Тайный поцелуй - Картленд Барбара - Страница 26

Но затем Лалита начала беспокоиться, что в действительности все совсем не так просто, как ей представлялось. Поэтому, услышав шаги лорда Хейвуда, медленно возвращающегося обратно, она почувствовала, что вся дрожит от волнения.

Не в состоянии взглянуть ему прямо в лицо из страха увидеть там презрение и негодование, Лалита наклонилась и стала собирать разложенные по полу рисунки.

Она услышала, как он вошел и закрыл за собой дверь, но не подняла головы.

Лорд Хейвуд подошел к ней и встал всего в нескольких футах. Лалита поняла, что он ждет, когда она взглянет на него.

— Я полагаю, вы отдаете себе отчет в том, что вы натворили! — жестко произнес он, и она услышала в его голосе явное осуждение.

— Я думала... Я хотела... помочь вам.

— И для этого вовлекли себя в еще более сложную и запутанную ситуацию, чем до сих пор!

— Но я... не вижу, как это может... повредить мне.

— Не будьте идиоткой! — вспылил лорд Хейвуд. — Вы представляете себе, что произойдет, когда моим друзьям сообщат, что я женился, и они захотят меня поздравить!

— Ну... вы тогда скажете... что это была шутка и вы просто хотели посмеяться над леди Ирен, — тут же нашлась Лалита.

Лорду Хейвуду такое объяснение не показалось достаточно остроумным и уж тем более разумным. К тому же он был уверен, что вся эта история будет иметь серьезные последствия.

Он подошел к окну и встал там спиной к Лалите, уставившись на затягивающееся тучами небо, словно это помогало ему обдумать ситуацию.

— Если я... сделала что-то, что может вам повредить... — тихо сказала девушка, — тогда я... сейчас же покину ваш дом.

— И все же я совершенно не понимаю, зачем вы это сделали, — со вздохом признался лорд Хейвуд.

— Картер сказал мне... что вы... были рады, когда... расстались с ней в Париже, — запинаясь, выдавила она из себя.

Картер не имел никакого права говорить подобные вещи, — раздраженно бросил лорд Хейвуд.

— Но ведь это — правда?

— Я не собираюсь обсуждать это с вами.

— Но... она не подходит вам... если вы думали жениться на ней!... Она... дурная женщина!

— Откуда вы можете знать? — холодно спросил лорд Хейвуд.

— Но я знаю! Она плохая... злая... я могу поклясться, что она недостойна вас! И теперь, когда она так разозлилась, она... постарается навредить вам, если сможет.

Лорд Хейвуд ничего не ответил, но подумал, что Лалита, к сожалению, права, однако не в его силах было предотвратить месть этой фурии.

Сейчас он был слишком смущен и вместе с тем ошеломлен произошедшим, чтобы объясняться с Л элитой. Но на самом деле он действительно был рад избавлению от Ирен.

Все получилось слишком неожиданно, слишком легко и просто, но мысль о том, что это произошло при участии Лалиты, приводила его в ярость, и он вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

...Лалита сидела, уставившись на рисунки, разложенные возле ее ног на полу, ничего не видящими, полными слез глазами.

Ведь она хотела только помочь ему.

Она попыталась защитить его от леди Ирен, которую еще до своей встречи с ней считала очень дурной женщиной. Теперь же Лалита была совершенно уверена, что леди Ирен даже хуже, чем она о ней думала. Эта красавица была исчадием ада!

Лалита всем своим существом ощущала зло, которое распространяла вокруг себя эта женщина. И в этом леди Ирен была похожа на ее дядю.

Девушка вспомнила волну ненависти и злобы, исходившей от него, когда он настаивал на браке с его сыном Филиппом. Нечто похожее она почувствовала и сейчас в присутствии этой красивой, но злой и коварной женщины.

И Лалита была уверена, что должна была спасти лорда Хейвуда от этой ведьмы, которая, без сомнения, могла лишь разрушить ему жизнь и погубить его душу.

Думая о нем, Лалита была уверена, что, несмотря на его сдержанность, он, как и подобало в ее представлении храброму, благородному человеку, хранил в душе верность самым высоким идеалам.

В то утро, когда они вместе работали в часовне, она думала, что только по-настоящему благородный человек, свято верящий в бога, способен с таким рвением возрождать это святое место.

«Он должен жениться, — сказала себе Лалита, — только на женщине, которая будет вдохновлять его на рыцарские подвиги, достойные монахов, построивших это аббатство во славу божию».

Ей казалось, что именно дух прежних обитателей аббатства помог ей защитить лорда Хейвуда. И пусть он сейчас сердит на нее, но очень скоро обязательно поймет, почему она сделала то, что сделала, и что благодаря ей он избавился наконец от леди Ирен.

«Я ненавижу ее!» — сказала сама себе Лалита, вспоминая с болью в душе, как хорошо им было вместе, пока не появилась она.

Эта красавица принесла с собой мрак и ощущение опасности в это мирное прекрасное место. Лалита чувствовала, как тяжело ей стало на душе. Даже запах чужих духов показался ей зловещим. И, словно присутствие этой женщины отравило сам воздух в комнате, девушка быстро подошла к приоткрытому окну и распахнула его настежь, впуская воздух.

Она почувствовала, какая жара воцарилась снаружи, и заметила, что все небо затянуто тяжелыми грозовыми тучами.

«Кажется, собирается дождь, — мстительно подумала Лалита. — Надеюсь, что ее светлость как следует вымокнет по дороге в Лондон».

Лалита и сама понимала, что это была по-детски глупая, злорадная мысль, но она принесла ей некоторое удовлетворение.

Главное, что ее тревожило сейчас, это гнев его светлости. Он очень рассердился на нее, и теперь она не знала, сможет ли вновь вернуть те счастливые мгновения, когда им было спокойно и хорошо вместе.

— Боже, пожалуйста, помоги мне еще немного, — прошептала она, молитвенно сложив руки.

Но мрачное предчувствие все больше угнетало ее, и с каждой минутой тяжесть, которую она чувствовала на сердце, становилась все невыносимей.

Лалита взглянула на серое небо.

— Пожалуйста... О, пожалуйста, — шептали ее губы.

Но ни один солнечный луч не пробился сквозь тяжелую завесу облаков в ответ на ее страстную мольбу.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Лорд Хейвуд лежал в постели, погруженный в свои мысли, и почти не обращал внимания на невыносимую духоту.

Прежде чем лечь спать, он откинул портьеры и открыл окно пошире, но и это не помогало. За день воздух раскалился так, что было трудно дышать. Однако теперь, с наступлением темноты, казалось, стало еще хуже. Душный тяжелый воздух казался плотным, почти осязаемым. Все застыло в неподвижности, как обычно бывает перед сильной грозой.

Однако мысли лорда Хейвуда сейчас были полностью поглощены тем, что произошло недавно в кабинете. Этот инцидент полностью вывел его из себя. Думая о Лалите, вспоминая ее огромные испуганные глаза, с мольбой обращенные к нему, он испытывал жгучий стыд, так как понял с запоздалым раскаянием, что просто вылил на нее свое раздражение и гнев, вспыхнувшие в нем при виде леди Ирен.

Оставив Лалиту в кабинете одну, он отправился на длительную прогулку по окрестностям.

Страдая от едва переносимой духоты, он все же сумел несколько успокоиться и привести в порядок свои чувства и эмоции.

Лорд Хейвуд понимал, что перед ним возникла совершенно новая проблема, еще более запутанная, чем все прежние. И хотя он и раньше беспокоился за Лалиту и чувствовал, что несет за нее ответственность, теперь лорд Хейвуд понимал, что положение, в которое она себя поставила, обязывало его что-то для нее сделать.

Весь вопрос только состоял в том, .что именно он мог сделать в сложившейся ситуации.

Лорд Хейвуд был совершенно уверен, что после того, как леди Ирен возвратится в Лондон, история о том, что он скоропалительно женился неизвестно на ком, получит самую широкую огласку.

Она не принадлежала к числу тех женщин, которые предпочитают молча переживать свои страдания. Он был уверен, что леди Ирен сделает все от нее зависящее, чтобы привлечь на свою сторону всех знакомых. Изображая себя в роли невинной, оскорбленной жертвы, она непременно попытается убедить их, что лорд Хейвуд бессердечный и вероломный обманщик.