Жизнь побеждает - Матюшина Ольга Константиновна - Страница 28

— Без комнаты нам работать невозможно. Посмотрите, Тамара Сергеевна, весь ваш кабинет завален макетами. Вещи наши рвутся, ломаются. Вы понимаете, что так нельзя!

Завуч головы не повернул, ни одним словом не обмолвился. Сидел и слушал. А потом мне сказал, — знаете что?

Раздалось сразу несколько голосов:

— Наверно требовал отдать ему нашу комнату?

— Нет. Он сказал, что должен был первый проявить инициативу и хлопотать для вас об этом помещении. — «Вы предупредили меня, это хорошо! Впредь всегда рассчитывайте на мою помощь. Тамара Сергеевна, прошу вас закрепить за пионерами освободившуюся комнату!»

— Так и сказал?

— Его в окопе землей засыпало, — неожиданно с жаром заговорил Гоша. — Сколько часов он там пролежал! Почти мертвого отрыли. Вот он какой! Он контуженный, потому так и ходит! А вам кажется, что он злой.

Ребята не стали расспрашивать Кузина, откуда он это знает. Они и так поняли, что неверно судили о Тихоне Александровиче.

После ужина дети принялись мыть и убирать свою комнату. Окна, пол, стены — все так было начищено, не налюбуешься! Казалось, лучше и быть не может.

Утром заглянула Тамара Сергеевна. Она похвалила пионеров за наведенный порядок и сказала:

— Сейчас я пришлю вам вещи.

Вернувшись с классных занятий, ребята увидели белые занавески, ковер на полу и стол, накрытый вышитой скатертью. Освещенная солнцем комната казалась такой нарядной и привлекательной.

— Как хорошо у нас!

— Смотрите, диван принесли!

— Здесь я повешу стенгазету, — говорила Лиза.

— А я устрою выставку рисунков.

— А где мы макеты будем хранить? Давайте выстругаем сами полки…

Пионеры были счастливы. Они имели теперь возможность собираться и работать. И когда Надя обратилась с предложением хорошо использовать полученную комнату, сделать ее любимым уголком детдомовцев, пионеры в один голос ответили:

— Так и будет!

На сборе решили выпустить внеочередной номер стенгазеты и помочь Нине устроить выставку. Все было выполнено в три дня. На стенах развесили акварели Нины. Они обращали па себя внимание. Педагоги говорили, что они сделаны с большой любовью и несомненным талантом. На столах разложили альбомы с рисунками других ребят и вышивки девочек. Особенно выделялись работы Гали.

Тамара Сергеевна, когда все было готово, привела с собой завуча. Он долго молча рассматривал все, потом, улыбаясь, сказал:

— Молодцы, пионеры!

Глава восьмая

Выходной день. Спать можно, сколько хочется. Торопиться не надо: у Вари срочная работа на фабрике, она сегодня не придет.

— Вот закрою глаза и буду спать до двенадцати часов.

Сквозь плотно сжатые веки Надя чувствует, как солнечный луч пробежал по лицу. Еще и еще… Солнце не уходит, а все сильнее светит. Надя с усилием открыла глаза, — и сон сразу пропал. Уж очень хорош апрельский день!

Надя чистит, моет свою крохотную комнатку. Стоя на табуретке, она едва дотягивается до верхних стекол окна. Хочется открыть его, выставить зимнюю раму, но страшно замерзнуть: на улице еще не весь снег стаял.

«Лучше подождать! Надо будет купить каких-нибудь цветов в горшках. Гораздо уютнее будет в комнате. Совсем я ее запустила!..»

Девушка передвинула кровать. На стол постелила чистую бумагу. Стул переставила иначе. Больше никакой мебели у Нади не было.

Она осмотрела свое по-новому прибранное жилище и нашла, что стало значительно лучше. Полюбовавшись чистотой, вытащила учебники. Она уже привыкла заниматься. Правда, двигалась вперед медленно, но все-таки не стояла на месте.

Часа три работала, не разгибая спины. Усталая, подошла к окну. С пятого этажа далеко виден город. По вечерам Надя любила смотреть в окно на улицы, освещенные фонарями, на трамвай, мелькавший за поворотом. Утром еще дальше видно. Парк пока голый, там еще снег. Но весна заглянула всюду. Даже омытые, чистые крыши дышат теплом. А вершинки деревьев уже распушились, скоро брызнет первая зелень. И дорожки уже растаяли, вода на них блестит…

— Невозможно сидеть дома в такую погоду! Надев пальто, девушка спускается по лестнице.

Она прыгает через две ступеньки, а где и на перилах прокатится.

— Старшая пионервожатая! Хороший вы пример подаете своим воспитанникам!.. — Надя не знает, кто это говорит. Быстро соскочила с перил, но, увидев Славика, засмеялась:

— Не пугай! Лучше сам прокатись!..

Слава попробовал. У него ничего не получилось.

— Ты куда это полетела? — спросил он Надю.

— Погулять захотелось. Весна соблазнила. А ты ко мне?

— Вернее — за тобой. Тянет на воздух. Поедем за город, в лес.

— В лес? Это же далеко!

— Через полчаса будем там. Ты не знаешь здешних окрестностей, Надя!

Все произошло как-то очень быстро. Вот они уже в вагоне. Поезд двинулся. Слава о чем-то рассказывает. Надя не слушает его. Она смотрит в окно. Уже скрылись пригородные постройки. Поля… А вот и лес…

— Пора выходить! — говорит Вячеслав. Перепрыгивая через лужи, они поднимаются на гору. Здесь почти сухо. На иглах молодых сосенок — капельки воды, как драгоценные камни. Листья брусники совсем зеленые. А шишек сколько! Надя, собрав их целую пригоршню, бросает в Славу. Он отвечает. Метится лучше, чем она. Шишки попадают в кудрявые волосы. Надя трясет головою, отбивается сколько есть силы.

А весеннее солнце греет. Уже сняты пальто и брошены под сосну. Надя, отбросив шишки, предлагает пробежаться с горы. Она бежит — как летит. Славик не поспевает за нею. Вот он споткнулся, упал и покатился по крутому склону. Надя давно уже внизу и смеется над ним.

Вячеслав недоволен собой. Сейчас больше чем когда-либо ему хочется быть ловким и красивым. Он чистит надетый в первый раз костюм, не глядя на девушку. Надя все заметила и заботливо спрашивает:

— Не разорвал пиджак?.. Не ушибся, Славушка?..

— Что ты! Я же нарочно катился. Так мягко по мху скользить!

Надя прекрасно понимает, что это было не нарочно, но молчит, чтобы не портить ему настроение.

Надышавшись вволю лесным воздухом, усталые, голодные, они медленно идут к станции. В поезде Слава вдруг вспомнил:

— Я ведь захватил с собой письмо матери. Одно место в нем твоя бабушка диктовала. На, почитай! Вот отсюда к тебе относится.

«Скажи Надежде, внучке моей: стыдно забывать бабушку. Валентина моложе ее, а каждую неделю письма шлет. Зову ее на лето к себе — не хочет. Пишет, что ей в детдоме очень хорошо, и Люся ее не забывает.

Что же ты молчишь, Надя? Может нездорова? Может плохо тебе? Тогда приезжай ко мне. Место найдется и куском хлеба не обойду».

Читая письмо, Надя покраснела. Ей стыдно перед Вячеславом. Он тихо сказал:

— Не печалься… Напиши сегодня же. Сразу легче станет.

— Славушка, вовсе я не забыла о бабушке. Каждый день начинаю писать и все откладываю. Нехорошо это!

— А летом ты не собираешься в родные места, отдохнуть?

— Нет, что ты! Я вместе с детдомом на дачу поеду.

— Ты что же, думаешь стать педагогом?

— А разве я тебе не говорила об этом?

— Нет.

— Я давно решила, что воспитание детей — это мое призвание. Боялась только, справлюсь ли… Приехав сюда, — в детдом поступила. Хотела проверить себя.

— И что же? Получается?

— Кажется — да. И мне нравится эта работа! Я сделаю все, чтобы стать хорошим педагогом.

— Почему-то я не могу представить тебя учительницей. Мне, например, эта специальность кажется не такой уж интересной. Я всегда любил книги о великих путешественниках и замечательных открытиях. Но когда поступал в университет, не думал, что учеба так меня захватит. Теперь все свободное время провожу в библиотеке. Надо много знать, если мечтаешь поехать в экспедицию. А я не только мечтаю, а наверняка поеду на следующий год. Если б ты знала, как много надо работать! Я хочу знать, искать и находить. Увлекает меня исследовательская работа. Еще и на нашу долю осталось много неизведанного. Какое счастье, Надя, добиваться, работать для пашей Родины! Быть гражданином Советского Союза — это не только большая честь, это обязывает каждого из нас сделать как можно больше для своей страны. И мы сделаем! Верно, Надюша?