Вальс сердец - Картленд Барбара - Страница 25

До свадьбы предстояло сделать еще очень много, и всем этим занимался Миклош.

Отцу Гизелы он посоветовал поторопиться с женитьбой и сделать это без лишней огласки, пока его еще не начали осаждать толпы поклонников и репортеров. На гражданскую церемонию, которая проходила в гостиной отеля «Захер», прибыл сам мэр города Вены.

В его присутствии Пол Феррарис и Алиса Мил-форд заключили брак и стали мужем и женой.

Это заняло всего несколько минут, а через два дня, когда Пол почувствовал себя достаточно окрепшим, их обвенчал капеллан в церкви английского посольства. Миклош и Гизела стали единственными свидетелями этой тихой и трогательной церемонии.

После этого Миклош уехал в Венгрию, чтобы начать подготовку к собственной свадьбе.

– Если ты не приедешь как можно скорее, – предупредил он Гизелу, – мне придется вернуться и выкрасть тебя отсюда! Когда тебя нет рядом, я не могу быть уверен, что ты не исчезнешь и мне не придется рыскать ночами по дремучим лесам в поисках моей прекрасной нимфы.

– Я приеду, как только смогу, – ответила Гизела. – Но, милый, мне нужно заказать себе новые платья. Я не могу ударить в грязь лицом перед твоими утонченными родственниками, которые одеваются у парижских кутюрье.

Она в точности повторяла его слова, и Миклош, рассмеявшись, сказал:

– Я буду боготворить тебя, даже если ты будешь одета в лохмотья. Но я знаю, как много значат для женщин изысканные туалеты. Оставайся в Вене, но помни, что я не согласен ждать даже минутой больше недели!

Гизела протестующе вскрикнула и хотела сказать ему, что это невозможно, что никто не в состоянии сшить платья всего за неделю, но не успела, потому что Миклош опять закрыл ей рот поцелуем. Он объяснил ей, что, пока они не станут одним целым, он не успокоится.

К счастью, леди Милфорд знала в Вене отличных портных, к которым и обратилась Гизела.

Швеям пришлось корпеть над ее нарядами по двадцать четыре часа в сутки, но она обещала хорошо им заплатить и чуть больше чем через неделю стала счастливой обладательницей великолепных туалетов. Теперь она могла со спокойной душой ехать в Венгрию.

Гизела заказала еще много других платьев, но их должны были прислать позже.

Увидев, сколько у нее вещей, отец воскликнул, что она, несомненно, станет известна как «экстравагантная княгиня Эстергази».

Он был так рад за дочь и так счастлив сам!

Гизеле по-прежнему казалось, что никто не сможет занять в его жизни то место, которое занимала ее мать: ведь они так много пережили вместе, хорошего и плохого, так беззаветно любили друг друга.

Но Алиса Милфорд призналась, что влюбилась в Пола уже много лет назад, когда впервые увидела его еще до рождения дочери, а сейчас понимает, что ему прежде всего нужен хороший товарищ, и она готова взять на себя эту роль. Видя, с каким обожанием она смотрит на отца, Гизела ни на секунду не сомневалась в том, что с ней он будет счастлив.

Гизела была потрясена, увидев Фетрёд. Первое, что открылось ее изумленному взору, были величественные витые ворота, за которыми простиралась площадь, а на площадь, словно из поднебесья спускались ступени мраморной лестницы, украшенной скульптурами и каменными чашами. Лестница вела в замок.

Гизела остановилась, на мгновение испугавшись того, что ждет ее впереди.

Рука Миклоша легла ей на плечо. Он посмотрел в ее голубые глаза, и ее испуг растворился в сознании того, что в мире нет ничего важнее их любви друг к другу.

– Наконец-то я покажу тебе свой замок, – сказал Миклош.

– Я была бы счастлива с тобой даже в хижине, – тихонько, чтобы никто не услышал, прошептала Гизела.

– Я еще больше люблю тебя за эти слова, если это вообще возможно, – сказал он. – И ты увидишь, что для меня тоже совсем не важно, где мы с тобой будем жить: во дворце или в домике в горах; главное, что мы любим друг друга.

Увидев венгерских женщин, Гизела в первую минуту даже усомнилась в том, что может сравниться с ними по красоте, но взгляд любящих глаз Миклоша и тайна, связующая его с Гизелой, ясно говорили, что их чувство не простое физическое влечение, а нечто возвышенное, принадлежащее области духа.

Происходящее напоминало волшебную сказку.

На следующее утро Гизеле помогли одеться две хорошенькие служанки, которые наперебой восхищались ее красотой, и, слушая их, Гизела почувствовала, что магия Венгрии проникает ей в душу и она сама становится ее частью.

Глядя через широкое окно на утопающий в цветах сад, ярко освещенный золотыми лучами солнца, Гизела все еще не могла поверить, что это не сон, что она на земле, а не в райских кущах.

С легкой улыбкой она подумала, что проверит это сегодня ночью в объятиях Миклоша.

Ей не пришлось везти из Австрии венец для свадебной церемонии, потому что Миклош заказал для нее великолепную диадему, напоминающую венок из белого золота, усыпанный сверкающими бриллиантами.

Тонкая как паутина старинная фата ниспадала на плечи Гизелы, опускаясь до самой земли, но, по обычаю Венгрии, не закрывала ее прелестного личика.

Она выглядела не просто юной и прекрасной, но еще и так по-ангельски невинной, что Миклош был готов пасть на землю к ее ногам.

На службе, которая состоялась в древнем соборе, присутствовали самые именитые семейства Венгрии. Отец Гизелы был потрясен пением хора и органной музыкой, звучащей под сводами собора.

А когда венчание закончилось и запели цыгане, Гизела заметила, что отец с трудом сдерживается, чтобы не присоединиться к ним со своей скрипкой.

Знаменитый чардаш поразил ее своей страстностью, стремительностью и точностью всех движений. Мелькали цветастые шали, звенели мониста, мужчины падали на колени и тут же молниеносно вскакивали, вновь увлекая зрителей магией танца.

Пестрые длинные юбки цыганок, яркие рубахи темноглазых сильных мужчин, музыка, разжигающая в сердцах страсть, – все это казалось Гизеле выражением самой любви.

Той любви, которую она испытывала к Миклошу и которую Миклош испытывал к ней.

Потом он сказал Гизеле, что пора идти, взял ее под руку, и она почувствовала, что душа ее тает.

Оставив гостей наслаждаться музыкой и танцами, Миклош тихонько увел ее через благоухающий сад, нагретый солнцем, в тенистую прохладу замка. Через некоторое время к ним присоединился маркиз Чарльтон.

– Я понимаю, почему вы ушли, дорогая, – сказал он.

– Это все Миклош, – улыбнулась Гизела. – Он сказал мне, что пора идти.

– Я знаю, вам хочется побыть вдвоем, – кивнул Пол. – Но я надеюсь, что вы поскорее приедете в Англию. Мне не терпится показать тебе Чарльтон-хаус.

Он с такой гордостью произнес название своих владений, что Гизела обняла отца и пообещала:

– Мы приедем сразу после медового месяца.

– У нас с Алисой тоже медовый месяц. Мы собираемся провести его в Англии. Я не сомневаюсь, что мы будем счастливы, несмотря на то что нас ждет немало дел.

– Каждая минута, проведенная вместе, будет для вас счастливой, – сказала Гизела и нежно поцеловала отца.

Подошла Алиса, чтобы попрощаться с Гизелой.

– Заботьтесь о папе, – сказала ей девушка.

– Не сомневайтесь, – ответила Алиса. – Я обещаю, что он будет счастлив.

Они простились, и Гизела с Миклошем вышли к воротам, где их ждала карета, запряженная четверкой великолепных лошадей. Гизела восторженно вскрикнула, увидев, как они нетерпеливо бьют землю копытами, поднимая клубы нагретой солнцем пыли.

Сама карета была украшена гирляндами цветов, и даже упряжь была увита разноцветными шелковыми лентами, струящимися в воздухе под легким дуновением теплого ветерка.

Гизела сияющими глазами посмотрела на Миклоша и воскликнула:

– Как ты мог придумать такое волшебство!

– Я старался создать подходящую оправу для такого бриллианта, как ты, моя любимая, – с улыбкой ответил Миклош.

Они уже сели в карету, как вдруг словно из-под земли появились гости и начали поздравлять молодых.

Скрипки цыган запели крещендо, и музыка их была гимном любви и счастья. Согласно обычаю они посыпали карету молодоженов лепестками роз и зернами риса. Лошади тронулись, и под радостные крики карета выехала из ворот. За ней бежали веселые ребятишки.