Легенды Аркхэма - Лебедев Алексей - Страница 18

На тропических островах Востока тысячи лет вели войну лиловые пауки и разумные жабы, которым никогда не было дела до людей.

А далеко на Западе, в краю ночных призраков, с диких скал смотрели лики Неведомых, и никто из живущих не знал, кто высек их из камня и зачем.

Что касается самого alter ego Говарда, мудреца Ктана, то свою жизнь он посвятил изучению старинных рукописей и поиску сведений о Великих Древних, некогда существовавших в его мире. К сожалению, ясности в этом вопросе он так и не смог достичь. По мнению одних, Древние были богами, другие считали их демонами, третьи полагали одной из вымерших человеческих рас. Согласно одним преданиям, Древние улетели к звездам, по другим — уничтожили себя в ужасной войне, а по самым зловещим свиткам — понесли кару за грехи от сил еще более могущественных и непостижимых, именуемых Безымянными, Изначальными или Старшими Богами.

На родине Ктана, в южном царстве Фагд, набирал силу культ Солнца — в честь него возводились зиккураты, отливались золотые статуи и приносились кровавые жертвы. Интерес к Древним солнцепоклонники объявили греховным и богохульным, равно как многие науки и искусства, так что мудрецу поневоле пришлось отправиться в дальние странствия.

Впрочем, в просвещенных странах Севера ему довелось столкнуться и с проблемой иного рода — многие там уже просто не верили ни в Древних, ни даже в богов, полагаясь лишь на собственный разум и первые неуклюжие машины.

Остается добавить, что на момент, который застал брат в своих снах, Ктан бен Катаранх как раз собирался в на поиски Ра-Дангара, таинственного Места Сил Древних, расположенного где-то в пустынях Запада. Экспедицию эту согласился финансировать архонт Ироама, мечтавший обрести мифические сокровища и могущество Древних…

Рассказы Говарда и увлекали, и пугали меня. Недаром говорят, что безумие заразительно. А моего несчастного брата, без сомнения, поразило яркое, красочное и невероятно подробное в деталях, но — безумие! Что до его содержания, то возможно, сказалось давнее увлечение фантастикой и рукописями мистического содержания, которые до сих пор неизвестно зачем хранятся в библиотеке Мискатоника, смущая незрелые умы. Моему брату требовалось лечение — если не у психиатра, то по крайней мере у психоаналитика, и он сам, казалось, был согласен с этим.

Как будто даже с радостью оставив работу в университете по состоянию здоровья, Говард обнаружил склонность к уединению. Он дешево купил старый загородный дом в лесу — по его мнению, общение с природой должно было благотворно повлиять на организм. Хотя мне, честно говоря, наши пресловутые аркхэмские леса никогда не нравились.

Недаром в прежние времена эти мрачные дебри служили прибежищем черных колдунов и людоедов, о чем имеются документальные свидетельства. Вообще-то их давно уже собирались вырубить, но «зеленые» подняли шум насчет реликтовой экосистемы…

После этого мы не виделись пару месяцев. Брат не звонил, а я не хотел его беспокоить, предоставляя возможность разобраться в себе.

Как вдруг неожиданно получил от него письмо, которое просто шокировало меня. Оказалось, что деньги, которые я регулярно посылал ему на лечение, он потратил на изготовление новой экспериментальной установки! И в отличие от прежнего ускорителя, который по странному стечению обстоятельств способствовал контакту c иными мирами на уровне чистого сознания, этот призван был открыть проход для материальных тел. Заодно Говард сообщал, что Великие Древние действительно существуют, поскольку Ктан бен Катаранх после долгих скитаний наконец нашел свой Ра-Дангар, и это поистине фантастическое зрелище.

К письму прилагались рисунки карандашом, которые заставили меня восхититься и ужаснуться одновременно, ибо они вполне передавали талант и одержимость моего брата в отчаянных попытках выразить неописуемое.

Черные монолиты с дико скошенными гранями возносились ввысь, словно бросая вызов небу. Глыбы и блоки неправильной формы будто застыли на мгновение, готовые закружиться в демоническом танце, и какие-то подобия улиц меж ними разбегались от центра зигзагами молний. А вокруг из земли под немыслимыми углами торчали острые каменные шипы, словно иглы уснувшего в песках Левиафана. Но хуже всего были барельефы на стенах, изображавшие, должно быть, адские муки неведомой религии — там дико корчились и распадались тела в искаженных пропорциях, а слепые лица навеки застыли в безмолвном крике ужаса и боли.

Я звонил Говарду, но он не отвечал. Наверное, следовало бы бросить все и сразу поехать туда, но у меня была куча дел, которые тогда казались важными, и, успокоившись, я решил во всем подыграть бедному безумцу, навестив его точно в день и час, указанные в письме. Он приглашал меня на торжественный запуск своей дьявольской машины!

Увы, я не успел к развязке, и теперь буду корить себя за это до конца своих дней. Как упоминалось ранее, езды тут было всего час, но именно он оказался фатальным.

Погода хмурилась с утра, и на полдороги хлынул жуткий ливень. Видимости почти не было, и мне пришлось притормозить. Я едва тащился по скользкому шоссе, уже размышляя о том, чтобы остановиться и переждать, либо вернуться обратно, как вдруг дождь все-таки перестал. Только ветер по-прежнему бушевал вокруг, да в небе каким-то бешеным водоворотом неслись низкие темные тучи. Проклятый лес вдоль дороги скрипел и стонал, словно в него вселились легионы демонов!

Как человек пунктуальный, я всегда стараюсь все делать с запасом времени, и здесь опоздал лишь от силы минут на десять, однако минуты эти сохранили мне жизнь, а моему несчастному брату уготовили участь поистине леденящую душу…

Еще не доехав до поворота на проселочную дорогу, из окна машины я заметил, как от клубящейся тьмы облаков нисходит извивающийся хобот серого тумана. Без сомнения, то был торнадо — мне доводилось как-то наблюдать их будучи по делам в Техасе, но в наших краях это явление просто невиданное! Однако тогда я об этом не думал. В такие моменты буйства природной стихии куда-то сползает весь лоск цивилизованного человека, и душу заполняет первобытный ужас. Хобот рыскал по лесу, ломая вековые деревья. Потом, мне кажется, внутри него полыхнула какая-то вспышка, и он двинулся на восток, в сторону океана. Когда торнадо исчез, и ветер стал утихать. Заморосил мелкий противный дождь.

Когда я подъехал к дому Говарда, его там уже не было.

Будто сомнамбула, я бродил под дождем по руинам, не понимая, как такое могло произойти. Потом наконец опомнился, вернулся в машину и позвонил по мобильному на 911.

Увы, тела брата под развалинами так и не нашли, равно как и обломков его нового ускорителя — если он действительно существовал, впрочем как и большей части дома с прилегающими строениями. Торнадо унес почти все, кроме фундамента. Остается добавить, что поиски так ничего и не дали… И что судя по наблюдениям синоптиков, да и по моим собственным, трагедия произошла именно в тот час, когда Говард собирался нажать — или все-таки нажал? — кнопку своей машины.

С тех пор прошло несколько лет.

И вот, листая один научно-популярный журнал, я вновь пережил шок, ибо с глянцевых страниц на меня смотрел ужас Ра-Дангара. Взяв себя в руки, я все же решился прочесть сопровождающий текст.

Статья оказалась посвящена проекту захоронения ядерных отходов в cоляной пустыне на юге Нью-Мексико. Министерство энергетики пригласило группу ученых, задачей которых стало решить — что установить в качестве предупредительного знака на этом месте для будущих поколений.

Фотография в журнале изображала один из вариантов. Радиационная опасность будет существовать на протяжении десяти тысяч лет, объясняли его создатели, но, судя по печальному опыту человеческой истории, у нас нет оснований надеяться, что наш язык, культура и хоть какое-то подобие нынешней цивилизации продержится так долго. Поэтому обращаться к нашим неведомым потомкам илитем, кто придет им на смену, мы должны на языке инстинкта и подсознания, страха и отвращения, универсальном вовеки.