Жизнь побеждает - Матюшина Ольга Константиновна - Страница 26

Глава седьмая

Горка была любимым зимним развлечением детей. Вблизи нее сделали каток. Там чаще всего можно было видеть Колю Дубкова. Он даже в обеденный перерыв занимался фигурным катанием. В праздники его отпускали на общественные катки.

Последнее время Дубков был чем-то занят, а чем — не догадывался даже Юрка. В воскресенье мальчик, накатавшись вволю на большом катке, вернулся веселый и довольный. Увидев на горке Екатерину Каземировну с ребятами, он надел коньки и поднялся к ней.

— Хотите, я вам покажу что-то? — обратился он к Екатерине Каземировне.

— Опять шалость придумал?

Но Чемпион не слушал воркотню воспитательницы. Он знал, какая она добрая.

— Скорее уходите все с дороги! — крикнул он вниз малышам. Когда путь очистился, Коля выпрямился, потом низко присел и полетел с горы на коньках.

Екатерина Каземировна смотрела на него с ужасом. Ей казалось, что мальчик сейчас разобьется. Ребята тоже испугались. А Чемпион, постепенно выпрямляясь, летел уже во весь рост по дорожке. Все думали, что он в конце свалится в снег, но мальчик ловко повернул, не доезжая до сугроба. Потом легко перепрыгнул через барьер и, увязая в снегу, подбежал к Екатерине Каземировне.

— Я научился кататься с горы, как Владимир Ильич. Я решил добиться этого еще тогда, когда костер у нас был!

Воспитательница только головой покачала. Невозможно было сердиться на этого изобретательного, жизнерадостного мальчика.

Пионерский костер дети не забыли. Все воспитанники старались подражать маленькому Володе.

— Дети стали лучше учиться! — говорили педагоги.

— И в мастерской работают хорошо. Особенно пионеры. Они зорко следят за своими товарищами.

Обрадованная похвалами, Надя старалась еще больше укрепить пионерское ядро, развить его инициативу. Пионеры помогали ей и понемногу втягивали в работу других ребят.

Наде давно не нравилась стенгазета. Несколько раз менялись редакторы. Но газета по-прежнему была скучной, однообразной. Пионервожатая предложила Лизе взять на себя эту работу. Новый редактор по-иному поставила дело. Она часто говорила товарищам:

— Вы не ворчите на недостатки, не шепчитесь между собой по углам! Если что заметили — пишите в газету. Хорошие поступки тоже отмечайте. Пусть наша стенновка будет нам настоящим другом!

И дети стали писать охотно. Однажды появилась заметка «О Соне-растеряхе», подписанная Игорем. Он писал: «Соня с вечера все раскидает, а утром найти не может. Из-за этого опаздывает на занятия. Нам стыдно за нее! Она — пионер!»

Соня, прочитав заметку, страшно обиделась на Игоря и перестала с ним разговаривать. Пионеров это возмутило. Они пробовали объяснить Соне, что все написанное — правда. Опровергнуть факты она не может. Соня упрямо твердила:

— Ябедник!.. Кляузник!..

Пришлось на сборе поставить вопрос о поведении Сони.

У пионеров не было своего помещения. Собирались там, где найдут место.

— Товарищи, сегодня после ужина сбор в учительской!

— Там нельзя. Вечером назначено заседание, — объясняет пионерам Иван Иванович.

— Классы и столовая заняты. Куда же нам деваться? — огорченно спросила Галя. — И вчера все было занято…

— Я попрошу инструктора швейной мастерской. Она нас пустит! — уверенно говорит Лиза и бежит в мастерскую. Пионеры ждут на площадке лестницы. Они нервничают, пристают к Наде с расспросами.

— Когда же нам дадут комнату? Вы видели, Надежда Павловна, как испортили малыши наш макет? Только что сделали его и уже выбрасывай…

— Надежда Павловна, давайте направим делегацию в райком комсомола! Может быть, они нам помогут…

— Вы знаете, ребята, как давно Тамара Сергеевна хлопочет, ищет новое помещение. Но в Ленинграде столько домов уничтожено во время войны. Найти новое помещение в городе для нас невозможно. В этом доме тесно, число воспитанников все увеличивается. Решено вблизи города для нас построить новое здание, большое, хорошее! А сейчас мы с Тамарой Сергеевной всячески прикидывали: нет места для пионерской комнаты. Приходится пока потесниться, потерпеть. Да и весна не за горами. Скоро на дачу поедем. Места хватит.

В это время прибежала запыхавшаяся Лиза:

— Товарищи, идемте в мастерскую! Там свободно!..

Повторять приглашение не пришлось. Быстро, насколько позволяли протезы, спустились с лестницы. Едва расселись кто куда мог, Надя заявила:

— Уже поздно. Придется разобрать только один вопрос: о Соне. Давайте коротко, не теряя времени, решим его.

Заговорила Лиза:

— Прежде чем помещать заметки в стенгазете, мы тщательно их проверяем. Все, что написано о Соне, правильно.

— Еще бы! Все знают, какая она растеряха! — закричали пионеры с мест.

— Игорь учится с Соней в одном классе!

— Позвольте мне сказать, — встал Игорь. — Мне кажется, Соня позорит нас, пионеров, своим поведением. И пусть она со мной не разговаривает, а я все равно стану о ней писать!

— Ну и пиши! Очень мне надо!.. — крикнула Соня. Все зашумели.

— Ты забыла клятву! Разве так должен вести себя пионер? Тебе не злиться надо, а вовремя приходить на занятия!..

Слово взяла Галя. Она заговорила тихо, спокойно, как всегда.

— Все мы знаем недостатки Сони. Ее тетя рассказывала мне, как баловали девочку родители. Ее капризы и злые шутки казались им невинными шалостями. Соня привыкла делать что хотела, не думая о последствиях. Но, по-моему, за последнее время она стала лучше. Меньше капризничает и строже относится к себе. Она и сейчас еще упрямится, но, кажется, поняла, что Игорь написал правильно. Верно я говорю, Сонечка? — и Галя посмотрела на девочку своими лучистыми глазами. Соня наклонила голову и едва слышно сказала:

— Да…

— И ты постараешься исправиться? — спросили ее сразу несколько человек. И еще тише девочка ответила:

— Да…

— Я буду помогать тебе, — шепнула ей Галя.

— Других вопросов мы ставить сегодня не будем. Уже поздно! Скорее ложитесь спать, — торопила детей пионервожатая.

Раздеваясь, Лиза заметила дырку на чулке. Она достала иголку, воткнула ее в край подушки, вдела быстро нитку и принялась штопать. На соседней постели Нина, сняв протез, юркнула под одеяло. С наслаждением вытянулась, устроилась поудобнее. Спать еще не хотелось. Она повернулась в сторону Лизы и невольно залюбовалась ею. Расплетенные волосы мягко легли на плечи девочки. Губы по-детски полуоткрыты. Видна полоска белых ровных зубов. Глаза внимательно следят за работой. Надев чулок на круглую палку и прижав его коленкой, Лиза одной рукой быстро кончила штопку. Заплела распустившуюся косу и — скорее под одеяло!

— Вета, я не могу понять, как ты одной рукой можешь все так хорошо и быстро делать?

Лиза засмеялась.

— А мне всегда хочется спросить тебя, Ниночка, неужели возможно так легко и быстро ходить на протезе? И как это выходит у тебя?

— Я же привыкла!..

— Вот и я тоже, — улыбаясь, сказала Лиза. — Мне было три года, когда я потеряла руку.

— Как это?.. — начала Нина и остановилась, вспомнив, что подруга не любит говорить о своем несчастье. Лиза лежала молча. Казалось, что она нарочно притворяется спящей. Неожиданно она заговорила:

— Я хорошо помню этот день, хотя была совсем маленькая. Жили мы за городом. Около дома — большой сад, куда меня пускали одну. Летом я целые дни проводила там. Однажды прибежал девятилетний двоюродный братишка. Он стащил у отца ружье и отправился охотиться. Увидев меня, крикнул: «Я тебя застрелю!» Я не поняла его слов, но инстинктивно подняла руку. Он спустил курок. Что было потом, — не помню. Знаю, что долго лежала в больнице. Когда привезли меня домой, мама все плакала. А мне так неловко было с одной рукой…

— А как ты сюда попала?

Лиза долго не отвечала. Видимо, в ее памяти возникали, картина за картиной, годы детства. Потом, словно подводя итоги, она спокойно сказала:

— Ты спрашиваешь, как я попала сюда? Да как все: из больницы. В блокаду мама все готова была отдать мне. Себя совсем забывала… Сберегла меня, а сама погибла… и папа тоже… Я после их смерти заболела и долго лежала в больнице. Когда привезли сюда, Тамара Сергеевна, как мать, приласкала меня. Первое время даже брала на праздники к себе. И товарищи помогли мне справиться с горем. Они такие же сироты, как я. Теперь я так привязалась к Тамаре Сергеевне и детдом считаю своей семьей. Вот и все!..