Собрание сочинений, том 21 - Маркс Карл Генрих - Страница 137

ПРИЛОЖЕНИЯ

ИЗ ПИСЬМА Г. А. ЛОПАТИНА М. Н. ОШАНИНОЙ[557]

Лондон, 20 сентября 1883 г.

… Не могу не поделиться с Вами результатом моего первого свидания с Энгельсом, думая, что некоторые из его мнений будут приятны для Вас.

Мы много говорили о русских делах, о том, как пойдет, вероятно, дело нашего политического и социального возрождения. Как и следовало ожидать, сходство взглядов оказалось полнейшее; каждый из нас то и дело договаривал мысли и фразы другого. Он тоже считает (как и Маркс, как и я), что задача революционной партии или партии действия в России в данную минуту не в пропаганде нового социалистического идеала и даже не в стремлении осуществить этот далеко еще не выработанный идеал с помощью составленного из наших товарищей временного правительства, а в направлении всех сил к тому, чтобы 1) или принудить государя созвать Земский собор, 2) или же путем устрашения государя и т. п. вызвать такие глубокие беспорядки, которые привели бы иначе к созыву этого Собора или чего-либо подобного. Он верит, как и я, что подобный Собор неизбежно приведет к радикальному, не только политическому, но и социальному переустройству. Он верит в громадное значение избирательного периода, в смысле несравненно более успешной пропаганды, чем все книжки и сообщения на ухо. Он считает невозможной чисто либеральную конституцию, без глубоких экономических перестроек, и потому не боится этой опасности. Он верит, что в фактических условиях народной жизни накопилось достаточно материала для перестройки общества на новых началах. Конечно, он не верит в моментальное осуществление коммунизма или чего-либо подобного, но лишь того, что уже

назрело в жизни и в душе народа. Он верит, что народ сумеет найти себе красноречивых выразителей своих нужд и стремлений и т. д. Он верит, что, раз начавшись, это переустройство, или революция, не может быть остановлено никакими силами. Важно поэтому только одно: разбить роковую силу застоя, выбить на минуту народ и общество из состояния косности и неподвижности, произвести такой беспорядок, который принудил бы правительство и народ заняться внутренним переустройством, который всколыхнул бы спокойное народное море и вызвал бы всенародное внимание и всенародный энтузиазм к делу полного общественного переустройства. А результаты явятся сами собой, и именно те, которые возможны, желательны и осуществимы для данной эпохи.

Все это чертовски кратко, но обстоятельнее я теперь писать не могу. К тому же все это, быть может, не вполне понравится Вам, а потому спешу передать Вам с буквальной точностью другие его мнения, которые очень лестны для русской революционной партии. Вот они:

«Все зависит теперь от того, что будет сделано в ближайшем будущем в Петербурге, на который устремлены ныне глаза всех мыслящих, дальновидных и проницательных людей целой Европы».

«Россия, это — Франция нынешнего века. Ей законно и правомерно принадлежит революционная инициатива нового социального переустройства».

«… Гибель царизма, уничтожив последний оплот монархизма в Европе, упразднив «агрессивность» России, ненависть к ней Польши и многое другое, поведет к совершенно иной комбинации держав, расшибет вдребезги Австрию и вызовет во всех странах могучий толчок в сторону внутреннего переустройства».

«… Едва ли Германия решится воспользоваться русскими беспорядками, чтобы двинуть свои войска в Россию для поддержания царизма. Но если бы она сделала это, тем лучше. Это было бы гибелью ее нынешнего правительства и началом новой эры. Присоединение к ней балтийских провинций бессмысленно и неосуществимо. Подобные захваты противоположных (?) или прилежащих узких побережий и клочков и получившиеся отсюда нелепые формы государств были возможны только в XVI и XVII веках, а не теперь. К тому же ни для кого не тайна, что немцы составляют там ничтожное реакционное меньшинство». (Прибавляю этот пункт для Ю. П. ввиду ее ультрапатриотических мнений по этому пункту.)

«И я, и Маркс находим, что письмо Комитета к Александру III[558] положительно прекрасно по своей политичности и спокойному тону. Оно доказывает, что в рядах революционеров находятся люди с государственной складкой ума».

Надеюсь, что все это достаточно лестно и приятно для Вас и что Вы поблагодарите меня за эти строки? Помните, я говорил, что сам Маркс никогда не был марксистом? Энгельс рассказывал, что во время борьбы Брусса, Малона и К° с другими Маркс говорил смеясь: «Могу сказать только одно: что я не марксист!»…[559]

Впервые напечатано в книге: «Основы теоретического социализма и их приложение к России». Женева, март 1893 г.

Печатается по тексту книги

МАЙСКОЕ ВОССТАНИЕ 1849 ГОДА[560]

Восстание в мае 1849 г., охватившее рейнские области и юг Германии, было вызвано отказом большей части правительств малых государств признать конституцию, принятую Национальным собранием во Франкфурте. Это Собрание никогда не располагало материальной силой и, что еще хуже, пренебрегало принятием необходимых мер для того, чтобы обеспечить себе эту силу; к тому времени, когда оно завершило составление своей оставшейся на бумаге конституции, оно потеряло последние остатки своего морального влияния. Конституция, хотя и имела налет романтики, была единственным знаменем, вокруг которого можно было сплотиться для того, чтобы попытаться начать новое движение, тем более, что ее и не собирались проводить в жизнь после победы.

Восстание началось в Дрездене 3 мая; спустя несколько дней оно распространилось на баварский Пфальц и великое герцогство Баденское. Великий герцог [Леопольд. Ред.] поспешил бежать, увидев, что войска братаются с народом.

Прусское правительство, которое в ноябре 1848 г. подавило революционное движение, разоружило Берлин и ввело в Пруссии осадное положение, взяло на себя роль защитника правительств других государств. Оно немедленно направило в Дрезден войска, сломившие в четырехдневной борьбе героическое сопротивление повстанцев.

Но для покорения Пфальца и герцогства Баденского нужна была армия: чтобы сформировать ее, Пруссия вынуждена была призвать под ружье ландвер. В Изерлоне (Вестфалия) и Эльберфельде (Рейнская Пруссия) солдаты ландвера отказались выступить. Были посланы войска. Города забаррикадировались и отказались впустить воинские части. Изерлон был взят только после двухдневной борьбы. В Эльберфельде, где не имелось достаточно средств для сопротивления, повстанцы, число которых достигало почти тысячи человек, решили пробиться сквозь окружающие их войска и добраться до юга, где восстание было в разгаре. Они были разбиты наголову, их командир Мирбах был взят в плен. Однако значительной части повстанцев, которым помогали местные жители, удалось достичь юга. Энгельс был адъютантом Мирбаха, но последний, еще до осуществления своего плана, послал его с поручением в Кёльн, который находился в руках прусской армии. Дело в том, что Мирбах не хотел иметь в своем отряде известного коммуниста, чтобы не отпугнуть буржуазию тех мест, через которые он рассчитывал пройти.

Между тем восстание распространилось по всему югу Германии, но революционеры совершили ту же роковую ошибку, что и в 1871 г. в Париже — они не перешли в наступление. Войска соседних мелких государств были деморализованы и искали лишь предлога, чтобы присоединиться к восстанию: они решили не выступать против народа. Повстанцы могли бы поднять и увлечь за собой население этих государств, объявив, что они идут освобождать Франкфуртское собрание, окруженное прусскими и австрийскими войсками. Энгельс и Маркс после закрытия «Новой Рейнской газеты» направились в Мангейм, чтобы предложить руководителям восстания двинуться на Франкфурт. Их отказались слушать. Отговоркой служили ссылки на то, что войска дезорганизованы бегством прежних офицеров, что не хватает боевых припасов и т. д.