Прикосновение любви - Картленд Барбара - Страница 34

— Я оказался прав. Должен сказать тебе, моя дорогая, что ни одна женщина в здравом уме не наняла бы в гувернантки такую обворожительную девушку, как ты. В противном случае ее душевному покою навсегда бы пришел конец!

И снова Тамару поразило, какой теплотой и мягким юмором были окрашены слова герцога.

Из ее глаз лились слезы. Боясь, что еще немного — и она разрыдается в голос у его ног, Тамара с такой силой вцепилась в крышку сундучка, что у нее даже побелели пальцы.

— С каждым днем твой образ все глубже и глубже проникал в мое сердце, — нежно произнес герцог. — Вскоре я уже считал минуты, не в силах дождаться мгновения, когда снова увижу тебя… Ты помнишь, в то время я часто уезжал из дому? Я силой заставлял себя это делать, боясь, что не сумею совладать со своими чувствами.

Он снова улыбнулся и добавил:

— Ты даже не представляешь себе, сколько бессонных ночей я провел, ворочаясь в постели и думая о тебе! Я страстно желал тебя, но чувствовал, что ты меня ненавидишь…

— Но почему… ты был так уверен в этом?.. Этот вопрос вырвался у Тамары помимо ее воли.

— Дело не в том, как ты со мной разговаривала. Красноречивее слов были твои глаза! — ответил герцог. — Мне кажется, я никогда не встречал женщину с такими выразительными глазами…

Он помолчал немного, а потом добавил задумчиво, как будто вспоминая что-то:

— А когда я заглянул в них, лежа на одре болезни, я увидел в твоих глазах нечто совсем другое…

Он снова на мгновение замолчал, а потом произнес тем же проникновенным тоном:

— Тогда я впервые подумал, что что-то для тебя значу. А когда ты пришла в синий салон, я уже был уверен, что ты любишь меня!

Тамара ничего на это не сказала. Подождав с минуту, герцог спросил:

— Или я ошибался? О, моя дорогая, не мучь же меня, скажи, что я не ошибся!..

Наступила пауза. Больше всего на свете Тамаре сейчас хотелось броситься в объятия герцога. Но она понимала, что не должна обманывать любимого человека.

Герцог ждал ответа. Тамара собралась с духом и после недолгого колебания произнесла еле слышно, стараясь, чтобы он по голосу не догадался, что она плакала:

— Я действительно люблю тебя… И все же должна… уехать…

— Почему? — снова повторил герцог тот же вопрос.

— Этого я не могу тебе сказать…

— Нет, ты просто обязана сказать, в чем дело! Представь себе, что я буду чувствовать, если ты вдруг возьмешь и так внезапно уедешь? Ведь тогда я до конца своих дней буду мучиться вопросом — какой именно из моих многочисленных пороков так отпугнул тебя!..

— Нет, что ты!.. — еле сдерживая слезы, пролепетала Тамара. — Дело вовсе не в твоих пороках… Речь идет о моих…

— О твоих? — изумленно переспросил герцог. — Но в чем же ты повинна, моя драгоценная? Какое такое преступление ты могла совершить, что даже мне не хочешь сознаться?

Тамара догадалась — он думает, что причина самая незначительная, а в действительности она просто решила сбежать.

— Прошу тебя, поверь тому, что я говорю! — взмолилась она. — Причина вполне серьезная, и она кроется вовсе не в твоих словах или поступках… Она касается лишь меня, меня одной!..

— Подойди ко мне, Тамара!

Девушка отрицательно покачала головой.

— Но я прошу тебя подойти ко мне.

— Пожалуйста, оставь меня! — плача, проговорила она. — Если ты и в самом деле любишь меня… не делай наше расставание еще тяжелее… Забудь меня!

— Ты считаешь, что это возможно? — с горьким смешком поинтересовался герцог. — Я же не мальчик, Тамара, который влюбляется и остывает по несколько раз на дню, не придавая этому серьезного значения! Я — взрослый мужчина и люблю тебя так, как еще никогда в жизни не любил!..

После этих слов слезы снова градом покатились из глаз Тамары.

— Но я-то недостойна твоей любви!..

— И поэтому решила уехать?

Она молча кивнула, не произнося ни слова.

— Ну что заставляет тебя снова и снова твердить эту глупость? — в сердцах вопросил герцог. — А может быть, ты уже любила кого-нибудь?

В его голосе слышалась такая неприкрытая ревность, что Тамара, не в силах смириться с тем, что ему пришла в голову эта мысль, быстро возразила:

— Нет, у меня никого не было… и никогда не будет…

— И теперь, после того как я услышал от тебя такие слова, неужели ты всерьез полагаешь, что я позволю тебе уйти?

— Но я должна! — в отчаянии повторила Тамара.

Снова наступило молчание. И вдруг девушка почувствовала, что сильные руки герцога подняли ее с пола. Это было так неожиданно, что она даже вскрикнула.

Он повернул ее к себе и с такой силой обнял, что Тамаре не оставалось ничего другого, как спрятать зардевшееся лицо у него на груди.

— Я прошу — нет, я просто умоляю тебя, Тамара, довериться мне! Я должен знать, почему ты вдруг решила уехать. Если ты и вправду относишься ко мне так, как говоришь, как же ты можешь допустить, чтобы мы расстались?..

Почувствовав, что она вся затрепетала в его объятиях, он с тихой нежностью добавил:

— Скажи же мне, родная, что за тайну ты скрываешь?

— Ты рассердишься… — еле слышно пролепетала Тамара.

— Сомневаюсь, — возразил герцог. — Раньше мы оба и вправду частенько сердились друг на друга, но, как ни странно, это лишь усилило мою любовь к тебе!

— Дело совсем в другом… Если я расскажу тебе правду, ты и знать меня не захочешь!

Она почувствовала, как руки герцога теснее сомкнулись у нее на талии.

— Я предпочту выслушать самую суровую правду, чем потерять тебя.

— Когда ты ее услышишь, ты, напротив, предпочтешь потерять меня…

— Ты так в этом уверена? — спросил он и вновь в его голосе послышалась характерная усмешка.

Тамара собралась с духом и высвободилась из объятий герцога.

— Хорошо, я расскажу тебе все, — сказала она, запинаясь, — но ты должен обещать, что… не прикоснешься ко мне, пока я не кончу…

— До этих пор — да, а за дальнейшее не ручаюсь, — шутливо произнес он.

Тамара взглянула на герцога, но его глаза светились такой любовью, перед которой она не могла устоять. Боясь, что в таком состоянии ей будет трудно вести рассказ, девушка поспешно отвернулась.

Так же, как прежде герцог, она подошла к окну и невидящим взором уставилась на залитый солнцем парк.

Она не могла рассмотреть ни отдельных деревьев, ни озера — все застилали слезы, — но своим голосом она наконец сумела овладеть и после некоторой паузы тихо, но вполне внятно произнесла:

— Это я написала тот роман…» Герцог-оса «.» Т.С.«— это мои инициалы…

Хотя Тамара сказала это едва слышно, ей на минуту показалось, что ее слова прозвучали, как гром, и эхом отдались в небольшой комнате.

Затем наступила гнетущая тишина. У Тамары даже зазвенело в ушах. А может быть, то был стук ее собственного сердца. Теперь, когда герцог знает все, сказала она себе, он немедленно уйдет.

Да, он выйдет из этой комнаты. Хуже того — он навсегда уйдет из ее жизни.

Вот сейчас за ним закроется дверь, и это будет означать конец всему.

Но почему же он медлит? Тамаре захотелось подбежать к нему, опуститься на колени, умолять, простить ее и остаться! Чтобы не совершить такого безрассудного поступка, девушка с силой вцепилась в подоконник.

И вдруг герцог заговорил, причем совершенно не таким тоном, которого она ожидала:

— Ты знала, что твой роман содержит клевету?

— Д-да…

— И что он оскорбителен?

— Д-да…

— И непристоен?

— Д-да…

— Ты хотела причинить мне боль!

— Не совсем так, — возразила Тамара. — Я ненавидела тебя потому, что твой отец так дурно думал о… моей сестре… Я считала, что и ты думаешь так же.

— Значит, это был акт возмездия?

— Д-да.

— Но ты не могла не понимать, что кто бы ни прочел твой роман — я сам или мои друзья, — они непременно узнают меня в герое.

— В моей книге реальность переплелась с вымыслом. Я много слышала о тебе, вот и придумала некоего порочного герцога… Мне представлялось, что таким образом я мщу тебе за страдания, перенесенные твоим братом и моей сестрой…