Миланская роза - Модиньяни Ева - Страница 75

Розе приходили в голову жуткие мысли; она вообразила, как убьет детей, а потом покончит с собой. Она представила себе смерть и решила, что конец не так уж страшен, ведь миллиарды людей до нее встретились со смертью. Неприятно, но нетрудно. Она уловила странную иронию в собственных размышлениях. Подобные мысли, видимо, часто возникают у людей, которым нечего терять. А за ними следует или взрыв гнева, или приступ рыданий, или тупое оцепенение. Где-то она читала: человек никогда не бывает так благороден, как в минуту смерти. Может, никто никогда не верит полностью в приход собственной смерти? Ни тот, кого обрекла на смерть человеческая жестокость, ни тот, кто приговорен природой к естественному концу.

«Между нами и смертью, — подумала Роза, — до последнего мгновения остается ниточка надежды. А потом, — и она улыбнулась в темноте, припомнив давние годы, — а потом мы превращаемся в падающие звезды».

Грузовик свернул направо, и Роза поняла: они выехали на миланское шоссе. Через несколько километров машина резко затормозила и тут же остановилась. Роза едва не упала, но Джулио и Альберто подхватили мать. Проснулся и заплакал Риккардо. Немцы, до этого молчавшие, снова разорались. Градом сыпались приказы и проклятия. Заволновались и солдаты в грузовике, похоже, приказы касались и их.

Кто-то приподнял край брезента. В лунном свете блеснуло дуло автомата, угрожающе повернутое в сторону итальянцев. Почему они вдруг остановились? Собираются расстрелять пленников? Неужели Эггер решил не докапываться до правды?

— Мост взорван! — скорее догадалась, чем поняла немецкие слова Роза.

Она вздохнула с облегчением: по крайней мере быстрый конец избавит их от мук и унижений. «Raub!» и «Schnell!» все поняли без перевода. Слишком часто слышали здесь эти слова, да к тому же миланцы знали их со времен Радецкого.

Выйдя из грузовика, Роза сразу сообразила, где они находятся. Они доехали до Беттолино Фреддо, деревушки у реки Ламбро. Мост действительно был взорван. Майор Эггер, стоя рядом с «Мерседесом», яростно вопил.

Потом вдруг все стихло. Тишина показалась особенно гнетущей. Роза почувствовала, что за зарослями бузины, у пыльной дороги, притаились люди. Из тьмы возникла тень и оказалась за спиной у Эггера. Майор вдруг стал маленьким и жалким. Могучая рука молниеносно сдавила ему шею, а в висок уперлось дуло револьвера.

— Скажи им, пусть бросают оружие, — приказал по-немецки нападавший.

Времени на размышления не оставалось, а майор вовсе не хотел умирать. Жажда жизни и инстинкт самосохранения победили, что по-человечески было вполне понятно.

Немцы подчинились и сдали оружие людям, появившимся из зарослей или вынырнувшим на дорогу из тьмы окружающих полей. Обезоруженные солдаты тут же исчезли в ночи. Неизвестные действовали в полном безмолвии, словно призраки. Грузовик моментально столкнули в воду, и его поглотила вода.

— Домой хочу, — заныл Риккардо.

— Мы спасены, мальчики, — тихо сказала Роза сыновьям. — Скоро мы вернемся домой, малыш, — успокоила она Риккардо.

Роза наконец поняла, что эти люди спасли ее семью от страшной смерти.

— Синьора Роза, синьора Роза, — раздался совсем рядом знакомый голос.

Она повернулась и увидела своего дорогого Клементе. Горячие слезы беззвучно покатились по ее щекам. Казалось, солнце любви, дружбы, жизни растопило напряжение, что сковывало Розу.

— Клементе, ты жизнью рисковал, спасая нас, — прошептала она, обнимая верного друга.

— Да я-то сам ничего не сделал, — смутился Клементе. — Без него вы бы так и остались в лапах у немцев.

И Клементе показал на человека, первым появившегося на дороге. Мужчина подошел поближе, и только тут Роза узнала его.

— Хелло, Роза, рад снова тебя видеть.

В лунном свете перед ней стоял Ричард Тильман.

— Пора нам убираться с дороги, — сказал по-английски кто-то из его спутников.

Глава 6

Казалось, в этот жаркий сентябрьский день уже произошло все, что могло произойти, а конца ему еще не было видно. Риккардо снова заснул на руках у матери.

— Мы свободны, но надолго ли? — спросила Роза у Клементе.

— Нам надо спрятаться в надежном месте, — ответил он.

Клементе вел «Ланчу» с незажженными фарами по проселочной дороге прямо через кукурузное поле. На шоссе они выезжать не решились.

— Если только найдется место, где нас не разыщут немцы, — сказала Роза.

Она говорила, чтобы слышать собственный голос и голос Клементе, чтобы убедиться: она еще жива.

— Найдется такое место, — успокоил ее Клементе.

— Надеюсь, — улыбнулась Роза, чувствуя, что о ней заботятся. — А это что за люди? — спросила она, намекая на вооруженных мужчин, устроившихся на заднем сиденье.

— Хорошие люди, — уверенно заявил Клементе. — Американцы. Летчики.

Розе эти американцы показались похожими на сицилийцев: маленькие, черноволосые, молчаливые. Может, они и были потомками эмигрантов, но по-итальянски не знали ни слова.

— А Ричард ими командует?

И вновь перед глазами ее встало мужественное лицо Ричарда, освещенное светом луны. Как всегда, иронически поблескивали голубые глаза. Прошло три года; они встретились при трагических обстоятельствах, а он по-прежнему рассматривал ее со спокойной наглостью мужчины, уверенного в собственном превосходстве.

— Да, ими командует мистер Тильман, — подтвердил Клементе.

— Они взорвали самолеты?

— Да.

Роза повернулась к американцам и улыбнулась им.

— Давно они здесь? — спросила она.

— Несколько дней, приехали после 25 июля.

— А мне ты ничего не сказал…

— Мы не хотели вас втягивать в это дело.

Из лаконичных ответов верного Клементе Роза попыталась воссоздать картину случившегося. Тильман по приказу союзнического командования и при молчаливом попустительстве правительства Бадольо сколотил боевую группу, куда вошли бежавшие американские летчики-военнопленные. В их планы входило уничтожение самолетов, которыми могли бы воспользоваться немцы. Тильману было известно местонахождение заводов, а тайные укрытия он обнаружил с помощью Пьера Луиджи Дуньяни и Коррадино Летициа, выступивших против своих недавних союзников.

Роза ощущала собственную память как ледяной каток: мысли пролетали и ускользали. Слишком многое случилось за последние дни, и слишком быстро все произошло: нападение немцев, насилие, смерть, освобождение, а теперь вот это ночное путешествие в неведомое.

— Он вернулся, чтобы спасти мне жизнь, — прошептала Роза, стараясь справиться с волнением. — Он заплатил долг…

Клементе что-то пробормотал, осторожно лавируя меж рытвин и ухабов.

— Мне страшно, Клементе, — прошептала женщина ему на ухо.

Роза чувствовала себя брошенным ребенком. Ей хотелось рассказать кому-нибудь все, что она вынесла.

— Ничего не случилось, — сказал Клементе, а у самого ком застрял в горле.

— Он пришел, чтобы спасти меня, но я уже не та, что прежде…

— Все будет хорошо, — сказал Клементе, не отрывая взгляда от дороги.

Розе теперь казалось, будто она заранее предчувствовала события, что нахлынули на нее неудержимым потоком.

— Конечно, все хорошо… — повторила его слова Роза. — Главное — мы живы, — добавила она, хотя жизнь сейчас казалась ей ненужной.

— Он жив, — сказал Клементе, имея в виду Ричарда. — Джулио жив и Альберто.

Простое перечисление имен действовало на Розу лучше, чем любые красноречивые доводы.

— Верно, — согласилась она. — А Пьер Луиджи? А я? Ты же знаешь, что со мной сделали?

— Ничего я не знаю, — сердито ответил Клементе. — И никто ничего не знает.

— Да, конечно, — кивнула Роза.

Она решила, что не стоит добиваться от других ответов на мучившие ее вопросы, искать причины страданий.

«Не мог этот американский нахал появиться пораньше…» — горестно усмехнулась в душе Роза. Она прекрасно понимала: подобные соображения лишены логики и смысла. Но есть ли хоть какая-то логика, какой-то смысл в кровавой и бесполезной жестокости последних дней? Годы и тревоги принесли ей седину; углубились морщины на лбу; легли тени под глазами. А Ричард все такой же. На нем одежда с чужого плеча, но он по-прежнему выглядит ловким и мужественным. Он назвал ее Розой, как в те дни, когда любил. Любит ли он ее до сих пор? И какой смысл ей мучить себя? Прошлого все равно не вернешь. Розе удалось выбраться из пучины стыда, но никто не освободит ее от пережитого.