Дороги и сны - Панкеева Оксана Петровна - Страница 71

Стоп! А кто сказал, что советник Шеллар просто так околачивается при высочайшей персоне господина наместника? Кто поверит, что его бывшее величество не сообразил еще пару лун тому назад все то, до чего додумалась даже Ольга? И то, что ее не порвали на части в первый же вечер, а ведут с ней философские беседы, – разве не заслуга Шеллара? Ведь наверняка он уже не первый день претворяет в жизнь давно рассчитанный план, незаметно капая на мозги впечатлительному юному начальнику, потихоньку подминая его под свое влияние. И Ольга, скорее всего, тоже включена в этот план, подсчитана и размечена, как очередная капля, предназначенная упасть на бронированное темечко несчастного птеродактиля. Вот только знать бы, чего ожидает от нее Шеллар? Какого именно воздействия? Ну сказки сказками, это понятно, а вот более конкретный вопрос: отдаться, как только попросит, или ломать из себя неприступную принцессу?

Может быть, расчет состоит как раз в том, что Харган, ненавязчиво обработанный хитрым советником, и вовсе не настроен на секс? Может, он и вправду так устает, а может, его настращали возможными последствиями… Но зачем тогда укладываться в одной постели? Или он просто выжидает, приручает, хочет попробовать себя в роли соблазнителя? Может, ему подкинули идею, что так интереснее, что силком завалить любой дурак сможет, а вот добиться взаимности – это высший пилотаж, для избранных? Такая идея вполне может заинтересовать, из любопытства или из тщеславия…

Чего же ожидает от нее король? Как ей себя вести, что сделать, чтобы ничего не испортить и как-нибудь помочь? С этими мыслями Ольга незаметно уснула.

Глава 11

Я не сдвинусь с места, пока мне кто-нибудь не объяснит, что здесь происходит. Объяснение можно начинать прямо сейчас.

Общеизвестный перл народной мудрости, гласящий, что нет худа без добра, долгое время раздражал и даже бесил нервного товарища Кантора, убежденного, что добро само по себе, а зло – отдельно, а все это псевдофилософское словоблудие есть малодушные и не особо действенные попытки самоутешения.

Придя в некоторое согласие с окружающим миром и собственным существованием, Кантор это свое убеждение пересмотрел и почти уж согласился с мудрым народом, как вдруг грянуло такое невообразимое худо, что искать в нем добро было бы кощунством. Он опять почти было вернулся к прежней точке зрения, но вчерашние события вновь внесли разлад в сложные отношения мудрого народа и вредного мистралийца.

Это надо же было так топорно сработать, чтобы какой-то совершенно незнакомый мальчишка, видевший его пару раз мельком, за один вечер почти правильно разобрался, кто убил и за что! Да будь в местной полиции хоть пара таких мальчиков, потерявший квалификацию убийца давно бы уже… впрочем, Настя говорила, здесь не вешают…

В любом случае хорошего мало. Однако сказать, что его нет совсем, было бы неправильно. Полиция ищет несуществующую багларскую банду, причем, как уверяет Виктор, ищет без особого энтузиазма. Окажись пострадавшие почтенными законопослушными горожанами, стражи порядка действовали бы живее и энергичнее, а поредевшие ряды шмякунов, по их мнению, не такая уж потеря для общества. Скорее всего, криворукому мстителю и в самом деле ничто не грозит. Но вот папе этого никто не скажет. Наоборот, самое время отыскать заботливого родителя и, честно глядя в его бесстыжие глаза, сообщить: «Папа, я убил пять человек и еще троих покалечил, меня ищет полиция, мне больше нельзя здесь оставаться. Забери меня домой, пожалуйста». Сразу и сказки кончатся, и недостижимый Толик найдется.

Исполненный радужными мечтами о возвращении домой и грядущей мести, Кантор шагал через чужие сны, но отчего-то никак не мог отыскать нужный. Папа в этот момент то ли не спал, то ли умело прятался, ибо надоело отнекиваться и обещать «когда-нибудь потом».

На всякий случай Кантор поискал сон Шеллара – а вдруг все-таки спит да что-нибудь полезное скажет? – но деятельный советник в такое время еще сидел, поди, за своими бумажками или торчал из окошка, вампиров считая.

Выбрав первый попавшийся сон без беготни и стрельбы, заскучавший Кантор уселся на скамейку в темном парке и задумался – куда бы еще податься. Если и папа, и Шеллар еще не спят, самым разумным было бы подождать. Должны же они хоть когда-нибудь лечь. А вот до тех пор можно либо сидеть на этой скамейке и маяться бездельем, либо… навестить еще кого-нибудь из знакомых, чем не занятие! Только вот кого?..

Маги отпадают сразу – у них сны по-другому устроены, здесь их не отыщешь. Жак… Нет, все, что ему надо, он уже и так знает, а при личной встрече непременно утешать начнет, кому нужно такое счастье. Да и, скорее всего, Жака с его волшебной дыркой тоже можно отнести к магам, и как раз потому его и не удавалось разыскать до сих пор. Амарго обязательно поучать примется. Может, Карлоса навестить? Подбодрить хоть немного, бедняга, наверное, опять в депрессии, хоть бы не запил с горя… С другой стороны, у Карлоса и без того утешителей хватает, а вот бедного маэстро Диего он непременно сочтет нуждающимся в сочувствии… Проклятье, да есть на этом свете хоть один знакомый, к кому можно сунуться в гости, не рискуя нарваться на соболезнования и жалостливые взгляды? Ну кроме Флавиуса, разумеется, встречаться с ним у Кантора никакого желания не было.

И тут его осенило. Не иначе Флавиус напомнил. Есть, есть на свете один старый циник, не склонный жалеть и развозить сопли. Может быть, он даже и не знает ничего, так было бы еще лучше. Ну а если и знает, все равно с утешениями не полезет.

Вот его-то и стоит навестить! Может, даже расскажет чего полезного. Отчего бы во сне и не поделиться служебными тайнами со старым знакомым?

Кантор сорвался со скамейки, то ли напугав, то ли разочаровав проходящую мимо девицу, и бодро зашагал в нужном направлении.

Сон мастера Тедди так же мало напоминал о его профессии, как и его облик. Впрочем, чему тут удивляться – толстяк всегда честно выполнял свою работу, но никогда не выносил ее за пределы служебных помещений и уж тем более не пускал в свои сны.

Посреди огромного, украшенного гирляндами и флагами зала стоял на возвышении небольшой стол, за которым и восседал главный герой и хозяин происходящего. Тедди был спокоен и благодушен, как всегда, и Кантора пока не замечал. Напротив напряженно застыл его величество Шеллар, пристально уставившись на что-то на столе. Кантор хотел было протолкаться через окружавшую помост толпу, но бросил взгляд на противоположную стену, на фоне которой невидимый маг передвигал огромные фантомы-карты, и едва не расхохотался, поняв, где находится. В зале проходило состязание века по «Битве магов» – финал чемпионата континента, мастер Тедди против его величества. Судя по раскладу, Шеллару оставалось трепыхаться не более пары ходов.

Что ж, не стоит портить мечтателю такой сладкий сон. Пусть хоть в собственных грезах разок выиграет. В реальной жизни – Кантор был уверен – Шеллар сделал бы этого чемпиона вчистую.

Король сбросил разбитые войска в отбой и перевернул три новые карты.

Зал зашевелился. Кто-то из болельщиков невежливо присвистнул.

Тедди на глазах скис и обреченно уставился в свои карты.

Кантору стало любопытно, что сказала бы на это мэтресса Татьяна. Саша говорила, что сестра замечательно толкует сны. Не пророческие, которые предсказывают и предостерегают, а обычные, по которым можно судить о людях – чего они хотят, чего боятся, о чем думают. Интересно, в самом деле, почему Тедди снится эта игра, в которой он неожиданно продувает финал только из-за того, что королю вдруг пришла карта?

Дождавшись, когда победителя унесут ликующие болельщики (среди которых мелькнул и Элмар), Кантор все-таки пробрался к огорченному палачу.

– Не расстраивайся, Тедди, – с усмешкой приветствовал он беднягу. – Это всего лишь сон. Может, в жизни ты бы и выиграл.