Собрание сочинений, том 16 - Маркс Карл Генрих - Страница 163

163

«Standard» называет письмо О'Донована-Россы апокрифической повестью, вероятно сочиненной А. Дюма.

«Почему, — спрашивает эта газета, — «Marseillaise» не добавила, что г-н Гладстон, архиепископ Кентерберийский и лорд-мер каждое утро присутствуют при пытках О'Донована-Россы?».

В палате общин один депутат охарактеризовал партию тори как «stupid party» (глупую партию). Что ж, «Standard» вполне заслуживает звание главного органа глупой партии!

Прежде чем закончить это письмо, хочу предупредить французов, чтобы они не смешивали газетную шумиху с голосом английского пролетариата; этот голос, к несчастью для обеих стран, Ирландии и Англии, не находит отклика в английской печати.

Достаточно сказать, что свыше 200000 мужчин, женщин и детей рабочего класса Англии выступили с громким протестом в Гайд-парке, требуя освобождения своих ирландских братьев, и что Генеральный Совет Международного Товарищества Рабочих, находящийся в Лондоне и насчитывающий среди своих членов признанных вождей английского рабочего класса, резко заклеймил обращение с заключенными фениями и выступил в защиту прав ирландского народа против английского правительства[538].

Р. S. В связи с опубликованием в «Marseillaise» письма О'Донована-Россы Гладстон опасается, как бы общественное мнение не вынудило его произвести парламентское публичное расследование режима, применяемого к политическим заключенным. Чтобы и на этот раз избегнуть расследования (мы знаем, сколько раз его растленная совесть уже противилась этому), этот дипломат только что опубликовал официальное, но анонимное опровержение фактов, приводимых Россой[539].

Французы должны знать, что это опровержение представляет лишь воспроизведение показаний, данных надзирателем тюрьмы, полицейскими Ноксом, Поллоком и пр. и пр. Эти господа отлично знают, что Росса не сможет им ответить. За ним будут следить больше, чем когда-либо, но им отвечу я и приведу в следующем письме факты, установление которых не зависит от доброй воли тюремщиков.

Написано Женни Маркс совместно с К. Марксом 16 марта 1870 г.

Напечатано в газете «La Marseillaise» № 89, 19 марта 1870 г.

Печатается по тексту газеты

Перевод с французского

Подпись: Дж. Уильямс

IV

Лондон, 18 марта 1870 г.

Как было сказано в моем последнем письме, ирландский депутат палаты общин г-н Мур интерпеллировал вчера министерство по поводу обращения с заключенными фениями. Он сослался на запрос о Рикарде Бёрке и четырех других заключенных, содержащихся в Маунтджойской тюрьме (в Дублине), и запросил правительство, считает ли оно совместимым со своей честью держать в тюрьме людей после того, как их довели до сумасшествия. В заключение г-н Мур потребовал «полного, свободного и публичного расследования».

Итак, г-н Гладстон приперт к стене. В 1868 г. он категорически и весьма пренебрежительно отверг расследование, которого требовал тот же г-н Мур. С тех пор он постоянно отвечал таким же отказом на периодически повторявшиеся требования произвести расследование.

С какой же стати пойти на уступки теперь? Сознаться в том, что испугались шума, поднятого по ту сторону Ла-Манша? Как бы не так! Что касается обвинений, выдвинутых против «наших» тюремных администраторов, то «мы» запросили от них объяснений по этому поводу. Те единодушно ответили Нам, что все это — выдумки. После этого наша министерская совесть была, естественно, успокоена. Но из объяснений г-на Мура явствует, — буквально так, — что «здесь нельзя говорить в полном смысле слова об успокоении».

«Успокоение совести правительства» (the satisfaction of the minds of the government) обусловлено его доверием к своим подчиненным; «следовательно» (therefore), будет благоразумно и справедливо произвести расследование достоверности заявлений тюремщиков[540],

«Вот этот человек: то черен он, то бел;Что чувствовал вчера, за ночь забыть успел;Несносен сам себе и прочим не в угоду,Он мнения свои меняет, словно моду».

[Буало. «Сатиры», сатира VIII. Ред.]

Уступая, наконец, требованиям, он это делает не без оговорки.

Г-н Мур требует «полного, свободного и публичного расследования». Г-н Гладстон отвечает ему, что он несет ответственность за «форму» расследования, и мы знаем уже, что это будет не «парламентское расследование», а расследование королевской комиссии. Другими словами, следователи в этом громком деле, в котором г-н Гладстон является главным обвиняемым, будут отобраны и назначены самим г-ном Гладстоном.

Что касается Рикарда Бёрка, то г-н Гладстон разъясняет, что правительство уже 9 января интересовалось его помешательством. Следовательно, достойный собрат г-на Гладстона, министр внутренних дел г-н Брус, бессовестно лгал, когда он заявил в своем письме, опубликованном 11 января, что этот факт вымышлен. Но, продолжает г-н Гладстон, душевная болезнь г-на Бёрка не достигла той стадии, которая требовала бы его освобождения из каторжной тюрьмы. Не нужно забывать, что этот человек был причастен к взрыву Клеркенуэллской тюрьмы[541]. Каким образом? Рикард Бёрк содержался в заключении в Клеркенуэллской тюрьме, когда другим людям взбрело на ум взорвать эту тюрьму, чтобы его освободить. Следовательно, он был причастен к этой безумной попытке, в подготовке которой подозревают английскую полицию, — к попытке, которая в случае успеха похоронила бы его самого под развалинами тюрьмы! Впрочем, говорит в заключение г-н Гладстон, мы уже освободили двух фениев, сошедших с ума в наших английских каторжных тюрьмах. Но, прерывает его г-н Мур, я говорил о четырех душевнобольных, содержащихся в Маунтджойской тюрьме в Дублине. Что за беда, отвечает г-н Гладстон. Во всяком случае в наших тюрьмах двумя сумасшедшими меньше!

Почему г-н Гладстон столь озабочен тем, чтобы избежать всякого упоминания о Маунтд-жойской тюрьме? Сейчас увидим. На этот раз факты установлены не письмами заключенных, а Синей книгой, изданной в 1868 г. по распоряжению парламента[542].

После вооруженной вылазки фениев[543] английское правительство распространило на всю Ирландию закон о чрезвычайном положении. Всякие гарантии личной свободы были, таким образом, приостановлены. Всякий «заподозренный в принадлежности к фениям» мог быть, следовательно, брошен в тюрьму и оставаться в ней без суда и следствия сколько заблагорассудится властям. Одной из тюрем, переполненных «подозрительными», была Маунтджойская каторжная тюрьма в Дублине, инспектором которой являлся Джозеф Марри, а врачом — г-н Мак-Доннелл. Что же мы читаем в Синей книге, изданной в 1868 г. по распоряжению парламента?

В течение ряда месяцев г-н Мак-Доннелл писал письма с протестами против жестокого обращения, которому подвергались заключенные по подозрению, адресуя их сначала инспектору Марри. Так как инспектор на них не ответил, г-н Мак-Доннелл послал три или четыре донесения начальнику тюрьмы, В одном из этих писем он указывает на

«несколько лиц, — цитирую дословно, — которые обнаруживают несомненные признаки помешательства». Он добавляет: «Я нисколько не сомневаюсь в том, что их помешательство является следствием тюремного режима. Не говоря уже о соображениях гуманности, получилось бы весьма серьезное дело, если бы кто-либо из этих заключенных, содержащихся в тюрьме не по приговору суда, а только по подозрению, покончил жизнь самоубийством».

Все эти письма, адресованные г-ном Мак-Доннеллом начальнику тюрьмы, были перехвачены Джозефом Марри. Наконец, г-н Мак-Доннелл написал непосредственно министру вице-короля Ирландии лорду Мэйо. Он писал ему, например: