Владигор и Звезда Перуна - Махотин Сергей - Страница 40

Любава не ответила. Некоторое время все молчали, в тишине слышен был легкий шорох горящего факела. Ждан, удрученный тем, что ему пришлось оправдываться перед княжной, совсем забыл, с какой целью они пришли в подземное хранилище рукописей. Настороженный голос Заремы вывел его из оцепенения:

— Книга пророка Смаггла оставалась лежать на столе, так ты мне, кажется, говорил? Подземельщик Чуча не взял ее с собой?

— Нет, тут оставил.

— Где же она?

Ждан растерянно обвел глазами полированную гранитную столешницу. Книги не было. Он зажег еще одну свечу, медленно прошелся вдоль сундуков, но ничего не обнаружил.

— Кроме Чучи, некому было взять, — промолвил он обескуражено. — Может, взял он ее все-таки? Да нет, я бы заметил, вместе уходили.

— Значит, взял кто-то другой, — задумчиво произнесла Зарема. — Не обманули меня предчувствия.

— Да кто же мог взять! — волновался Ждан. — Ключ только у меня и был, он всюду со мной.

— Что это за книга? — спросила Любава. Ее по-прежнему мучили гнев и обида, однако самообладание постепенно возвращалось к ней, и она начала понимать, что не ради пустого любопытства Ждан и Зарема спустились в подземелье.

— Ее не объяснить, ее видеть нужно, — ответил Ждан, продолжая шарить глазами вокруг, — рассматривать ее. Наверх вернемся, я все тебе расскажу. Вот лист не от нее ли?.. — Он нагнулся и поднял с пола книжную страницу из тонкой кожи, ни с одной, ни с другой стороны не тронутую письменами.

Зарема подошла к нему, взяла страницу и положила на стол, осторожно погладив ее ладонью. Любава, заинтересовавшись, направилась к ним. Ждан шагнул в сторону, уступая Любаве место у края стола. Что-то при свете свечи едва блеснуло на полу. Зарема, сделав вид, что отряхивает пыль с подола платья, наклонилась, взяла маленький предмет и опустила себе в карман.

— Здесь же ни слова не написано, — сказала княжна, пожимая плечами. — Что ты пытаешься увидеть?

— Сама не знаю, — ответила волшебница. — Возможно, этот лист выпал вовсе не из пророческой книги.

Она пробормотала несколько слов на непонятном языке и еще раз погладила кожаную страницу. Внезапно на желтоватом фоне проступили неясные очертания человеческого лица. Оно подрагивало и расплывалось, как отражение в подернутом рябью пруду. Зарема вздрогнула и чуть наклонилась, стараясь получше его рассмотреть.

— Я ничего не вижу, — промолвила Любава, в ее голосе послышалось легкое разочарование. — Вы так вытаращили глаза, будто хотите продырявить этот старый кусок кожи.

— Я тоже не вижу, Любава, — отозвался Ждан. — Белун говорил, что Книга пророка Смаггла сама решает, кому следует ее читать, а кому нет.

— Это не наше дело, пусть Зарема отгадывает загадки, коль видит в этом смысл. Пойдем отсюда, эти каменные своды давят на уши. Ты обо всем должен мне рассказать. И берегись, если попытаешься что-то утаить от меня!

Ждан посмотрел на волшебницу, не обращавшую, казалось, никакого внимания на откровенную неприязнь к ней молодой княжны, перевел взгляд на кожаный лист и застыл пораженный. Лицо, проступившее на листе, обрело четкость. Оно принадлежало мужчине, глаза которого были чуть раскосы, длинные черные усы и заостренная реденькая бородка делали его похожим на айгура, однако сплющенный нос и широкие ноздри выдавали в нем представителя другого народа. Лоб его был скрыт до бровей узорным полотенцем, завязанным на затылке крупным узлом и являющимся, возможно, знаком принадлежности к привилегированному сословию. Голова слегка покачивалась, будто человек неторопливо ехал верхом. Вскоре это подтвердилось. Изображение начало медленно уменьшаться в размерах, открывая более широкий обзор. Стали видны невысокие скалы на горизонте. Всадник действительно сидел в седле, за ним, спотыкаясь, брел пленник, запястья которого были связаны веревкой. Всадник несколько раз дернул веревку, поторапливая пленника, затем размахнулся и хлестнул его плетью. Тот, уклоняясь от удара, отвел голову и взглянул прямо в глаза Ждану. Воевода вскрикнул и отшатнулся, моля всех богов, чтобы увиденное оказалось обманом зрения, хотя и знал уже, что это не так. Избитым и окровавленным пленником был князь Синегорья Владигор.

— Что с тобой? — Любава смотрела на Ждана с недоумением и тревогой, и тот понял, что она не видит брата.

— Нет… Так, ничего… — пробормотал он. — Просто почудилось.

— Что почудилось?

— Мышь как будто мелькнула.

Лист на столе вновь был безмолвен и пуст. Зарема искоса взглянула на Ждана, и он понял, что волшебница одобрила его ложный ответ. Уж она-то наверняка видела Владигора, в этом он не сомневался. Хотелось задать ей множество вопросов, но рядом стояла Любава, рассерженная, обиженная и по-женски непредсказуемая в своем гневе. Очередной обман тяготил душу. Но ведь не расскажешь Любаве, что Владигора тащит на веревке какой-то иноземный воин. В лучшем случае она бы немедленно потребовала, чтобы воевода со всей своей ратью двинулся в глубь Этверской пустыни; в худшем — сама бросилась на выручку, не считаясь ни с чем. И Ждан очень ее понимал. Как он сожалел сейчас, что стал преемником Фотия в должности синегорского воеводы, о чем годами мечтал. Гордость, удовлетворенное тщеславие — к чему они ему, когда его князь, его друг оказался в беде, а он даже не может попытаться помочь ему!.. А что с Филимоном? И где Чуча? Может, если б книга была на месте, она поведала бы больше о том, что происходит сейчас за сотни верст от Ладорской крепости. Куда в самом деле она могла деться?..

— Неудивительно, — сказала Любава. — Здесь только мышам и жить. И как только Чуче не противно было?

«Может, и правда мышь книгу погрызла?» — подумал Ждан, но это предположение было чересчур неправдоподобным. Ни мышей, ни их следов он в хранилище рукописей никогда не видел.

Любава направилась к выходу, бросив на ходу:

— Надеюсь, мне не придется возвращаться одной в полной темноте?

Ждан шагнул следом за ней, затем обернулся и озабоченно посмотрел на Зарему, все еще стоящую у стола перед пустым листом.

— Ступайте, я еще побуду здесь немного, — сказала волшебница.

— Но… — Ждан замялся. — Мне бы хотелось кое о чем спросить тебя.

— Верховный чародей навестит вас на днях, — сказала Зарема, с пониманием глядя на воеводу. — Он сообщит вам больше, чем я пока знаю. Надеюсь, новости будут хорошими. Любава, — окликнула она княжну, и та остановилась. — Не терзай себя, с Владигором не случится ничего плохого.

Любава обернулась, лицо ее выглядело несчастным, и Ждан испугался, что она вот-вот расплачется.

— Я сегодня была негостеприимна и не слишком вежлива, — вымолвила она сдавленным голосом. — На то были причины, как ты можешь понять.

— Я понимаю, — ответила Зарема, — и не сержусь. В следующий раз, когда мы встретимся, беседа наша будет более приятной, я верю в это.

Любава хотела что-то сказать в ответ, но передумала и, кивнув, пошла вслед за Жданом, который освещал ей путь вторым, припасенным впрок факелом.

Зарема дождалась, когда их шаги затихли в темной глубине тоннеля, после чего вынула из кармана золотую пуговицу с выпуклым вензелем в виде буквы «Г» и бросила ее на стол. Она запрыгала с глухим звоном по граниту и смолкла, ткнувшись в застывшую кляксу воска. Зарема взяла пустой лист и повернулась, чтобы уйти. Затем вновь посмотрела на пуговицу, осторожно, словно боясь запачкаться, взяла ее двумя пальцами и опустила в карман вместе с листом, выпавшим из Книги пророка Смаггла.