Любовь всегда выигрывает - Картленд Барбара - Страница 30

— Сэр Маркус сделал мне предложение, — ответила она.

— И это привело вас в такое раздражение, что вы убежали и заставили всех гостей искать вас? Я так волновалась, что думала, умру от разрыва сердца.

— Ах, пожалуйста, мадам, простите меня, — взмолилась Тина. — Меня расстроило не само предложение, а…

— Так что же? — осведомилась герцогиня.

— Он меня поцеловал, — прошептала Тина. — Я сопротивлялась, он такой большой и… Я не могла убежать, пока не вырвалась от него.

Герцогиня выпрямилась.

— Ну и что что поцеловал?! — воскликнула он к — Разве вас раньше никогда не целовали?

— Нет, мадам, это было впервые.

— И это привело вас в панику, — констатировала герцогиня. — Что ж, вам придется привыкать к подобным вещам, ведь как иначе вы выйдете замуж, если не поцелуете человека, который сделает вам предложение?

Тина почувствовала себя очень маленькой и довольно глупой. Если бы ее поцеловал прокаженный или трубочист, она не испытывала бы такого сильного отвращения. А ведь сэр Маркус красив, богат и хочет на ней жениться.

Она опустила голову и призналась:

— Это было глупо с моей стороны.

— Очень глупо, я бы сказала, — отрезала герцогиня. — Что плохого в сэре Маркусе? Должна заметить, молодые женщины добиваются его с тех пор, как он приехал в Лондон. Многие его не любят, но что это значит? Только то, что к нему ревнуют или что он слишком умен и, конечно, одерживает победы, которые не всем по душе. Уверяю вас, дорогая, если вы ищете богатого мужа, то вам стоит принять предложение сэра Маркуса. Он убеждал меня в своей преданности и желании сделать вас счастливой, смягчить с помощью подарков и дружелюбия. Вряд ли есть хоть одна ваша просьба, которую он с готовностью не выполнит!

Тина глубоко вздохнула и грациозно опустилась на колени рядом с герцогиней.

— Теперь я вижу, как была глупа, — тихо промолвила она.

— Не глупы, а скорее невоспитанны, немного диковаты, — поправила герцогиня. — В деревне девушки убегают, а в Лондоне — учатся управлять мужчинами. Более того, позволяют ровно столько фамильярности, сколько хотят принять. Они кокетничают, но держат мужчину на расстоянии. Вы слишком невинны, дитя мое, и, полагаю, слишком плохо знаете мир, в который так внезапно окунулись.

— Простите, — пробормотала Тина. — Я вижу, как была глупа!

Немного неосмотрительны, — еще раз уточнила герцогиня. — Я была вне себя от волнения, и сэра Маркуса мне никогда не приходилось видеть столь встревоженным. — Помолчав, она добавила со смехом в голосе: — Впрочем, это пойдет ему только на пользу! Смею сказать, слишком многие женщины мечтают о его поцелуях и готовы принять все, что он им предложит. Немного сопротивления ему не повредит! — И, добродушно посмотрев на склоненную голову Тины, добавила: — Но вы не должны быть слишком упрямой, дитя мое. Если, конечно, не намерены отказать ему раз и навсегда. Сэр Маркус не из тех, кто очень долго разгуливает под окнами девушки. Он из тех, кто любит штурмовать крепости и брать их!

— Я должна так быстро принять решение? — спросила Тина, заранее зная ответ.

— О нет, — возразила герцогиня, — времени у вас еще полно. Пусть поухаживает за вами месяц или около этого. Вы же не хотите выйти замуж раньше зимы?

Слова старой леди нанесли смертельный удар по надеждам Тины.

— Вы правы, — тихо произнесла она с отчаянием в голосе. — Я вела себя невероятно глупо. Завтра же напишу сэру Маркусу и извинюсь перед ним. Как вы думаете, он простит меня?

— Думаю, вряд ли! Вы полностью отвергли его! — с сарказмом, но смешливо отозвалась герцогиня. — Но все равно, не отталкивайте его слишком далеко! Немного сопротивления раззадорит его, придаст ему силы, хотя сегодня, по-моему, вы стояли у опасной черты. Ни одному мужчине не нравится, когда его выставляют дураком перед гостями. Когда он вернулся без вас, все сразу поняли, что произошло.

— Вы думаете, все догадались?

— Не догадался бы только очень наивный человек! Ну ладно, дитя мое, давайте-ка ляжем спать. Надеюсь, вы усвоили урок? Завтра я попробую научить вас, как заинтересовать мужчину и кокетничать с ним, не допуская вольностей!

— Мне очень хотелось бы этому научиться! — искренне призналась Тина.

— Разумеется, это приходит с опытом, — огорчила ее герцогиня и стремительно взбежала по лестнице, сверкая бриллиантами на гордо поднятой голове.

Тина униженно поплелась за ней, чувствуя себя провинившейся, хотя герцогиня ничем не дала ей этого понять.

Оставшись одна в своей спальне, она заперла дверь и бросилась на постель лицом вниз. Ловушка захлопывается! И она ничего не может сделать! На нее словно обрушилась приливная волна, захлестнув ее, и спасения нет. Тина не плакала, просто лежала, уткнувшись лицом в подушку, и пыталась понять: почему при виде сэра Маркуса ее кидает в дрожь, почему его поцелуи привели ее в такой безотчетный ужас, что и сейчас ей страшно вспоминать о них?

— Есть же на свете и другие мужчины! — прошептала она, и тут же в ее голове возник вопрос: а понравятся они ей больше? Понравилось бы ей, если бы не сэр Маркус, а другой мужчина поднял ее подбородок и прижался губами к ее губам?

Тина снова ощутила его горячие, настойчивые губы. Передернувшись от отвращения, тут же нашла ответ на свой вопрос: ее бросает в дрожь не только от сэра Маркуса, но и от других мужчин, кроме одного. И вдруг, словно озаренная молнией, словно под воздействием какой-то волшебной музыки, она поняла, что боролась с этим не только сегодня, но, казалось, вечность. На свете есть только один мужчина, которого она поцелует по своей воле, прикосновение которого ей будет приятно, о чьих объятиях она мечтает. Мужчина, которому она отдалась бы полностью, потому что любит его всем сердцем!

Глава 9

Берегись этих «шишек», они полностью сумасшедшие, как дьяволы! Дверь в комнату Тины была распахнута, и она отчетливо слышала разговор двух лакеев на лестничной площадке. Она притаилась и сидела очень тихо, пока какая-то невидимая рука не успокоила волнение в ее груди.

Тина писала письмо сэру Маркусу Уэлтону, как велела ей сделать герцогиня. Правда, никак не могла подобрать слова, чтобы выразить благодарность за гостеприимство и чувство вины за причиненную всем тревогу, не давая ему понять, что ей отвратительны его поведение и насильственное внимание.

Но сейчас она моментально обо всем забыла. Тина вскочила и подошла к двери, хотя ноги ее не слушались. Что она скажет лорду Уинчингему? Как встретится с ним теперь, когда осознала, что он для нее значит, когда это чувство нахлынуло на нее, словно шквал?

Она повернулась, подошла к туалетному столику и, посмотрев на себя в зеркало, обрадовалась своей привлекательности, хотя одновременно и испугалась, что блеск глаз и дрожащие губы выдадут ее радость при встрече с ним.

Она любит его! Всю ночь Тина пролежала без сна, снова и снова повторяя его имя, убеждая себя, что это последний штрих в истории ее полного сумасшествия.

Она знала, что не только неправильно, но и абсолютно невозможно из всех людей полюбить мужчину, которому она пытается помочь. Мужчину, который менее чем кто-либо думает о ней как о своей жене. Но что значат слова, если сердце выпрыгивает из груди при мысли о нем, дыхание учащается, а тело вдруг начинает дрожать при одном упоминании кем-то его имени?

— Я должна спуститься и поздороваться с ним, вслух обратилась Тина к своему отражению в зеркале и постаралась изобразить на своем лице не бешеный восторг, а покой и удовольствие. Но бесполезно — на подобную осторожность она была не способна! Забыв о своих благих намерениях, она выбежала из комнаты и суетливо сбежала по лестнице.

Тина знала, где его найти. В мраморном зале она инстинктивно повернула к библиотеке. Именно там они встретились в первый раз; там он впервые подошел к ней. Она подумала, что еще тогда ей следовало все понять.

Она подошла к двери библиотеки и открыла ее. Он как она и ожидала, сидел в большом кресле у камина бледный и очень усталый. В руке лорд Уинчингем держал бокал с бренди, словно с помощью спиртного поддерживал себя, чтобы не упасть в обморок. Тина под бежала к нему, едва касаясь ногами пола.