Разговор в письмах - Леви Владимир Львович - Страница 50

50

Ночной консилиум

Благодарность бессоннице. Как подписать договор с судьбой

Сегодня я болен. Заломало переутомление и ненастье, нарушил с десяток собственных заповедей. Валяюсь в постели, пытаюсь работать…

«Врачу, исцелися сам»…

Это все-таки жестоко. Являясь на прием к зубному врачу, я не требую, чтобы он открыл свой рот. Я не настаиваю на том, чтобы зубы у него были в идеальном состоянии. Это было бы слегка даже странно. Я сажусь в кресло и открываю рот, вот и все.

Я охотней доверюсь доктору, который знает мою болезнь не по книгам, а по себе. И если ему даже не удалось помочь самому себе, это еще не значит, что он не поможет мне. Может быть, наоборот…

«Врачу, исцелися…»

Это было сказано о другом, вот в чем дело, дошло… Имелось в виду исцеление моральное.

Нет на свете совсем чистеньких и здоровеньких. Только перед операцией хирург приводит свои руки в абсолютную чистоту.

«Встань, победи томленье…»

Уже и зная о себе кое-что, и подружившись с ОК и AT, я все же иногда посещаю некоторых своих коллег на правах пациента. Главным образом, для того чтобы показать, как мне хорошо живется без них, но сегодня…

Среди моих пациентов есть и врачи. Среди «заочников» — тоже.

Здравствуйте, В. Л.!

Вашу книгу «Искусство быть собой» прочитал «вдоль и поперек». Занятия AT облегчились. Многое стало понятнее. Но… Поскольку выставил себе двойку с минусом, на правах коллеги, с тысячами извинений, напрашиваюсь в «заочники».

Постараюсь покороче. Сначала представлюсь: Н. Д., 48 лет, врач-хирург высшей категории.

Родился в деревне. Детей было у матери девять.

Я человек мужественной профессии, но с мнительно-тревожным характером, раздражителен и застенчив. С детства страдаю головными болями, страхами. Были детские инфекции, в том числе (…). Затем, в институте, — невроз сердца, гипертоническая болезнь. Но школу и институт закончил успешно, несмотря на хвори, занимался спортом (велосипед, бег, плавание). В медицине избрал физически самое трудное — хирургию. До 19… года работал с большой нагрузкой. Надо было помогать младшим братьям (пятеро из нас закончили разные институты). Изредка лечился амбулаторно, на курортах отдыхал, с работой справлялся, «грома» не было слышно. В интимных отношениях терпел не раз фиаско, потерял веру в себя и остался холостым. Это меня тревожило (надежду все-таки не терял!). Беды начались с 196… года. Приступы страха смерти. Областная больница: диэнцефальный синдром, астеническое состояние. В Н-ской больнице в Москве в неврологическом отделении остановились на неврастеническом синдроме по гипертоническому типу, невроз страха. Проводили гипнотерапию — без успеха.

Овладев AT, стал опять оперировать. Иногда прибегал к химиотерапии (когда нарушался сон). Встал опять на лыжи, на коньки, начал снова плавать, хотя временами бывали кризы. Почти ежегодно лечился на курортах — помогало. Сменил квартиру, купил «Жигули». Жил один, затем с сестрой, затем опять один. Была любовь.

Но вот 197… год. Все хуже становилось матери, уехала «она»… Оперировать приходилось и ночью, и серьезное. В августе 197… оперировал проникающее ранение сердца. Девушку спас, но после этого болезнь моя обострилась, и с тех пор опять «забуксовал». Снова «умирание». Перехватить такие состояния AT не удается. Коллеги стали рекомендовать оставить большую хирургию. В 197… году умерла мать, очень переживал. Опять скатился к химии. В работе перешел на поликлинический прием, а сейчас вообще не работаю. Боюсь всякой новой обстановки, дороги, леса. Сон без химии 3–4 часа. С вечера могу расслабиться и заснуть, но, проснувшись, уже не засыпаю, лежу, паникую. Астения нарастает. Не хожу в кино, раздражает музыка. Пишу — и то волнуюсь… Встает вопрос о группе инвалидности…

Такова моя исповедь. Пожалуй, более чем достаточно. Такие нюансы, как половая неудовлетворенность, думаю, вам ясны.

Вопросы: можно ли обойтись без стационирования в психбольницу, которое мне рекомендовали? Можно ли продолжить работу хирурга? Кем быть? Как быть? Как перехватывать приступы?

Н.Д.

Дорогой коллега!

Думаю, вы поймете и простите задержку… Сейчас время, наконец, выкроилось — постараюсь ответить, насколько удастся, обстоятельно. Ваше мужество в борьбе за жизнь и здоровье — и ваших больных, и свое собственное — достойно восхищения, но не нам с вами устраивать овации. И не надо извинений: пути врачебные неисповедимы, и я с той же вероятностью мог бы оказаться у вас на приеме, и вам пришлось бы на путь истинный наставлять меня… И вообще, не кажется ли вам, что взаимоврачебные отношения суть просто нормальные человеческие отношения? И даже единственно нормальные?..

К делу.

Не торопитесь в инвалиды. В психбольницу ложиться не вижу смысла. Если и полегчает вам там, пускай и основательно, это все-таки будет не ваша заслуга. Морального удовлетворения вы не испытаете, и основной проблемы — реорганизации вашей жизни в духе оздоровления, телесного и душевного, — никакая, даже и наилучшая больница, не разрешит. Есть риск обзавестись и новыми диагнозами… Всякое стационирование, тем более в учреждение данного профиля, чревато непроизвольными отрицательными самовнушениями, главное и опаснейшее из которых — принятие психологической роли больного, инвалидизация самооценки.

Вы сами врач и все это понимаете. А я совершенно уверен: вы можете продолжить работу на высшем уровне своей квалификации, мало того — продвинуться дальше, подняться выше.

Диагностически вы, конечно, вполне «мой человек», то есть психически вполне нормальны, с вполне «нормальным» неврозом. Конституционально повышенный уровень тревожности — все оно так, хотя и представляется мне скорее следствием, чем причиной. Следствием чего? — спросите вы.

Ответить придется уже не нашим привычным клиническим языком, а некоторой смесью психологического, физиологического, биологического… Боюсь, что лаконичным быть не удастся.

Психологический уровень. Он же в какой-то мере и философский.

Дисгармоничность внутренней позиции — односторонность миро- и самовосприятия. Неумение верить себе. Односторонность, а по сути, неграмотность в отношении к судьбе. Дисгармоничный перевес Ответственности над Внутренней Свободой, вами не обжитой. Односторонний настрой: борьба! — долг! — обязанность! — необходимость!.. Да, это прекрасно. Но куда делись свободное желание и игра, радость отдыха и раскрепощения, наслаждение безмятежностью? Почему это совсем выброшено?..

Никаких фиаско! Именно это постоянное «при исполнении» представляется мне, между прочим, и основной причиной пресловутой «слабости» в сфере интимной. Мужчина в расцвете лет! Знайте, пожалуйста, что мужчина по закону Природы находится в расцвете лет всегда, до смерти! (А в редких случаях и после оной). Не должно быть и понятия эдакого, никаких «фиаско»!

Все будет стопроцентно в порядке, если только вы будете спокойно общаться с представительницами прекраснейшего из полов, позабыв свое «при исполнении» и всегда помня, что вы личность с физиологическими правами, но без физиологических обязанностей, существо духовной природы, а не половой функционер. Все будет так, как должно быть, даже если будет иначе! Вы не обязаны быть «на высоте»! Даже на операции вы человек, а не автомат, и успех ваш настолько же зависит от вашей собранности, насколько и от умения быть непринужденным, и от уважения к судьбе. Уметь себя раскрепощать так же необходимо, как иметь не одно, а два мозговых полушария. Но вы не обязаны и раскрепощать себя!..

Атаки на самого себя. Физиологический уровень. Вы почти всегда держитесь на той грани, где физиологически необходимые напряжения переходят в физиологически разрушительные. Отсюда весь сосудисто-вегетативный комплекс: и подскоки давления, и спазмы; отсюда и неустойчивость сна.