Легенды Аркхэма - Лебедев Алексей - Страница 24

Феникс

Гость явился в грозу. Звонок в дверь вывел хозяина дома из задумчивости — он коротал одиночество в библиотеке, не зажигая свет, прислушиваясь к шуму дождя и далеким раскатам грома, словно пытаясь разгадать недоступный человеку язык стихии…

Услышав звон, хозяин спустился вниз по скрипучей лестнице, и к тому времени, как пальцы его легли на дверную ручку, этот звук успел смениться глухими ударами — кто-то с той стороны очень хотел, чтобы его впустили.

Дверь отворилась, впуская облако мелких водяных брызг, и на пороге возникла черная бесформенная фигура шести футов росту.

— Чертов дождь! — с чувством произнесла она.

— Я тоже рад тебя видеть, Стив, — невозмутимо заметил хозяин. — Заходи… И давай сюда плащ, а то весь ковер зальешь. Джейн меня убьет потом… Вещи можешь поставить сюда.

— Извини, старина, — смутился вошедший. — Но этот дождь… Просто конец света какой-то!

— Боюсь, Стив, что нет, и нам придется еще долго мучиться…

Четверть часа спустя они сидели в уютной гостиной, попивая горячий кофе. Собственно, пил его гость, смущенный и взъерошенный, в купальном халате не по размеру, ибо весь гардероб нуждался в сушке. Хозяин развалился в кресле, раскуривая старинную трубку. Одет он был с изящной небрежностью интеллектуала: потертые джинсы, серый свитер. Завершали картину старомодные очки в роговой оправе. Звали его Айзек Айзенберг, доктор Айзенберг, как вежливо обращались к нему ученики, или "наш Ай-Ай", как именовали его за глаза. Гостем профессора был Стив Сойер, журналист средней руки и приятель хозяина со студенческих времен. Правда, жизненные пути их давно разошлись…

— Если тебя интересует вопрос о конце света, Стив, — начал философствовать доктор Айзенберг, — то в последний раз его планировали на пятое мая прошлого, 2000 года, в связи с парадом планет. Миллениум, как же! Я хохотал от души. Якобы планеты выстроятся в одну линию.

— А разве нет? — удивленно поднял глаза Стив.

— Это физически невозможно, друг мой. Они всего лишь собрались в остром угле около сорока градусов. Уверяю тебя, это ничем нам не грозило. Только облегчило бы полет межпланетных станций, если бы мы, конечно, собрались что-нибудь запустить в этот раз.

— Все-то ты знаешь, Айзек! — с восхищением заметил журналист. — Ты еще студентом был ходячей энциклопедией. Что бы мы без тебя тогда делали! — он отхлебнул из чашки. — И кофе варишь все такой же замечательный.

— А ты все такой же подлиза! — усмехнулся хозяин.

— Это профессиональное. Кстати, а где Джейн с малышом? Хотел взглянуть на твоего первенца.

— Посмотришь фотографии. Она уехала к родственникам в Сиэтл.

— Передавай от меня привет.

— Передам. Так о чем ты хотел со мной поговорить? Ради чего следовало тащиться сюда в такую погоду, на ночь глядя? Чем скромный ученый может помочь преуспевающему журналисту?

— Понимаешь, — Сойер поставил чашку на столик. — Я тут раскопал одну историю… И моих скудных познаний не хватает, чтобы разобраться в ней. Точнее говоря — отделить правду от вымысла. Слишком все серьезно…

— Вот как? — иронически поднял брови Айзенберг. — А я, грешным делом, подумал, что ты вдруг решил написать о своей Alma Mater, заняться популяризацией науки… Впрочем, что я говорю? Теперь мне приходится учить китайцев, вьетнамцев и славян. А чистокровных WASP куда больше интересуют бейсбол и половая жизнь телезвезд. Не без участия твоих коллег, Стивен.

— Давай не будем! — отмахнулся журналист с недовольной гримасой. — Хотя вообще-то моя история как раз имеет прямое отношение к науке.

— Слушаю внимательно, — профессор выпустил клуб дыма и принял сосредоточенный вид.

— Ты что-нибудь слышал об археологической экспедиции Джона Роббинса в Южную Америку несколько лет назад?

— Да… Но она, кажется, закончилась провалом. Роббинс погиб. Мы даже выразили тогда Мискатоникскому университету свои соболезнования.

— Экспедиция состояла из двух человек: самого Роббинса и его аспирантки Майи Карински. Говорят, между ними что-то было…

— Опять бульварщина!

— Ладно, ладно… Это неважно. Целью экспедиции был поиск артефактов древних индейских цивилизаций.

— Инков, ацтеков, майя?

— Нет, насколько я понял, чего-то еще более древнего и великого. У Роббинса счет шел на десятки тысяч лет!

— Ну-ну.

— По-твоему, это бессмыслица?

— Вовсе нет. Продолжай.

— Говорят, экспедиция была плохо снаряжена и непродумана. Роббинс спешил, чтобы успеть до сезона дождей. И успел…

Стив мрачно отхлебнул остывающий кофе.

— Через две недели после того, как экспедиция углубилась в джунгли, неподалеку от католической миссии местные индейцы нашли в лесу мисс Карински. Одну. В совершенно невменяемом состоянии. Из ее бессвязных речей следовало, что на Роббинса напало какое-то чудовище и убило его. На теле девушки также имелись следы насилия… Стараниями консульства пострадавшая и все собранные экспедицией материалы были переправлены в США.

— Она поправилась?

— Майя? Нет, к сожалению. Она умерла в психиатрической клинике.

— Господи Боже! Отчего?

— Это еще одна загадка. Но я бы хотел поговорить сначала о материалах экспедиции.

— Ну, и что они нашли?

— Самое странное, что ничего. Ничего такого, что ожидалось. Только несколько банок странного розового порошка с мерзким запахом. Местные жители, однако, говорят, что среди имевшихся при мисс Карински вещей был еще череп необычной формы, который таинственным образом пропал, а затем обнаружился у одной колдуньи-прорицательницы (ее подозревали также в скупке краденого). После чего эта ведьма напророчила такого, что трое из ее клиентов предпочли отправиться на тот свет. К счастью, вскоре и саму гадалку хватил удар. Она была уже старая… Обеспокоенные граждане передали череп индейскому шаману, который произвел обряд очищения и выкинул зловещую находку в океан.

— Ты пришел рассказывать мне туземные байки? Извини, старина, это не по адресу. Так что там с порошком — установили его состав?

— Да. Это оказались человеческие останки.

— В таком оригинальном виде?

— Не смейся, Айзек, это еще только начало.

— Ладно, не буду. Может, расскажешь обо всем подробнее?

— Хорошо. Я только схожу за сумкой.

Пока гость копался в отсыревших вещах, хозяин заварил еще кофе по фамильному рецепту и достал тарелку печенья, заботливо приготовленного супругой накануне.

Мысли невольно вернулись к семье: жене и сыну. Малыш родился благодаря искусственному оплодотворению. In vitro, то есть — ребенок из пробирки. А сколько лет кануло в бесполезном ожидании, прежде чем они с Джейн наконец решились прибегнуть к современным методам. Даже ученый может проявить консерватизм, когда дело касается таких интимных вещей… Впрочем, все прошло замечательно. Ребенок родился здоровым и красивым, а рос не по дням, а по часам. В свой неполный год он выглядел почти на два, вовсю ходил, а говорил хотя и мало, зато все понимал. Однажды Айзек даже застал своего отпрыска в библиотеке, где тот делал вид, что читает: очевидно, он подсмотрел, как это делает отец и решил поиграть в ту же игру. С трудом удалось отобрать у любознательного малыша книгу по неэвклидовой геометрии…

Правда, в последнее время возникла проблема: маленький Джейкоб завел моду разговаривать сам с собой на непонятном, выдуманном языке, чудно размахивая руками. Впрочем, детский психиатр заверил родителей, что «свой» язык — не редкость в развитии детей с высоким IQ, что это возрастное и скоро пройдет — надо только больше общаться с ребенком.

Доктор Айзенберг вздохнул, возвращаясь от семейных проблем к невнятным ужасам позднего гостя. Все шло к тому, что разговор будет долгим. И не очень веселым.

— Угощайся, — радушно предложил Айзек другу.

— Спасибо, — откликнулся тот, раскладывая вокруг себя блокноты, диктофон и кассеты к нему. Покончив с этим процессом, он жадно схватил печенье и с аппетитом захрумкал. — Знаешь, Джейн все так же хорошо готовит!