Собрание сочинений. Том 9 - Маркс Карл Генрих - Страница 154

«Россия не может дать согласия на немедленную эвакуацию княжеств и на полный отказ от всех своих притязаний без ущерба для своего достоинства и влияния, и глупо предполагать, что столь огромная держава подчинится этому без отчаянной борьбы. Поэтому мы можем лишь, к сожалению, предсказывать неудачу нынешней попытки завязать переговоры».

Потерпевшая поражение Россия вообще не может принять предложения о переговорах. Дело заключается, следовательно, в том, чтобы склонить чашу весов войны в другую сторону. Но как это осуществить, если не дать России выиграть время? Единственное, что нужно России, это — оттяжка, время, достаточное для того, чтобы набрать новые войска, разместить их по всей империи, сосредоточить их и, приостановив военные действия с Турцией, покончить сначала с кавказскими горцами. В этом случае шансы России могут возрасти, и попытка завязать переговоры «может увенчаться успехом, если Россия окажется победительницей, а не побежденной». Поэтому Англия, по сообщениям венской «Ost-Deutsche Post»[410] и органа министерства «Morning Chronicle», настойчиво указывала Турции на то, что было бы уместным согласиться на трехмесячное перемирие. Лорд Редклифф имел пятичасовую беседу с султаном с целью получить согласие его величества на предложенное перемирие, которое отвергли министры султана, и в результате было созвано чрезвычайное совещание министров для рассмотрения этого вопроса. Порта окончательно отказалась согласиться на предложенное перемирие, да и не могла дать своего согласия, не изменив открыто турецкому народу.

«При нынешнем настроении», — замечает сегодняшний «Times», — «нелегко будет поставить притязания Порты в рамки умеренности».

Порта-де чересчур неумеренна, чтобы понять, что поражение царя совершенно несовместимо с его достоинством и что она должна поэтому предоставить ему трехмесячное перемирие, дабы свести на нет свои собственные успехи и помочь ему снова стать победоносным и «великодушным». Однако надежда на заключение трехмесячного перемирия еще не совсем оставлена.

«Возможно», — пишет «Times», — «что если бы предложение о перемирии было сделано четырьмя державами, оно оказалось бы более успешным».

Благодушная газета «Morning Advertiser» уверяет, что «трудно допустить, чтобы сообщения о подобных предложениях были точны», ибо «до более явной попытки выдать дело Турции царю или до попытки, более соответствующей этой цели, не дошел бы самый изобретательный ум».

Вера радикальной газеты «Morning Advertiser» в «честность и добропорядочность» Пальмерстона и ее невежество в области истории английской дипломатии, по-видимому, одинаково безмерны. А так как эта газета является собственностью ассоциации трактирщиков, имеющих право на продажу спиртных напитков, то я подозреваю, что сами же трактирщики время от времени пишут в ней передовые статьи.

Пока Англия таким образом играет в Константинополе и Вене роль аванпоста России, посмотрим, как русские, со своей стороны, устраивают свои дела в Англии.

В одной из своих предыдущих статей я уже сообщал вашим читателям, что в то самое время, когда коалиционное правительство делает вид, будто оно угрожает России на Черном море, в портсмутских королевских верфях снабжаются всем необходимым русские военные суда, два фрегата — «Аврора» и «Наварин». В минувшую субботу мы узнали из «Morning Herald» и «Daily News», что с русского фрегата «Аврора» бежало шесть матросов, и они уже добрались было до Гилдфорда, но были задержаны офицером русского фрегата «Аврора» и английским полицейским инспектором, возвращены в Портсмут и доставлены на борт «Викторьёз» — английского судна, на котором размещалась команда «Авроры» во время снаряжения последней. Здесь они были подвергнуты жестокому телесному наказанию и закованы в кандалы. Когда об этом стало известно в Лондоне, кое-какие господа при посредстве адвоката г-на Ч. Рональдса достали предписание о выдаче арестованных, адресованное контрадмиралу Мартину и некоторым другим английским морским офицерам, а также русскому капитану, командиру фрегата «Аврора». Согласно этому предписанию, последним предлагалось препроводить шестерых матросов к лорду-главному судье Англии. Английские портовые власти отказались выполнить предписание, причем английский капитан обратился к вице-адмиралу, вице-адмирал к адмиралу, а адмирал счел необходимым снестись с лордом адмиралтейства, знаменитым сэром Джемсом Грехемом, тем самым, который за 10 лет до этого, в связи с делом Бандьера, поставил английское почтовое ведомство на службу Меттерниху[411]. Что же касается русского капитана, то, хотя предписание, помеченное именем королевы, было вручено ему на борту английского судна «Викторьёз», а о содержании его он был точно осведомлен переводчиком, он презрительно выбросил бумагу за борт, а когда ее снова просунули через бортовое отверстие, она вновь была выброшена. «Если бы, — заявил русский капитан, — предписание действительно исходило от ее величества, оно было бы послано нашему послу или консулу». Так как консул отсутствовал, то вице-консул отказался вмешаться в это дело. 6 декабря портсмутским морским властям были вручены новые предписания, в которых именем королевы им приказывалось препроводить к лорду-главному судье не только упомянутых шестерых матросов, но также и русского капитана. Вместо того чтобы выполнить предписание, адмиралтейство приложило все усилия к тому, чтобы дать судну уйти из гавани в открытое море, и на другой день «Аврора» под командой капитана Исламатова средь бела дня, вопреки предписанию о выдаче арестованных, направилась в Тихий океан. Тем временем, мы узнаем из вчерашней «Daily News», что

«русский корвет «Наварин» еще находится в доке, где его тщательно ремонтируют. Этим делом занято много портовых рабочих».

Теперь обратите внимание на то, как было освещено это «вопиющее» дело печатными органами министерства.

«Morning Chronicle», орган пилитов, предпочел вообще хранить молчание, поскольку собственный лидер пилитов Грехем оказался наиболее скомпрометированным лицом во всем этом деле. Первой нарушила молчание пальмерстоновская газета «Morning Post», так как светлейший лорд не мог упустить случая показать свое искусство представлять явно каверзные дела в виде занимательных историй. Все это дело, заявила газета, сильно преувеличено и раздуто. Шесть дезертиров, — указывала она, основываясь на утверждении русского капитана, приказавшего беспощадно выпороть их и заковать в кандалы, — «дезертировали, по их собственным словам, не по своему желанию, а их заманили какие-то люди, познакомившиеся с ними на улице». Матросов, умудрившихся, против своей воли и вопреки приказу русского капитана, сойти в Портсмуте на берег, «напоили допьяна и увезли в карете в глубь страны»; там эти люди покинули дезертиров, «указав им, как добраться до Лондона, и снабдив их адресами нескольких лиц, к которым они должны были обратиться по прибытии». Эта нелепая история, выдуманная газетой Пальмерстона с целью заставить публику поверить в то, что «дезертиры сами отдали себя в руки полиции», является ложью, слишком грубой для того, чтобы ее повторил даже сам «Times». Наконец, «Post» пускает в ход следующую инсинуацию, широко демонстрируя при этом свое нравственное возмущение: все дело якобы было подстроено какими-то польскими эмигрантами, которые, вероятно, хотели оскорбить чувства своего великодушного хозяина, лорда Пальмерстона. Другой орган министерства, «Globe», признает, что

«утверждение, будто иностранец обязан выполнять только предписания, которые исходят от представителя его собственной страны, явно несостоятельно; иначе любые иностранцы, находящиеся в английском порту, могли бы нарушать наши законы и их нельзя было бы привлечь к ответственности без вмешательства посла».

Поэтому «Globe» проявляет сдержанность в своих выводах, указывая, что ответ русского капитана чиновнику, передавшему ему предписание о выдаче арестованных, «нельзя назвать совершенно удовлетворительным». Но в человеческих делах было бы тщетно искать что-либо похожее на совершенство.