Куртизанка - Кэррол Сьюзен - Страница 68

Дантон еще отражал его удары, но Реми увидел, как постепенно исчезает высокомерие этого гордеца. В глазах Дантона замелькало первое легкое подозрение, что он может и проиграть или вообще погибнуть. Задыхаясь, он бился с нарастающим отчаянием. Реми чувствовал этот страх, смаковал его. Он опустил меч особым полукругом и чуть не отрезал Дантону ухо. Тот испустил пронзительный вопль, кровь заструилась по его щеке.

– Ладно, хватит. Достаточно. – Задыхаясь, он попятился от Реми.

– Ну, уж нет, еще недостаточно, – крикнул Реми и снова нанес удар Дантону, который едва успел отреагировать, чтобы блокировать выпад.

– Проклятье! Я же сказал, достаточно. – Глаза Дантона расширились от боли и страха. Он отступил еще дальше. – Я сдаюсь. И прошу вас прекратить.

– Так же, как Габриэль просила вас прекратить?

– Да. Нет… она не просила. Она хотела меня…

Реми снова нанес удар, его меч прошелестел у самой щеки Дантона.

– Хотела, чтобы ты, мерзкая тварь, взял ее силой? Да я расчленю тебя на части, отрезая кусок за куском.

Тяжело и отрывисто дыша, Дантон отчаянно отбивал удары Реми. Их мечи сплелись, и Реми свирепо взглянул на него. Кровь и пот заливали лицо Дантона, но он попытался примирительной улыбкой снискать расположение своего противника.

– Ради… всего святого, дружище, к чему столько осложнений? Она же, она всего лишь шлюшка.

Леденящий темный поток, пульсирующий по жилам Реми, извергнулся расплавленной лавой, чем-то багряное заволокло глаза. Он отпихнул Дантона и тяжело, с размаху ударил по его руке и окончательно разоружил его. Дантон зашатался и плашмя упал на спину. Но Реми больше не видел человека, съежившегося у его ног и молящего о пощаде. Перед его взором проплывала Габриэль, с глазами, как у загнанного зверя, он слышал только ее судорожные прерывистые рыдания. Стоя над Дантоном, Реми поднял меч…

– Нет! Реми!

Он смутно осознал, как кто-то бросился к нему, повис на его руке с мечом. Он почти отбросил нападавшего и сторону и в этот момент сообразил, кто это, но все равно попытался стряхнуть ее.

– Габриэль! Какого черта… прочь отсюда, – прорычал он.

С побелевшим от ужаса лицом Габриэль цеплялась за него с силой, рожденной отчаянием.

– Нет, вы не можете убить его. Реми, умоляю. Не делайте этого.

– Вы защищаете этого подонка? После всего, что он сделал вам?

– Да не его я защищаю, а вас, остолоп вы этакий. Это вас я пытаюсь защитить, вас.

Реми, казалось, едва слушал ее, на лице застыла страшная мрачная маска, зрачки глаз сузились, превратившись в точки, на лице отражалась только кровь и месть. Глаза Бича…

– Разве вы до сих пор ничего не поняли? Я забочусь только о вас. Не хочу, чтобы вы пострадали из-за него, – проговорила она сквозь рыдания. – Я люблю вас, безмозглый тупица.

Слова казались бесполезными, недостаточными, чтобы прорваться сквозь дикую убийственную ярость. Она ожидала, что Реми отшвырнет ее прочь. Но он застыл как вкопанный и заморгал.

– Что? Что вы сказали?

– Только то, что люблю вас, – прошептала Габриэль.

Казалось, прошла целая вечность. Реми смотрел ни нее, и ужасающее выражение сползало с его лица и таяло. Исчезли глаза Бича, из ниоткуда вернулся нежный бархатный взгляд Реми, и его карие глаза широко раскрылись от изумления. Рука с мечом ослабела, и меч выскользнул из его пальцев.

Дантон сумел приподняться на ноги с помощью оруженосца. Рукой прижимая ухо, поверженный рыцарь поковылял с поля боя. Реми едва ли заметил это, ведь Дантон перестал волновать его. Все, кроме слов, произнесенных Габриэль, потеряло для него всякое значение. Осталось только признание, которого он не ожидал услышать, удивительные слова, которым он не мог до конца поверить.

Он стащил с себя кожаные латные рукавицы и дотронулся до ее руки.

– Повторите снова.

Она подняла голову, дерзко задрав подбородок, но ее глаза смотрели с нежностью, и в них блестели слезы.

– Я люблю вас. И всегда любила.

Весь мир исчез, и само время остановилось, чтобы подарить им этот драгоценный миг. Миг, который миновал слишком скоро. Габриэль очнулась первая и резко убрала руки. Слушая крики и гул голосов с галереи для зрителей, она понимала, какой поднялся шум и гам, когда она вмешалась в ход поединка. Но ее это уже не волновало. Она потом станет анализировать, проявила она мудрость или безумие, признавшись в своей любви Реми, но сейчас он был спасен.

Габриэль с вызовом обернулась, приготовившись открыто и смело встретить неудовольствие Темной Королевы и любопытные взгляды. Как ни странно, она увидела, что никто не показывал на них с Реми пальцем, никто даже не смотрел в их сторону. Все головы присутствующих на поединке повернулись в сторону конного отряда, который двигался со стороны внутреннего двора Лувра.

Габриэль застыла, испугавшись, что ей не удалось спасти Реми. Она остановила Реми, не позволила ему убить Дантона, но король, должно быть, послал за своими гвардейцами, намереваясь все-таки арестовать капитана.

Она посмотрела на Реми, который, нахмурившись, разглядывал приближавшийся отряд. Если бы это могло ему помочь, Габриэль бы живо подтолкнула его, упросила бежать. Она хотела заслонить его собой, но Реми помешал ей сделать этот шаг, оттесняя ее за свою спину.

Он решительно поднял меч, и нежного влюбленного, каким он был всего несколько мгновений назад, сменил суровый командир.

– Габриэль, найдите Мири и Волка. Потом все втроем уходите.

– Я никуда не уйду, – резко перебила его Габриэль. Реми свирепо посмотрел на нее, но стремительное приближение всадников делало любой дальнейший спор бесполезным. Он выругался и решительно загородил ее. Габриэль, выглядывая из-за его рослой фигуры, смотрела на прибывший отряд.

Это были вовсе не гвардейцы. Таких воинов она никогда не видела во дворце. На всадниках были шлемы и кольчуги, а поверх кольчуг черные туники с белыми крестами. Одеянием они походили на отряд рыцарей и из далекого прошлого, собирающихся в Крестовый поход.

Когда всадники приблизились к арене, их предводитель поднял руку, и весь отряд резко остановился, развернувшись веером, чтобы занять позицию напротив галереи со зрителями. Габриэль едва различала лица под поднятыми забралами, но подумала, что более неприятной компании она, пожалуй, и не встречала до сих пор. Что-то вроде своры не ведающих жалости наемников.

– И что, черт возьми, все это означает? – Реми наморщил лоб, и на лице его отразилось замешательство и мрачные предчувствия.

– Не знаю. Возможно, какая-то часть из программы турнира.

Габриэль осмелилась выйти у него из-за спины. Реми немедленно обхватил ее за талию и прижал к себе, словно боялся, что один из этих всадников перекинет ее через седло и скроется со своей добычей. Впрочем, они были способны на нечто подобное.

На лицах других зрителей также отражалось замешательство. Только король Франции не выказывал никакого удивления, когда вышел вперед на галерею и жестом призвал собравшихся к тишине.

– Дорогие друзья! Дамы и господа придворные, – заговорил король Франции зычным голосом, в котором не слышалось обычных для него капризных или сварливых нот. – Я планировал преподнести вам сюрприз сегодня на вечернем банкете, но все произошло немного раньше, нежели я ожидал.

Сюрприз? Габриэль и Реми обменялись тревожными взглядами. Она теснее прижалась к Реми. Сюрпризом этого дня ей и так хватило бы на целую жизнь. Стараясь придать лицу торжественное выражение, король откинул назад гриву длинных волос, и его кольца блеснули на солнце.

– Нашего внимания давно требовала все возрастающая угроза миру в нашем королевстве. Это темные силы, слишком многочисленные, чтобы справиться с ними в наших церковных судах или судах справедливости. Я почти отчаялся победить зло, пока не услышал о деяниях тех, кого вы видите сейчас в строю перед вами. Солдат, посвящающих жизнь единственной цели – уничтожению чумы, которая распространилась по всей Европе. – Король сделал паузу для большего драматического эффекта и затем прошипел: – Гнусного колдовства.