Бритва Оккама - Левенбрюк Анри - Страница 63

Увлеченный своим рассказом, старик повернулся на стуле и выхватил позади себя старинную книгу. Быстро перелистал страницы и остановился посредине.

— Прочту вам этот отрывок: «В этой части здания раньше была скульптура основного символа нашей практики — ворона. Главный символ герметического герба, ворон собора Парижской Богоматери, во все времена привлекал к себе внимание черни алхимиков, ибо старая легенда представляла его единственной печатью священного клада».

Доктор с довольной улыбкой закрыл книгу:

— Захватывающе, не так ли?

— Да, но мне это вряд ли поможет.

Старик, явно разочарованный отсутствием интереса со стороны собеседника, пожал плечами и убрал книгу на место.

— Каждый следует своему пути, месье Мансель. Виктор Гюго не ошибся. Создатель Эсмеральды знал, что в соборе скрыт единственный в своем роде клад. Разве сама Эсмеральда — не воплощение этого «изумруда мудрецов», то есть философской ртути алхимиков? Если вы действительно стремитесь проникнуть в тайну Виллара, мой юный друг, вам придется самому расшифровать символику собора Парижской Богоматери. Например, понять, что в разрезе он в точности воспроизводит три слоя Вселенной: археологическая крипта олицетворяет подземный мир, стены и пол — мир людей, а башни, естественно, мир божественный.

— По-вашему, это мне поможет?

— Ну что ж, конечно! Тетради Виллара, как и собор, напичканы алхимическими символами… И это не случайность. Повторяю, чтобы уяснить ход мыслей Виллара из Онкура, вам придется понять и все это.

— Не знаю, справлюсь ли я…

— Уверен, что справитесь. Чтение архитектуры этого собора — истинный путь к инициации, который вы обязаны пройти. Считайте это своим ученичеством, Мансель. Все начинается с центральной колонны и статуи Кибелы, держащей в руке две книги. Первая, открытая, говорит нам об открытом знании, которое несут в себе тексты, а вторая, закрытая, — о внутреннем, герметическом знании. Вы должны проделать именно этот путь, ведущий новичка к мудрости: от текстов Виллара к внутреннему знанию. Затем начинается подлинный путь: от портала Святой Анны, матери Пресвятой Девы, символизирующей истоки мира, землю, или нигредо, на языке алхимиков подготовительную стадию Великого Делания. Затем портал самой Богоматери, который олицетворяет годичный цикл, смену времен года и трудов. Другими словами, после подготовительной стадии материю нужно одухотворить, одушевить. И наконец, центральный портал, завершающий путь, с изображением Страшного суда, завершенного творения, иначе говоря, Великого Делания. Впрочем, на портале можно найти все алхимические символы. Изучите его хорошенько. У каждого медальона есть дополнение, расположенное напротив и противопоставленное ему. Это призыв к совершенствованию: человеческие недостатки и есть materia prima, которую вам предстоит преобразовать в добродетель.

— Не знаю, хватит ли у меня времени, чтобы во все это вникнуть. В отличие от вас я не эрудит.

— Не путайте эрудицию с инициацией, Эрик.

— Признаюсь, пока я намерен ограничить свои поиски географией и архитектурой. Я ищу место, нечто конкретное, а не символическое.

— Как пожелаете, — ответил доктор, улыбаясь. — Но вопреки вашим представлениям символизм вполне конкретен. Вы удивитесь, как иногда он способен навести на след того, что вы ищете. Ну что ж, наведу-ка я вас на след: случалось ли вам замечать, что ось собора слегка смещена влево, начиная от хора?

— Нет.

— Взгляните на план, сами увидите. Такое же отклонение заметно в Шартрском и Реймском соборах.

— Любопытно… И что же оно означает?

— Христианская традиция усматривает в этом отклонении оси хоров намек на положение Иисуса на кресте… Нечто вроде архитектурного перевода слов апостола в Евангелии от Иоанна: «Et inclinato capite tradidit spiritum».[32] Но, возможно, ваши поиски помогут вам обнаружить совершенно иное значение.

— Не хотелось бы казаться невежливым, Доктор, но все это очень неопределенно.

— Я уже говорил, Мансель, разгадки я вам не дам. Найдите ее сами, иначе толку не будет. Я готов сказать вам лишь одно: собор Парижской Богоматери действительно вполне вероятное место в рамках того, что вы ищете. Вы ведь это хотели услышать?

— Да.

— Надеюсь, вы найдете, Эрик. Но поверьте, главное — не то, что находишь, главное — то, что ты ищешь.

Мансель пожал плечами. Притчи, которыми изъяснялся Доктор, нередко граничили с шарлатанством самого низкого пошиба. Но хотя бы в одном он был уверен: поиски в подземельях собора — не пустая трата времени. Это уже кое-что.

Он поблагодарил хозяина и поспешно ушел, торопясь покинуть это мрачное логово и вдохнуть парижский воздух.

Оказавшись на улице, он, прежде чем сесть в машину, позвонил одному из своих подручных:

— Конрад! Попытайтесь найти способ проникнуть в крипту собора Парижской Богоматери. Не ту, что открыта для публики. Нет. Ту, что действительно расположена под собором и в которую можно попасть через катакомбы. И начинайте поиски. Сделайте как можно больше снимков. Мне надо изучить каждый квадратный сантиметр этой чертовой крипты. А молодую женщину как можно скорее переведите на склад. Придется немедленно покинуть дом. Полиция вполне может выйти на нас, покопавшись в бумагах Крона. Оставаться там уже опасно.

Отсоединившись, он сел в машину. Игра еще не окончена.

75

Частный самолет Фредерика Бека, двенадцатиместный «фалкон-900», вылетел из аэропорта Бурже сразу после полуночи. Промышленный магнат предусмотрел малейшую мелочь. У входа в аэропорт ждала машина, доставившая их прямо к трапу, где их торжественно встречали все три члена экипажа.

Затем их устроили в личном салоне месье Бека, отделанном кожей и деревянными панелями. Напитки подали сразу после взлета. И тут им предложили не дешевое пойло, обычное для рейсовых самолетов, а большой выбор изысканных напитков.

— Выпейте со мной, Кшиштоф, — предложил Ари, пробежав карту вин.

— Сожалею, но я никогда не пью на работе.

— Шутите? Нам лететь почти три часа. Это приказ!

Улыбаясь, телохранитель пожал плечами:

— Ну, если только приказ…

— Какой сорт виски вы предпочитаете, господа?

— Шотландский односолодовый, — ответил Ари, не задумываясь.

— У нас есть «Гленморандж» восемнадцатилетней выдержки. Сложный вкус с пряными нотками, богатый букет. Любимое виски месье Бека…

В глазах аналитика вспыхнул огонек.

— Отлично!

Стюарт деликатно удалился и тут же вернулся с двумя сухими виски, возле каждого из которых стоял стакан воды.

— Круто. Круче, чем в самолетах СООНО, — фыркнул Кшиштоф, когда они остались одни.

— Да уж… Порой мне кажется, что я выбрал не ту профессию.

Они чокнулись и потягивали виски, пока самолет несся на северо-восток Франции.

Наступило молчание. Ари прислонился к иллюминатору, любуясь голубоватыми лунными бликами на поверхности облаков. Сколько ни шути с Залевски, а тревога, от которой стоит комок в горле с тех пор, как исчезла Лола, все не проходит. Он летит в Италию, потому что сейчас самое главное — остановить убийцу, пока не поздно. Но Лола не в Портосере, а где-то здесь, под облачным океаном… Вот уже два дня, как ее похитили, и Ари даже представить себе не может, что она делает в эту минуту. Каково ей сейчас? В каких условиях ее содержат?

Маккензи вздрогнул. Всякий раз, пытаясь представить себе, о чем думает его возлюбленная, что она испытывает, он ощущал внезапное головокружение. В него словно втыкали нож. Сердце щемило, как бывает, когда вспоминаешь о чем-то тягостном. Ведь это он во всем виноват! И пока он не в силах ничего исправить!

— Вы не будете возражать, если я выключу свет, Кшиштоф? Хорошо бы вздремнуть часок-другой до посадки, — сказал Ари, ставя пустой бокал на столик.

— Нет, нисколько. Я, пожалуй, тоже посплю.

Ари благодарно кивнул, выключил потолочные светильники и расположился в просторном кресле поудобнее. Он попытался уснуть под убаюкивающее урчание моторов и вибрацию самолета. Через два часа, когда самолет пошел на посадку, Ари так и не знал, заснул он или просто задремал. Он не мог сказать, приснилось ему то, что он недавно видел, или померещилось. Во всяком случае, он нисколько не отдохнул, голова по-прежнему была тяжелой.

32

«И, преклонив главу, предал дух» (лат.).