Темная королева - Кэррол Сьюзен - Страница 76

– Да! – Арианн не могла сдержать горечи. – Ты отдала ему свое сердце, а он тебя предал.

«Мне больно слышать, с каким гневом ты говоришь о своем отце, дитя».

– А ты никогда не испытываешь гнева?

Евангелина печально улыбнулась.

«Какую бы боль и гнев я ни испытывала, все это давно прошло. Я поняла своего бедного милого Луи».

– Ты поняла, почему папа изменил тебе с другой женщиной, а потом оставил, когда умирала? – потребовала ответа Арианн.

«Твой отец обладал большим мужеством, когда имел дело со шпагами, сражениями, когда приходилось рисковать жизнью. Что он был не в состоянии вынести, так это видеть нас больными или умирающими. Такое часто бывает с самыми отважными солдатами, когда они оказываются перед лицом потери любимой женщины».

Арианн упрямо поджала губы.

– Если папа так сильно тебя любил, как он мог дать себя соблазнить этой твари, что подсунула Екатерина?

«Это отчасти моя вина. Меня никогда не прельщала жизнь при дворе. Все, что я хотела, – это покоя для моего острова, моих девочек. Я знала, что твоему папе недоставало более оживленной жизни. Мне следовало проводить с ним больше бремени в Париже, быть бдительнее. Луи никогда не был сильнее меня; я это знала и принимала как должное. Это никак не уменьшало мою любовь к нему. Потому я и могла ему простить.

Тебе, детка, надо тоже простить отцу его слабости. И не позволяй этому бросить тень на свою любовь».

– Боюсь, что никогда не стану такой же мудрой и чуткой, как ты, мама, – тихо промолвила Арианн.

«Мы во многом очень разные, доченька. Тот союз, который был у нас с твоим отцом, никогда тебе бы не подошел. Ты должна найти мужчину, равного тебе по силе».

– Ты имеешь в виду… Ренара? – нахмурилась Арианн. – Его бабушка была той самой колдуньей, крестьянкой с гор. Она утверждала, что у нее было видение Ренара и меня, что якобы мы в один прекрасный день будем вместе. Но ты всегда учила меня не придавать значения таким вещам.

«И все же я с большим уважением относилась к этим старым женщинам с гор. Их ученость идет не из книг, а от мудрости, такой же глубокой, как сама земля».

– Так ты считаешь, что старая Люси была права, и я связана судьбой с Ренаром?

Евангелина легко усмехнулась.

«Увы, моя милая, этого я тебе не могу сказать. Единственная знахарка, способная наметить твою судьбу, это ты сама. Но могу дать тебе совет».

– Пожалуйста, мама, – с нетерпением попросила Арианн.

«Сними с пальца кольцо и запри его подальше от соблазна воспользоваться им. Какое бы решение ты ни приняла в отношении Ренара, оно не должно быть сделано под влиянием магии кольца или старого пророчества. Решить должно только твое сердце».

До Арианн дошла мудрость материнского совета. Но не успела она пообещать учесть слова матери, как воду зарябило. Ее чересчур короткое время общения с матерью и на этот раз закончилось. Девушка только могла с грустью следить, как туманится вода в сосуде и в этом тумане исчезает лицо Евангелины Шене.

Арианн подняла руку в отчаянной попытке дотронуться до матери, но рука, отяжелев, упала. Отяжелели и глаза. Покачнувшись, Арианн тяжело опустилась грудью на стол. Когда голова коснулась твердых досок стола, зелье сделало свое дело, и она погрузилась в глубокий сон.

Даже несколько часов спустя она была в глубоком забытьи и не слышала шагов на лестнице, не видела тени высившейся над ней человеческой фигуры.

– Арианн? – тихо позвал Ренар, заволновавшись, когда рассмотрел ее недвижимую фигуру. Поставив на стол свою свечу, убрал с бледного лица шелковистые каштановые волосы. – Арианн! – Встревоженный тем, что не разбудил, слегка потряс девушку за плечо. Двумя пальцами нащупал сонную артерию и с облегчением обнаружил ровный сильный пульс. Она была всего лишь в очень глубоком сне. Пробежав взглядом по лежавшим на столе предметам, он нашел и объяснение.

Черные свечи, медный тазик, курильница – предметы, ему знакомые. Он много раз наблюдал колдовские сеансы старой Люси и был достаточно осведомлен, чтобы догадаться, чем занималась Арианн. Наклонившись над девушкой, нежно поцеловал в лоб.

– Милая моя бедняжка, – прошептал он, думая о тяжком грузе тревог и страхов, толкнувших ее на такой крайний шаг.

Он не мог не понимать, что и сам является частью ее забот, а что до веры ему… Ренар вздохнул. Вот он бродит тайком по ее дому, без приглашения проникает в святая святых.

За исключением Габриэль, все обитатели Бель-Хейвен относились к нему с благоговейным трепетом. Преисполненные благодарности, они считали естественным его присутствие здесь, никто даже не спрашивал, куда и зачем он идет.

В этот поздний час все остальные давно спали. Но Ренару не составило труда вычислить, где находится Арианн, и даже пустить в ход скрытую пружину, открывавшую потайной люк. За прошедшую неделю глаза хозяйки стали для него открытой книгой. С того момента, как она стала считать его таким же… «безрассудным и доблестным глупцом, как капитан Реми», Арианн стала к нему куда доверчивее.

Задумчиво нахмурившись, Ренар поглаживал пальцами щеку Арианн, размышляя, что он совсем не такой идеалист, как капитан Реми. Николя Реми такой человек, что прискачет на помощь даме и не потребует даже поцелуя. Ренар знал, что никогда не сможет быть таким же бескорыстным, особенно с Арианн.

Ренар не был бы внуком Люси, если бы его не заинтриговало таинственное содержимое полок в этой комнате, пергаментов и старинных текстов, хранящих познания и могущественные рецепты, превосходящие самые необузданные человеческие помыслы.

Книга, которую Арианн оставила открытой на столе, представляла собой величайший соблазн. Но он и без того уже поступил плохо, проникнув без разрешения в рабочую комнату Арианн, пока та, не ведая о его любопытстве, крепко спала.

Он удержался от соблазна и взял девушку на руки. Она чуть пошевелилась, затем положила голову ему на плечо и сонно вздохнула, вызвав нежную улыбку Ренара.

Он перенес ее наверх, в ее комнату, и бережно, будто очень хрупкое сокровище, опустил на кровать.

Как только голова Арианн коснулась подушки, она широко раскрыла глаза.

– Ренар? – сонно пробормотала она.

– Э-э… а-а… да. – Ренар пытался придумать правдоподобное оправдание своего присутствия, но такой случай ему не представился.

К его изумлению, Арианн обвила руками его шею, привлекла к себе и прильнула губами к его губам. Ренар удивленно распахнул глаза. По сравнению с женщиной, не знавшей поцелуя, когда он впервые увидел ее, познания Арианн в этой области шагнули далеко вперед.

С легким вздохом она раскрыла рот, и ее язычок затрепетал у него во рту, соблазняя к бурному соитию. Он короткий миг удерживался, но потом со стоном ответил жадным поцелуем, чуть было не забывшись, что перед ним одурманенная сильным снадобьем женщина, все еще находящаяся в глубоком забытьи.

Арианн не представляла, что творит, скорее всего, к утру она забыла бы, что он был у нее… если только он не позволит делам зайти так далеко. Однако ее губы сладострастно поглощали его, распаляя все сильнее.

Ему пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы вырваться из ее объятий. Освободившись от ее рук, он отошел в тень. Арианн на ощупь поискала его, потом, разочарованно хмыкнув, стихла, уткнувшись в подушку.

Ренар глубоко вздохнул, когда она снова погрузилась в глубокий сон, правда, на губах оставалась томная улыбка, приводившая в смятение его взыгравшие чувства. Он подумал было освободить ее от одежды, но опасался, что не выдержит такого испытания.

Возможно, существовала надежда, что, в конечном счете, Хозяйка острова Фэр создаст из него героя, но из него никогда бы не получился святой. Он осторожно накрыл Арианн одеялом и поспешно отступил.

– Доброго сна, лю… – начал он. Вовремя спохватившись, быстро поправился: – Моя госпожа.

Бросив последний долгий взгляд, на цыпочках вышел из комнаты.