Собрание сочинений, том 21 - Маркс Карл Генрих - Страница 146

«Justice» продолжает:

«Теперь о предстоящем конгрессе. На Парижском конгрессе в 1886 г., где немцы имели своих представителей, и на Лондонском конгрессе 1888 г. партии поссибилистов была единогласно поручена организация конгресса в 1889 году. Никаких возражений против этого в то время не высказывалось… Поэтому были основания надеяться, что все мелкие личные обиды последних лет прекратились. Однако с тех пор и до настоящего времени официальный орган немецких социал-демократов упорно высмеивает и поносит поссибилистов, и нападки его закончились тайным сборищем, состоявшимся 28 февраля в редакции «Recht voor Allen»[580] и напоминающим гнусные интриги, которые развалили старый «Интернационал». На этой неделе «Sozialdemokrat» опять взялся за свое, — он цитирует из нью-йоркского «Der Sozialist» нападки на наших французских товарищей. Но это уж, действительно, слишком. Несомненно, наш товарищ Раков и все независимые немецкие социал-демократы объединятся с нами в честной попытке положить конец этим мелочным и злобным пререканиям и интригам».

Чтобы понять все это, необходимо знать кое-какие факты из истории французского социалистического движения после 1871 года. Французские социалисты, разбитые в дни Коммуны 1871 г., постепенно оправились и снова выступили на сцену на съезде в Марселе в 1879 г., где они организовались в Рабочую партию; но в 1882 г., на съезде в Сент-Этьенно, произошел раскол. Каждая фракция называла себя Рабочей партией Франции

(Parti ouvrier), однако их удобнее всего обозначить названиями, которые они дали друг другу, а именно: поссибилисты и марксисты. Помимо этих двух групп существовала еще группа бланкистов, имевшая свою отдельную организацию, хотя в общем она сотрудничала сначала с Рабочей партией, а после раскола — с так называемыми марксистами. В сфере влияния каждой из этих различных фракций находился целый ряд профессиональных союзов (chambres syndicales) и других рабочих объединений. В общем поссибилисты имели наибольшее влияние в Париже, тогда как в провинции почти целиком господствовали так называемые марксисты. В существо разногласий между этими отдельными группировками я сейчас не вхожу; достойно сожаления, что эти разногласия существуют. Но ни английские социалисты, тоже разделенные на несколько различных групп, ни немецкие социалисты, объединившиеся лишь в 1875 г., не имеют права ставить французам в упрек такое отсутствие единства.

Поссибилисты, чтобы добиться признания в качестве единственной во Франции подлинной рабочей партии, стали созывать международные конференции и конгрессы — первую в 1883 г. в Париже, затем в 1884 г. (здесь из иностранных делегатов присутствовали главным образом английские тред-юнионисты) и третью в 1886 г., когда присутствовало также несколько делегатов и из других стран. На этой последней конференции было решено созвать в Париже в 1889 г. международный конгресс, и организация его была поручена поссибилистам. Но ни немецкий делегат Гримпе, ни австрийский делегат не голосовали за эту резолюцию. Так или иначе, это постановление конференции, на которой, кроме поссибилистов и английских тред-юнионистов, присутствовала только горсточка бельгийцев, один австралиец, один немец, один делегат от немецкого Общества в Лондоне, один швед и один австриец, имеет значение лишь как пожелание. Что люди, представленные на этой конференции, вовсе не считали для себя обязательными принятые на ней резолюции, доказали английские тред-юнионы, когда они на своем конгрессе в Гулле отказались признать многие из этих резолюций.

В сентябре 1887 г. в Санкт-Галлене, в Швейцарии, состоялся съезд представителей германской социал-демократической партии. На этом съезде было, между прочим, принято решение о созыве в 1888 г. международного рабочего конгресса. Когда примерно в то же самое время тред-юнионы объявили о созыве конгресса в Лондоне, немецкая рабочая партия изъявила готовность отказаться от собственного конгресса, если ее членов допустят — только допустят! — на конгресс в Лондоне.

Созывая свой конгресс, тред-юнионы объявили, что на него могут быть допущены только bona fide [доверенные, официальные. Ред.] делегаты bona fide рабочих организаций. Но ведь в Германии при нынешних исключительных законах правительство немедленно разогнало бы всякую профессиональную организацию, рискнувшую избрать делегата и отправить его в Лондон, и конфисковало бы ее фонды. Условие, поставленное Советом тред-юнионов, было равносильно закрытию доступа на конгресс всем немецким делегатам. Тогда немецкая рабочая партия делегировала в Лондон А. Бебеля, нашего известного члена рейхстага, в сопровождении автора данной брошюры. Он посетил секретаря Парламентского комитета[581] и Совета тред-юнионов и беседовал с представителями Социал-демократической федерации и Социалистической лиги[582]. Затем последовала долгая переписка, путем которой немцы пытались добиться изменения условий участия в конгрессе. Однако решение Парламентского комитета Совета тред-юнионов осталось в силе, и доступ на конгресс нам был сознательно закрыт. После этого правление нашей партии опубликовало протест против такого конгресса.

Конгресс состоялся. Никогда еще во всей истории рабочего движения рабочий конгресс не собирался при таких унизительных условиях. Все ранее созывавшиеся рабочие конгрессы считали себя суверенными. Организаторы их могли вырабатывать предварительные правила, но каждый делегат мог не согласиться с ними, и тогда окончательное решение принимал сам конгресс. На этот же раз условия участия, регламент, правила процедуры и голосования, вопросы, подлежащие обсуждению, — фактически все было заранее продиктовано Парламентским комитетом, этим антисоциалистическим органом антисоциалистического лондонского Совета тред-юнионов. И все же делегаты-социалисты подчинились такому унижению потому, что иначе Совет тред-юнионов, снимавший помещение, попросту выгнал бы их и потому, что они считали — и совершенно правильно, — что главная их задача — доказать миру существование в рядах английских профессиональных организаций сильного социалистического меньшинства. Но им надлежало выразить протест, а они этого не сделали.

Решения такого конгресса едва ли могут считаться обязательными даже для тех, кто посылал на него представителей, и сами инициаторы его — Парламентский комитет — отреклись от этих решений, когда отказались провести в жизнь хотя бы одно из них (доклад от ноября 1888 г., стр. 2)[583]. Считать их обязательными для тех, кто не только не был представлен на конгрессе, но сознательно был исключен и протестовал против этого, просто нелепо. Как бы там ни было, конгресс постановил, что в 1889 г. в Париже созывается международный конгресс, и поручил организацию его парижским поссибилистам.

Одновременно с Лондонским конгрессом французские профессиональные союзы, связанные с французскими так называемыми марксистами, провели в Бордо свой съезд, который тоже постановил организовать в 1889 г. в Париже международный рабочий конгресс. Из Бордо на Лондонский конгресс был послан делегат, но он попал в Лондон лишь к самому концу.

Далее, французские поссибилисты созвали свой, национальный рабочий съезд в Тру а в декабре прошлого года. Но местные организаторы из Труа — члены их же партии — заявили, что считают своим долгом пригласить на такой съезд делегатов от всех социалистических и рабочих организаций Франции. Тогда поссибилисты отреклись от собственного съезда, и съезд без их участия был организован так называемыми марксистами и бланкистами, которые подтвердили принятую в Бордо резолюцию о созыве международного конгресса в Париже в 1889 году. Это было сделано просто в порядке самозащиты, ибо они слишком хорошо знали, что Лондонский конгресс, доверяя организацию своего конгресса в Париже поссибилистам, фактически, хоть и не сознавая того, подготовлял исключение из числа его участников всех французских рабочих, не находящихся под влиянием поссибилистов.