Собрание сочинений, том 14 - Маркс Карл Генрих - Страница 147

147

«Я только что сказал вам», — говорит он, — «что по отношению к другим странам Германии не существует, что ее еще только предстоит создать, и, по моему убеждению, она может быть создана лишь в виде союза республик, наподобие Швейцарского союза» (l. с., стр. 10).

Он это сказал 26 июня (1859 г.), между тем как еще 6 июня, в Послесловии ко 2-му изданию «Исследований», он умоляет принца-регента Пруссии {Вильгельма. Ред.} силой оружия и династической гражданской войной подчинить Германию дому Гогенцоллернов. Монархическая централизация силой оружия, разумеется, кратчайший путь к федеративной республике «наподобие Швейцарского союза». Он развивает далее теорию о «внешнем враге» — Франции, — к которому должна примкнуть Германия против «внутреннего врага» — Австрии.

«Если бы я», — восклицал он, — «должен был выбирать между чертом (Габсбургом) и чертовой бабушкой (Луи Бонапартом), то я выбрал бы последнюю; она старая женщина и умрет».

Однако Фогту показалось, что этот прямой призыв к Германии броситься в объятия Франции декабрьского переворота, под предлогом ненависти к Австрии, слишком скомпрометирует его в глазах читающей публики, и поэтому в напечатанной речи этот призыв изменен уже следующим образом:

«И если речь идет о том, чтобы в борьбе между чертом и чертовой бабушкой встать на чью-либо сторону, то мы предпочитаем, чтобы они перебили и пожрали друг друга, избавив нас от этого труда» («Центральное празднество и т. д.», стр. 13).

Наконец, в то время как в «Исследованиях» Фогт поднимает на щит Луи Бонапарта как крестьянского и солдатского императора, он на этот раз, перед рабочей аудиторией, заявляет, что

«именно парижские рабочие в своем подавляющем большинстве» перешли «в настоящее время на сторону Луи Бонапарта».

По мнению французских рабочих

«Луи Бонапарт делает все, что должна была бы делать республика, раз он дает работу пролетариям, разоряет буржуазию и т. д.» («Центральное празднество и т. д.», стр. 9).

Итак, Луи Бонапарт — рабочий диктатор, и в качестве рабочего диктатора его прославляет пред немецкими рабочими в Швейцарии тот самый Фогт, который в «Главной книге» вскипает от буржуазного негодования при одном только слове «диктатура рабочих».

Парижская программа, предписывавшая агентам декабря в Швейцарии план действий по вопросу об аннексии Савойи, состояла из трех пунктов: 1) по возможности дольше полностью игнорировать слухи об угрожающей опасности, а, в случае необходимости, объявлять их австрийской выдумкой; 2) на более поздней стадии распространять мнение, что Луи Бонапарт собирается присоединить к Швейцарии нейтрализованную область; и, наконец, 3) после осуществления аннексии использовать последнюю в качестве предлога для союза Швейцарии с Францией, то есть для добровольного подчинения Швейцарии бонапартистскому протекторату. Мы увидим, как верно следовали этой программе господин и слуга, Джемс Фази и Карл Фогт, женевский диктатор и его креатура — член Совета кантонов от Женевы.

Мы уже знаем, что Фогт в «Исследованиях» избегал малейшего намека на идею, ради которой его роковой человек затеял войну. То же молчание на Центральном празднестве в Лозанне, в Национальном совете[529], на празднестве в честь Шиллера и Роберта Блюма, в бильском «Коммивояжере», наконец в «Главной книге». И, тем не менее, «идея» — более раннего происхождения, чем пломбьерский заговор. Уже в декабре 1851 г., несколько дней спустя после государственного переворота, можно было прочесть в «Patriote savoisien»:

«В передних Елисейского дворца уже распределяют между собой чиновничьи посты в Савойе. Его газеты даже весьма мило подшучивают по этому поводу».

6 декабря 1851 г. Фази уже видел, что Женева достается империи декабрьского переворота.

1 июля 1859 г. Штемпфли, тогда президент Союза, имел беседу с английским поверенным в делах в Берне капитаном Харрисом. Он повторил свое опасение, что в случае расширения сардинского господства в Италии неизбежна аннексия Савойи Францией, и подчеркивал, что аннексия, в частности Северной Савойи, совершенно обнажает один из флангов Швейцарии и вскоре повлечет за собой потерю Женевы (см. первую Синюю книгу: «Относительно предполагаемой аннексии Савойи и Ниццы», № 1). Харрис сообщил об этом Малмсбери, который, со своей стороны, поручил лорду Каули в Париже потребовать у Валевского разъяснений о намерениях императора. Валевский нисколько не отрицал, что

«вопрос об аннексии не раз обсуждался между Францией и Сардинией и что император придерживается того мнения, что если Сардиния расширится до размеров Итальянского королевства, то есть основания ожидать, что она, со своей стороны, сделает территориальные уступки Франции» (№ IV l. с.).

Ответ Валевского датирован 4 июля 1859 г. и предшествовал, таким образом, заключению Виллафранкского мира. В августе 1859 г, в Париже появилась брошюра Пететена, в которой

Европа подготовлялась к аннексии Савойи[530]. В августе же, после летней сессии швейцарского национального собрания, Фогт украдкой поехал в Париж за инструкциями к Плон-Плону. Чтобы замести следы, он поручил своим сообщникам, Раникелю и К°, распространить в Женеве слух, будто он уехал на курорт на Фирвальдштетское озеро.

«ze Paris lebt er mangen tac,vil kleiner wisheit er enpflac,sin zerung was unmazen groz…ist er ein esel und ein guoch,daz selb ist er zuo Pans ouch».{«В Париже долго прожил он,Но даже там не стал умен,А только ел за семерых…Как был обжорой и ослом,Так и остался он при том»

(Бонериус. «Драгоценный камень». Из басни «Об одном глупом ученом попе»). Ред.}

В сентябре 1859 г. швейцарский Союзный совет увидел, что опасность аннексии все приближается (l. с., № VI); 12 ноября он решил послать великим державам составленный в этом духе меморандум, а 18 ноября президент Штемпфли и канцлер Шисс вручили официальную ноту английскому поверенному в делах в Берне (l. с., № IX). Вернувшись в октябре из своей неудачной поездки в Тоскану, где он напрасно агитировал в пользу этрусского королевства Плон-Плона, Джемс Фази выступил против слухов об аннексии по своему обыкновению с гневной аффектацией и шумной бранью: ни во Франции, ни в Сардинии никто якобы и не думает о присоединении. По мере того как приближалась опасность, росло доверие «Revue de Geneve», у которой в ноябре и декабре 1859 г. культ представителей рода Наполеонов (см., например, цитированную выше статью о Плон-Плоне) дошел до корибантского неистовства[531].

С 1860 г. мы вступаем во вторую фазу подготовки аннексии.

Игнорировать и отрицать дальше было уже не в интересах героев декабря. Дело шло теперь, наоборот, о том, чтобы соблазнить Швейцарию аннексией и поставить ее в ложное положение. Надо было выполнить второй пункт тюильрийской программы и, следовательно, как можно громче раззвонить о предполагаемой передаче Швейцарии нейтральной области. Швейцарские приспешники декабрьского переворота, разумеется, были поддержаны в этом деле одновременными маневрами в Париже. Так, в начале января 1860 г. министр внутренних дел Барош заявил швейцарскому посланнику доктору Керну, что

«если произойдет перемена владельцев Савойи, то Швейцария одновременно, в согласии с договорами 1815 г., должна будет получить хорошую линию обороны» (см. цитированную Синюю книгу, № XIII).