Книга нечестивых дел - Ньюмарк Элль - Страница 73

Я колебался. Если она не собирается следовать за мной, не сдаст ли меня за награду? Вгляделся в ее лицо и, увидев любопытство, волнение, отчаянное желание лучшей жизни, но никакого зла и вероломства, ответил:

— В Испанию.

— В самом деле?

— Завтра вечером.

Она продолжала покачивать на пальце рясу.

— Мне рассказывали про Испанию. Сестры говорили, там много мавританских замков и зеркальных прудов, апельсиновых деревьев и фонтанов. — Франческа взглянула на свою одинокую кровать, печальное распятие и унылые голые стены. — Я хотела бы поехать в Испанию.

— Отлично, — обрадовался я. — Мы там поженимся.

— Но сначала получи вознаграждение.

— Нет. Я возьму книгу с собой в Испанию.

— Как? Почему?

— Книга не моя. Я еду в Испанию со старшим поваром.

— Подожди. — Ее прекрасные глаза сузились. — Книга поваренная, и ты едешь со старшим поваром. Ты хочешь продолжать заниматься кулинарией? — Франческа покачала головой и отступила еще на шаг. — Нет, мне такая жизнь не нужна. Лучше останусь здесь и подожду богатого кардинала.

— Но…

— Я испытала, что такое бедность. Знаю, как обращаются с бедняками. И не хочу к этому возвращаться. — Ее голос зазвенел, губы задрожали. — Ты обещал, что мы разбогатеем.

— Но в Испании мы будем вместе. Я думал, ты…

Франческа вновь подошла к окну, и ее лицо озарил лунный свет.

— Да, Лучано. Я предпочла бы жить с тобой, а не с каким-нибудь толстым старым кардиналом. Но не получается всегда иметь то, что хочешь. Я не желаю возвращаться к бедности. Не могу.

— Мы не будем бедными.

— Нет? А что, овощной повар в Испании много зарабатывает?

— Я уже получаю пять монет в неделю.

Она состроила ироничную гримасу.

— Пять монет? Целых пять монет?

— Пройдет время, я стану старшим поваром и…

— Продай ее. Какая разница, даже если это поваренная книга? Все хотят ее получить. Отдай тому, кто предложит самую хорошую цену. Тогда мы сможем уехать в Испанию и заживем по-человечески. У нас будет розовая вилла у моря. Со слугами! Нам присвоят титулы и станут приглашать к испанскому двору. Я буду шить самые прекрасные кружевные мантильи, но только для себя. Носить шелковые платья, а у тебя появится карета с белыми лошадьми. Мы станем…

— Франческа!

Она потянулась через подоконник и положила мне на грудь ладонь. Мое сердце билось так сильно, что она, несомненно, почувствовала стук.

— Ты меня больше не любишь?

— Конечно, люблю.

— И я тебя тоже люблю. — Она привстала на цыпочки и потерлась щекой о мою щеку. Двигалась легко, гибко, как кошка. Поцеловала в губы очень, очень нежно и промурлыкала: — Тебе поправилось?

В моей голове прозвучал голос старшего повара: «Покопайся в себе и обрети силу». Я закрыл глаза.

— Не надо.

Франческа поцеловала меня в веки так сладко, что я застонал.

— Разве это не прекрасно, Лучано? А? — Обвела кончиком пальца мои губы, коснулась шеи, влажно дохнула в ухо; желание пронзило меня с головы до пят.

«Покопайся в себе…»

— Я люблю тебя, Лучано. Если захочешь, у нас будут дети. Мы прекрасно заживем вместе. — Она легонько куснула меня за мочку уха, погладила по волосам и стала нашептывать слова, которые я мечтал услышать от нее с самого первого раза, как увидел. — Я поеду с тобой и дам тебе все, что ты пожелаешь. — Она положила голову мне на плечо. Я ощутил запах мыла и свежевыпеченного хлеба, и желание затмило все остальные мысли.

— Ты правда поедешь со мной?

— Да.

Вот оно — сбылось!

Ее голосок стал бархатным.

— Только продай книгу.

Я начал прикидывать, как это сделать, чтобы не навредить старшему повару. Какая мне разница, кто будет главенствовать — Венеция или Рим? Книгу я смогу заполучить. Он уже дважды за вечер давал мне ее в руки. Он мне доверяет. Самое трудное посадить его на корабль, не причинив вреда и без книги. Попрошу Доминго мне помочь. Пусть подержит старшего повара, пока я буду его связывать. А Марко поможет отнести на корабль, если я предложу ему часть вознаграждения. Мы заткнем ему кляпом рот, чтобы он не шумел. Неприятная мысль, но так по крайней мере он окажется в безопасности. Затем я отправлюсь в дом его свояченицы и сообщу синьоре Ферреро, где ее муж. Семья сможет присоединиться к нему — это лучше, чем прятаться в горной Аосте.

Когда все они будут в безопасности, я смогу поладить с Ландуччи. Конечно, ему доверять нельзя. Я сообщу ему о книге по цепочке безымянных курьеров. Может, монахиня отнесет запечатанный конверт, полагая, будто это церковные дела, а на самом деле в нем окажется предложение купить книгу. В письме я потребую, чтобы половину денег Ландуччи принес на отплывающий в Испанию корабль. Нет, нельзя, чтобы он знал, куда я уезжаю. Пусть лучше доставит деньги на корабль, отплывающий в Константинополь, или в какой-нибудь трактир в воровском районе. Другую половину я соглашусь получить, когда книга будет у него. Надо справиться, когда корабли отплывают из Венеции — все должно быть очень точно рассчитано.

Я получу место на судне и попрошу матроса сообщить Ландуччи, где он найдет книгу и куда принести оставшуюся сумму. Записки напишет Франческа, а я спрячу книгу в самом глухом уголке Венеции. Остаток денег мы забирать не станем — там нам, конечно, устроят засаду. Но и половины будет довольно. К тому времени, когда Ландуччи найдет книгу, мы с Франческой окажемся в море на пути в Испанию, а затем отправимся в Новый Свет. Да, все это возможно.

Наступила почти полная тишина, только в ушах раздавался шепот Венеции, этой продажной шлюхи: «Соглашайся, соглашайся, соглашайся…» Но тут я услышал голос старшего повара: «Ты можешь стать лучше».

И взглянул в озаренное надеждой лицо Франчески.

— Что скажешь, любовь моя? — спросила она.

— Не могу.

Девушка отпрянула и топнула ногой.

— Нет! Я этого не перенесу. Ты нашел способ соединить нас и не хочешь этим воспользоваться?

— Но я пошлю за тобой.

— Чтобы я жила там, как крестьянка, в какой-нибудь испанской лачуге? Если бы меня к этому влекло, я не отправилась бы в монастырь.

Франческа сцепила ладони и заговорила тихим, умоляющим голосом, но я различил в нем нотки отчаяния.

— Лучано, это всего лишь книга. Поваренная книга. Продай ее, и я поеду с тобой куда угодно! — Она подняла на меня глаза. — Мы будем счастливы.

— Франческа! — Я охватил ее лицо ладонями и провел пальцем по волосам. — Нам не обязательно быть богатыми. Я тебя люблю. Буду защищать и заботиться о тебе! — Я привлек ее к себе, жадно, страстно поцеловал, а затем отстранился и заглянул в глаза. Ее губы припухли и сделались как будто мягче. — Мы можем стать счастливыми такие, как есть, — сказал я.

Она хотела покачать головой, но я не позволил.

— Ты пытаешься сбить меня с толку.

Мы долго-долго смотрели друг на друга. Лунный свет коснулся ее глаз, и они блеснули медным отсветом. И тут я понял, что Франческе не приходило в голову, что счастье возможно, если жить честной, простой жизнью. Она задумалась об этом, мысль пронеслась в ее голове, отразилась на лице и исчезла.

— Ты мечтатель, Лучано. Бедняки не могут испытать счастье. Но если ты продашь ради меня книгу, я буду любить тебя вечно.

Я вспомнил, как старший повар утверждал, будто нет такого средства, которое бы заставило девушку меня полюбить. И простонал:

— Ох, Франческа!

Идеальное существо, которое я обожал, существовало только в моем воображении, как демоны, страшившие в темноте. Девушка, молившая меня у окна, была красивой, но не отважной. Совершенное творение моей фантазии оказалось не реальнее формулы изготовления золота и бессмертия.

В третий раз в жизни я испытал потребность помолиться. Поднял вверх глаза, потому что так поступали другие, но увидел только пустое ночное небо. Но затем вспомнил: «Не смотри поверх, смотри внутрь», — и подумал: «Пожалуйста, укрепи меня!» — но на этот раз закрыл глаза и попытался обрести силу в себе самом.