесса, хватая его за плечи. — Что случилось?!

Он и сам не знал.

— Я… я попал в прошлое, — пробормотал Шут, проводя рукой по лицу. На ладони остались мокрые разводы. — В самое… самое ужасное прошлое… Не представляю, как это могло произойти.

На самом деле представлял. Догадался, пока вставал с постели и умывался холодной водой.

Волен.

Колдун что-то сделал. Каким-то образом заставил Шута позабыть обо всем, попросту выпасть и из реального мира, и из мира Силы. Вероятно, для магистра это был единственный способ остановить противника.

"А я-то, глупец, возомнил, будто все могу теперь… — с горечью подумал Шут. — Волен, небось, до сих пор смеется и торжествует. Планирует, как ломать меня дальше. Благо, для этого много не надо — всего лишь оставить моих друзей без воды и пищи на пару дней…"

Шуту было обидно так что и не выразить. Его, как маленького, обвели вокруг пальца, ударили в самое больное место. Но Элее не стоило этого знать… Едва только он убедил ее, что все в порядке, как та почти сразу уснула. Похоже, всю ночь провела в страхе за своего непутевого избранника.

Май повел себя разумней и, напротив, прекрасно отоспался за то время, пока Шут барахтался в пучине воспоминаний. Разбуженный голосами друзей, скрипач тоже поплескал себе в лицо водой, заглянул в уборную, а потом принялся рассказывать. В лицах и в красках поведал о своем пути до темницы, выдумав попутно несколько душещипательных историй про схватки с местными обитателями. Хорошо хоть, потом признался, что набрехал все. Зато про последующие события Май говорил серьезно, не пытаясь развеселить Шута своими байками.

Он почти успел. А если быть честным, то успел вполне — расковырял замок и отпер дверь, когда коридор у него за спиной наполнился уже не вымышленными, а настоящими вооруженными людьми. Дураком Май не был и сразу понял, что у него всего два варианта — или оказаться порубленным на кусочки или оттянуть конец, спрятавшись вместе с друзьями в их темнице. Он выбрал второй, ибо слишком любил жизнь и никогда не отличался тягой к бессмысленному героизму.

Изнутри комната не запиралась, но Май, в отличие от Шута, быстро догадался как заклинить ее с помощью обычной каминной кочерги. И с перепугу он сделал это столь удачно, что прибежавшие люди магистра так и не сумели проникнуть внутрь, заперев пленников снаружи.

— Вот только долго мы тут не просидим, — изрек скрипач. — Кушать хочется.

— Да… — пробормотал Шут. После тяжелых воспоминаний в голове у него было пусто, он совершенно не представлял, что делать дальше.

Но Май, казалось, не понимал, насколько мало шансов теперь у них осталось… Сказал вдруг:

— Пат, а я и не думал, что ты правда колдун…

Шут усмехнулся.

— Да разве я колдун? — пожал он плечами. — Будь я настоящим магом, разве сидели бы мы здесь?.. — и вздохнул.

— Не скромничай, ваша светлость, — фыркнул Май. — Давай лучше соображать, как выбираться.

Что тут соображать? Выход только один — делать то, что умеешь.

— Май, ты не пугайся. Я сейчас буду странный. Это нормально. Просто подожди, пока не вернусь, — и, набрав в грудь побольше воздуха, он, как в холодную воду, нырнул в Поток.

Сила никуда не делась. Она наполняла Шута и весь мир вокруг. Пульсировала, сияла, дарила сотни возможностей менять полотно событий.

"Я могу", — упрямо повторил свое главное заклинание Шут и перевел взгляд на дверь.

Как он и ожидал, на сей раз темницу сторожили. И даже не слуги. Двое последователей Волена сидели на низких колченогих табуретах и кидали по полу кости. Им было скучно, хотелось спать и выпить. Они были гораздо моложе магистра, ровесники Кайзы, пожалуй. Шут с интересом принялся разглядывать этих господ. Впрочем, один из них точно не имел благородного происхождения — слишком простое, даже туповатое лицо выдавало обычные крестьянские корни. Да… Сила определяет своих избранников не по чистоте крови.

Шуту всегда было интересно смотреть на людей д р у г и м и глазами — это позволяло увидеть очень много такого, что обычно сокрыто. Истинные намерения, главные особенности характера, страхи или радости… А с некоторых пор Шут научился понимать, насколько велика искра Дара в человеке. Все маги имели особенное сияние, а у обычных людей этот свет был едва заметен. Или же вовсе отсутствовал.