Дикая роза - Альварес Альберто - Страница 108

— К тому же ты каждый вечер встречаешься с Розой. Как ты объяснишь свое отсутствие на этот раз?

— Скажу, что был занят, — легкомысленно отмахнулся Рикардо.

— А тебя не угнетает необходимость лгать такой бесхитростной женщине, как Роза?

Рикардо признался, что ему в общем-то очень не по себе от этой лжи.

— И все-таки, — сказал он, завершая разговор, — то, что я поужинаю в последний раз с Леонелой по ее просьбе, — невеликий грех!..

В разговоре между собой Кандида и Рохелио признались друг другу, что у обоих очень нехорошие предчувствия по поводу этого ужина. К тому же предчувствия Кандиды в последнее время все чаще сбывались.

Советы отца Мануэля не пропали даром. Встретившись с Рикардо в кафе и рассказав ему о посещении церкви и своей исповеди, Роза сказала мужу, что не прочь посмотреть его квартирку.

На радостях Рикардо заказал шампанского для всех, кто в это время находился в кафе.

Он привез Розу в квартал, где были расположены вполне респектабельные дома, хотя и не такие роскошные особняки, как дом Линаресов.

Они поднялись на второй этаж по чистой и светлой лестнице и вошли в квартиру. Рикардо хотел зажечь свет. Но Роза категорически воспротивилась. Она вдруг порывисто обняла его и прижалась к нему…

Обсуждая, как они будут жить, Рикардо и Роза решили, что надо будет обязательно забрать к ним Томасу и Хустину.

Рикардо показывал жене комнаты, небольшие, но очень уютные, и они нравились Розе.

То и дело они приникали друг к другу, и Рикардо напомнил Розе, что с момента возвращения из Мансанильо они еще не оставались вдвоем.

Роза, конечно, не удержалась и спросила Рикардо, как там жаба. Расстался ли он с ней окончательно? Он ответил: да, расстался!

Угораздило же Кандиду снять трубку именно тогда, когда позвонил Федерико.

Он узнал ее голос и не стал вешать трубку.

— Это я, Федерико, — сказал он. — Как ты поживаешь?

— Живу, — безразличным голосом ответила она. Он тут же спросил:

— А почему ты не интересуешься, как поживаю я? Она ответила, что он не стоит такого вопроса.

— С кем ты хочешь говорить?

Он сказал, что умоляет позвать к телефону Дульсину.

— Дульсина, тебя Федерико, — все тем же безразличным голосом позвала Кандида.

— Скажи, что меня нет дома! — тут же отозвалась Дульсина.

— Хорошо…

Она отняла ладонь, которой прикрывала микрофон, и сказала в трубку:

— Ее нет дома.

Тогда он стал срывающимся от волнения голосом убеждать Кандиду, чтобы она подействовала на Дульсину и отговорила ее от попытки засадить его в тюрьму. Но она отказалась ходатайствовать за него перед Дульсиной.

Эрнесто теперь часто беседовал с Сорайдой в таверне «Твой реванш». Оба нуждались в сочувствии.

— Все о Розе вспоминаешь? — спрашивала Сорайда, видя, как он печален.

— А что мне еще остается делать? Сегодня она опять была с мужем в кафе.

— Перестань ты наблюдать за ними! Похоже, тебе нравится страдать.

Он часто говорил Сорайде, что не верит в их долгое согласие.

— Будем надеяться, что они поладили навсегда, — безжалостно произнесла Сорайда, полагавшая, что правда — лучшее лекарство от любви.

Эрнесто долго молчал, потягивая из чашечки давно остывший кофе и думая о том, что именно за этим столиком он так часто сидел с Розой.

— Я тоже желаю ей добра. Но только Рикардо Линарес принесет ей еще много страданий, вот увидишь. С этим набитым деньгами кошельком она будет несчастной!

Сорайда укоризненно посмотрела на него:

— Роза этого не заслуживает: она добрая.

— Эрнесто встал и перед тем, как уйти, наклонился к Сорайде и доверительно проговорил:

— Вот я и хочу быть рядом с ней в тот момент, когда ей понадобится помощь настоящего друга.

С утра все комнаты сияли чистотой и благоухали свежими цветами. Эдувигес в накрахмаленном переднике суетилась и высматривала, не притаилась ли где-нибудь пылинка.

Путешествие хозяев домЪ по Европе закончилось, и с минуты на минуту они должны пожаловать с аэродрома в родную обитель…

Войдя в дом, посвежевшая и оживленная Паулетта крепко обняла кормилицу, по которой очень соскучилась.

— Наконец-то! — ликовала Эдувигес.

Паулетта с порога засыпала няню вопросами, а та с удовольствием рассказывала ей, что произошло за время ее отсутствия.

Оказалось, что Пабло уехал с друзьями в Акапулько. О Розе же ничего не было слышно.

Роке, с улыбкой наблюдавший, как Эдувигес радуется приезду своей любимицы, предположил, что о Розе может что-нибудь знать Дульсина Линарес.

Но кормилица, ахая и причитая, рассказала им, что у Дульсины Линарес дела плохи: она попала в тюрьму за то, что пыталась убить любовницу мужа.

Паулетта и Роке еле пришли в себя от изумления.

Паулетта поинтересовалась, женился ли Рикардо на ее кузине Леонеле.

Эдувигес ответила, что, по словам Селии, служанки Линаресов, они расстались, а Рикардо Линарес помирился со своей прежней женой.

Услышав это, Паулетта радостно встрепенулась:

— Ты слышишь, Роке?! Да ведь его жена — Роза Гарсиа, моя дочь!

— А говоришь, никаких новостей! — шутливо упрекнул Эдувигес дон Роке.

А Паулетта уже мчалась к телефону, чтобы позвонить Линаресам.

В этой квартире можно было чувствовать себя как в Мансанильо: никто не мог помешать им. Лежа на кровати в задернутой шторами уютной спальне, они тихонько разговаривали.

Розу интересовало, как «жаба» отнеслась к тому, что Рикардо и Роза снова вместе.

— Как отнеслась? Покорно, — ответил Рикардо. — А что ей остается?

— А Леопарда?

— Леопарда полиняла! Они рассмеялись.

— А Кандида и Рохелио?

— Они очень рады.

Было уже поздно. Розе нужно было уходить: матушка Томаса ни за что не уснет до ее возвращения. Горячо поцеловав Рикардо на прощанье, она попросила его не занимать завтрашнего вечера.

— А что будет завтра вечером? — почему-то встревожен-но спросил Рикардо.

Она ответила, что в кафе дон, а Фелисиано будет праздноваться день рождения Эрлинды.

— Какой ты забывчивый — я ведь тебе говорила!

— Я думал, это будет днем, — растерянно сказал он. Она удивилась: как же это может быть днем, когда они

все работают?

— И пожалуйста, не говори, что у тебя дела. Там будет совсем немного людей, и Линда на нас рассчитывает.

У Рикардо был смущенный вид. Он сказал, что ему очень жаль, но завтра вечером он занят. И не может отменить назначенное дело.

— Какое дело? — явно огорченно спросила Роза.

Он ответил, что речь идет о контракте, который даст им возможность безбедно существовать. Да. Завтра у него ужин с тремя господами, которые специально прилетели из Нью-Йорка.

Розе хотелось, чтобы Рикардо объяснил ей, в чем суть этого важного дела. Но он ответил, что эти заботы — не для ее головки.

— Считаешь меня тупой? — обиженно спросила она. Он ласково погладил ее по голове.

— Нет, нет и нет, я не думаю так, но это слишком сложные дела, чтобы я мог объяснить их тебе. Мне бы очень хотелось, чтобы ты была там рядом со мной. Но, увы, это невозможно. Зато мы будем вместе и послезавтра, и все ночи, и все дни!

Телефон звонил уже долго. Но Дульсина распорядилась не снимать трубку, потому что была уверена, что это опять звонит лиценциат Роблес.

Рохелио соглашался с ней.

— Не хочется терять такой барыш — вот он и названивает. Дульсину, однако, обидело такое предположение брата.

— Барыш? А я думаю, что его самолюбие задето тем, что от него ушла женщина.

Рохелио неосмотрительно махнул рукой:

— Дульсина, Роблеса женщины не интересуют.

— Это тебя они не интересуют! — вспылила она. Снова зазвонил телефон, и Леопольдина, то ли не

слышавшая распоряжения не отвечать на звонки, то ли не сдержавшая своего любопытства, сняла трубку. Дульсина не успела раскрыть рот, чтобы отругать ее, как Леопольдина протянула ей трубку:

— Вас спрашивает сеньора Паулетта Мендисанбаль. …После всех светских расспросов, после сочувствия, выраженного Паулеттой Дульсине по поводу ее ужасных испытаний, после сообщения Дульсины, что она будет разводиться с Федерико Роблесом, оказавшимся негодяем и подонком, — после всего этого Паулетта получила наконец возможность задать вопрос о Розе Гарсиа. Не знает ли Дульсина, где ее можно найти?