Дуэль сердец (Зловещая тайна) - Картленд Барбара - Страница 59

— Еще, какое блаженство, — согласился лорд Брикон. — Только, Каролина, ты и сама знаешь, это невозможно.

Каролина вздохнула. Она поняла, хоть он и выразился очень коротко: куда бы они ни отправились, как бы ни открещивались от своих обязанностей и положения в обществе, мысль о Кэсси всегда будет преследовать их.

Когда они подъехали к замку, уже опускались сумерки. Каролина устала, но была довольна и счастлива, отчего все вокруг, даже темные башни, казалось не таким страшным.

Словно ее заполнило золотое сияние дня, так что на какое-то время не осталось места страхам и тревогам, которые — она это знала — ожидали ее.

По ступеням она поднялась ко входной двери и взглянула на лошадей, которых уводили в конюшню. Затем порывисто взяла лорда Брикона за руку.

— Мы поужинаем вместе, — сказала она очень тихо. — Наш день еще не кончился.

— Что, если мы вдвоем поужинаем у тебя в будуаре? — спросил он.

У Каролины заблестели глаза.

— А можно? — выдохнула она.

— Мы можем делать все, что захотим… сегодня, — ответил он.

— Тогда давайте пообедаем вдвоем, милорд, — прошептала Каролина. Она быстро прошла через холл и поднялась по лестнице, словно боялась, как бы что-нибудь в замке не пробудило ее от счастливого сна и не заставило вновь увидеть отвратительную действительность.

В спальне ее ждала Мария.

— Ох, миледи, ну и дела! Только вы уехали, как прибыл викарий и заявил, что хочет видеть его милость. Миссис Миллер разговаривала с ним в холле, и мне удалось услышать весь их разговор.

— И что сказал викарий? — поинтересовалась Каролина.

— Он был ужасно раздражен, миледи, потому что нашел письмо мистера Страттона к мисс Уонтидж.

— Как это похоже на Харриет — оставить на видном месте такую явную улику! — воскликнула Каролина.

— Вот и я так подумала, миледи, — согласилась Мария. — «Моя дочь погублена! — бушевал священник. — И я утверждаю, что его милость несет прямую ответственность за подлое поведение бездельника, которого он называет другом!» — «Что вы, сэр, — ответила ему миссис Миллер. — Если мистер Страттон и увез вашу дочь, то здесь вина не его милости, а ее милости. Ибо она довела мистера Страттона до того, что он объявил себя ее рабом — я слышала это собственными ушами, — а потом отвернулась от него, и в порыве отчаяния, а может, ей назло, он убежал с мисс Уонтидж». — «О Боже! — закричал викарий. — Так вы говорите, что он даже не влюблен в мою дочь? Это уж слишком! Я отправляюсь в погоню и, когда я их настигну, отстегаю этого мерзавца так, что он взмолится о пощаде. Что же до моей дочери — она тоже за это ответит!» С этими словами он натянул свою шляпу и ушел, даже не попрощавшись с миссис Миллер.

Каролина захлопала в ладоши.

— Появляется дракон! Ну, сэр Томас, докажите теперь, на что вы способны! Мария, лучше и быть не может. Если их ничто не задержит, то они должны быть обвенчаны раньше, чем их настигнет викарий.

— Действительно, миледи, надеюсь, что так, иначе, ей-богу, мисс Уонтидж умрет со страху.

— Я не беспокоюсь, — улыбнулась Каролина. — Они уехали намного раньше, и мистер Страттон может позволить себе нанять на почтовых станциях лучших лошадей.

Думая о Харриет, погруженная в мысли о собственном счастье, Каролина вспомнила зловещие слова миссис Миллер, сказанные вчера, и то, что мистер Уорлингем уехал из замка, только когда начала раздеваться, пока Мария готовила ей ванну. Мгновенное чувство опасности заставило ее лихорадочно соображать. Она издала восклицание.

— Что случилось, миледи? — спросила Мария.

— Я только что вспомнила, — сказала она. — Мария, ты исполнишь мою просьбу? Дело очень срочное.

— Я сделаю все, что попросите, миледи, уж теперь-то вы знаете, — сказала Мария.

— Тогда слушай, — сказала Каролина и на секунду замолчала. Стоя в одной сорочке, она ногой попробовала воду в ванне. — Я хочу, чтобы ты немедленно, как только оденешь меня, отправилась к повозке, которая стоит недалеко от дороги, сразу, как выйдешь за большие ворота.

— Я знаю, где это, миледи! — воскликнула Мария. — Это хорошенькая повозка, раскрашенная красной и желтой краской?

— Да, это она, — подтвердила Каролина. — Пройди туда и спроси Гидеона. Он там будет наверняка. Скажи ему, что я прислала тебя и прошу очень внимательно следить за тем, что происходит вокруг замка, и ночью тоже.

— Следить? — переспросила Мария.

— Думаю, он поймет, — ответила Каролина. — Скажи ему: я боюсь, что Джейсон Фейкен и его приятели задумали недоброе.

— Я скажу ему, миледи.

— И отправляйся побыстрее, Мария, — добавила Каролина. — Я убеждена, что опасность, угрожающая его милости, с каждым часом подступает все ближе и ближе.

— Ох, миледи, не думаете же вы, что враги, кто бы они ни были, убьют его?

— Нет, этого я не боюсь, — ответила Каролина. — В этом случае все было бы гораздо проще. То, что сделают они, значительно тоньше; расстроить их планы гораздо, гораздо труднее. Обещай, что нигде не задержишься. Я не успокоюсь, пока ты не сходишь к повозке и не передашь Гидеону мою просьбу.

— Я сделаю все, как хочет ваша милость, — просто сказала Мария, и, удовлетворенная, Каролина вновь позволила себе погрузиться в облако счастья.

Обед наедине с Вейном доставил Каролине такое удовольствие, какого ей никогда еще не доводилось испытывать. Маленький будуар, куда вела дверь из ее спальни, представлял собой небольшую комнату, декорированную в итальянском стиле. Каролина ею не пользовалась, и комната могла бы показаться унылой, если бы за то время, пока Каролина принимала ванну и одевалась, лорд Брикон не преобразил ее букетами и гирляндами цветов, так что она стала напоминать беседку в саду.

Для этого вечера Каролина выбрала легкое платье из полупрозрачной материи, которое, вопреки новой моде, сзади заканчивалось небольшим шлейфом. Под грудью завязывались синие бархатные ленты; такая же лента была у нее в прическе. Необычайная простота платья подчеркивала ее естественную красоту. Войдя в будуар, где ее уже ждал лорд Брикон, по его взгляду Каролина поняла, что он ошеломлен ее красотой.

— Сегодня мы обойдемся без слуг, — объявил он, — ибо я — твой слуга и буду обслуживать тебя сам.

Обедали они очень долго, хотя Каролина не имела понятия, что они ели. Она видела только Вейна, сидевшего напротив. Его руки касались ее рук, когда он подносил ей блюда; порой он был уже не в силах сдерживать себя и поворачивал к себе ее голову, чтобы поцеловать в губы. Он поднял за нее бокал со сверкающим шампанским.

— За Каролину, — сказал он мягко, — за мою любимую, которая — само совершенство!

В ответ Каролина подняла свой бокал.

— За Вейна, — сказала она. — За того, кого я буду любить вечно.

В этот момент словно тень пробежала по его лицу, но затем он встал и увлек ее за собой на диван возле камина. Каролина села, опустив голову на подушку, и поглядела на него.

— Есть ли на свете другой такой, как ты, Вейн? — спросила она. — В первое же мгновение, когда я встретила тебя в лесу, я подумала, хотя была потрясена и подавлена, что ты — самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела.

— Ты что, хочешь, чтобы я стал самоуверенным?

— Совершенно верно, — ответила Каролина. — Мне нравятся самоуверенные мужчины; они непременно натуры властные.

— Стало быть, ты хочешь, чтобы над тобою властвовали? — мягко заметил он.

— Только сильный мужчина способен на это, — ответила Каролина, глядя на него из-под длинных ресниц.

— А ты думаешь, у меня не хватит силы? — спросил он и неожиданно быстрым движением поставил ее на ноги и притянул к себе.

— Хотел бы я стать твоим властелином, милая Каролина, — произнес он. — Иногда мне кажется, что ты избалована: слишком тобою восхищаются, и слишком много мужчин рабски склоняются перед тобой. Я заставил бы тебя повиноваться. Я любил бы тебя, но при этом ты никогда бы не забывала, кому принадлежишь, кому должна быть верна.

— Думаешь, это может оказаться трудным делом? — поддразнила его Каролина.