Пиратское фэнтези - Вандермеер Джефф - Страница 72

— Ну, если кому-то об этом и знать, то только тебе, — заметила Магда, повязывая лицо тряпкой.

Она сделала вдох, и ей показалось, что глаза сейчас выскочат из орбит. Ядовитые, вяжущие пары обожгли ей ноздри. Ощущение прошло так же внезапно, как и началось. Вонь разлагающегося кита исчезла вместе с ним.

Галиндо взял фонарь, перекинул ногу через край барабана и исчез внизу. Один за другим пираты последовали за ним. Магда взяла последний фонарь, и Зарзамора в насмешку помахал ей рукой.

Туннель был узким, его липкие стенки, покрытые ранами, походили на сырое мясо отвратительного сине-зеленого цвета. Было душно, воняло тухлой рыбой, кровью и солью. Несколько раз Магда вынуждена была останавливаться, чтобы крепче ухватиться за яростно качавшуюся лестницу. Снизу доносилась приглушенная ругань.

Неожиданно дыхательные пути свернули куда-то в сторону, но туннель продолжал идти вниз, через дыру, проделанную в кости и окаймленную зазубренными осколками. За костяной перегородкой открывалось обширное пространство. Магда спустилась вниз, навстречу зловещему желтому свечению.

Фонари отбрасывали причудливые перекрещивающиеся тени на темное ребристое нёбо кита. Рот-пещеру заполнял огромный синий язык, похожий на опрокинутую гору; он исчезал среди густого леса китового уса, обрамлявшего челюсти. Там плескалась черная вода, просочившаяся через неплотно зашитый рот. Узловатая синяя поверхность языка была испещрена черными отпечатками сапог, в которых собралась свернувшаяся кровь, густая и вязкая в сырой атмосфере. Магда подумала, что здесь мог бы поместиться весь экипаж «Ависпы Ферос», и даже после этого пасть кита казалась бы пустой.

— А вот и твои жемчужницы, Магда, — прервал ее размышления Галиндо, указывая куда-то в сторону концом своего багра. — Вопрос в том, как до них добраться.

Похожий на пещеру рот резко сужался, и в глотке кита едва могли поместиться два человека с вытянутыми в стороны руками. Под ногами, в лужах черной крови, валялись сотни осколков раковин. Но по краям глотки торчали еще сотни моллюсков с заостренными коническими раковинами, изящными, прочными, похожими на клыки; они образовывали целую колонию, подобно устрицам на рифе. Большинство были крошечными, размером не больше мизинца, но на стенках глотки виднелись кровоточащие участки, с которых явно было содрано нечто крупное. Пестрые черно-коричневые ракушки поблескивали в свете ламп, и их заостренные концы представляли бы собой устрашающую баррикаду для существа, пытающегося вырваться из брюха кита. Здесь были и более крупные моллюски — судя по толщине раковин, более локтя длиной, — но эти раковины частично скрывало какое-то массивное черное… нечто.

— Во имя Сиболы, что это такое?! — воскликнула Магда.

Принесенные волнами бревна и водоросли, огромные куски раковин и костей были сцементированы какой-то бесформенной черной массой, и вся эта куча преграждала доступ в глотку, похоронив под собой большую часть моллюсков.

— Будь я проклят, если мне это известно. Область, занятая моллюсками, тянется еще на пятнадцать-двадцать футов в глубину. Что бы это ни было, оно загораживает путь к большей части жемчужниц, — ответил Галиндо. — Похоже, китобои уже ободрали здесь все, что смогли. Если у кого-то есть идеи, самое время их высказать.

Матросы принялись вполголоса переговариваться между собой, но никто ничего не предложил.

— Ясно. Тогда можем на всякий случай проверить, есть ли в этих ракушках хоть что-то стоящее. — Галиндо воткнул лопату в скопление довольно крупных раковин, не тронутое черной массой, и, повернув лезвие, отковырял одну. Подобрав раковину, он вытащил нож и ловко вскрыл ее, как опытный ловец жемчуга. — Ага! Ну-ка взгляните на это! — воскликнул он, зажав в пальцах серо-зеленый шарик размером с горошину. — Нам крупно повезло, парни и Магда. Если я не ошибаюсь, это «когти». Только «тигровый глаз» ценится выше.

— Да что нам толку от этого, — проворчал Чаго, тыча лопатой в странную массу. Лопата почернела. — Все жемчужины — за этой дрянью.

— Я дам тебе ложку, Чаго, можешь прорыть в ней проход, — фыркнула Магда. — Конечно, работенка не из легких, но это помешает тебе создавать нам неприятности.

Чаго набычился, но промолчал.

— Смотрите-ка, эта часть, самая темная, появилась позже остального. Видите? Можно различить шов, — сказал Галиндо, проводя пальцем по неровной дуге. На пальце осталось чернильно-черное пятно. — Похоже, охотники на китов пытались проделать в этом месте проход. Не думаю, чтобы… Эй, это что, лопата?

Из черной массы торчало полукруглое лезвие; ручка была скрыта в недрах кучи неизвестного вещества.

— Похоже, дыра, сделанная ими, заросла снова, — заметила Магда.

— Ты же не… ты же не думаешь, что все китобои оказались в ловушке, за этой черной кучей, а? — негромко обратился Рубен Кампос к своему брату.

— Быть того не может, — заявил Галиндо. — А к тому же они наверняка давно мертвы. Здесь дышать нечем.

— Я видела все, что нужно. Возвращаемся наверх, — скомандовала Магда. — Пусть капитан Вальдес решает, что делать дальше. Лично меня уже тошнит от китовых кишок.

Обратный путь занял немало времени, и к тому моменту, когда Магда выбралась из люка, солнце уже село, и темно-синее небо было лишь слегка тронуто розовым на горизонте. На разделочной платформе было светло, как днем, горели дюжины фонарей, звучала матросская песня. Это была песня «Заморозки», и ее исполняло обычное трио «Ависпы Ферос»: скрипка, гармоника и самбомба.[27] Пираты с радостными лицами теснились на палубе, передавая друг другу высокие коричневые бутылки из деревянного ящика.

Оказалось, ужин тоже подан на плоту: это была густая похлебка из жесткой вяленой говядины и ржаной хлеб, добытые, без сомнения, из запасов китобоев. Магда ухватила себе порцию и отправилась на поиски капитана Вальдеса. Найти его во всей этой суматохе оказалось нелегко, но она в конце концов его заметила — капитан сидел на пустой бочке и с довольным видом наблюдал за тем, как веселится команда.

— Коралловое вино, я правильно понимаю? — спросила она. — На тебя не похоже; обычно ты не так щедро раздаешь добычу.

— Все равно я сам не могу это пить. Мне всегда больше нравился метеглин.[28] Как и тебе, — ответил он, отпил глоток желто-зеленой жидкости из бутылки и передал ее Магде. — Большинство из них никогда не пробовали такого дорогого напитка, как коралловое вино. И никогда больше не попробуют. У нас на горизонте маячит необыкновенно крупный куш: продав эти суда, мы загребем кучу денег. Я решил, что для разнообразия могу позволить себе быть щедрым.

Магда что-то уклончиво проворчала, прикладываясь к бутылке. Краем глаза она заметила Чаго — тот спускался по лестнице с «Ависпы Ферос», пряча под мышкой какой-то небольшой бочонок. Контрабандное бренди? Или, может быть, кашаса?[29] Она нахмурилась и направилась было к лестнице, но остановилась.

— Dios! — проворчала она себе под нос, сделав еще глоток метеглина. — Пусть себе веселятся.

— Что, уже ноги заплетаются? — ухмыльнулся капитан; откуда-то он достал вторую бутылку для себя. — Жемчужина, которую принес Галиндо, — настоящее сокровище. Небольшая, но высшего качества. Я велел ему отнести ее ко мне в каюту. Думаю, несколько дюжин таких шариков — и я смогу уйти в отставку и зажить респектабельной жизнью.

Магда подняла брови.

— Разумеется, мы с тобой никогда не были респектабельными — ни с какой стороны, — добавил он, и лицо его расплылось в широкой улыбке.

— Скорее, просто напьемся в стельку, да и все.

— Ага. Но это особая добыча, она требует особого праздника. Я слышал, что шлюхи Севонии далеко превосходят всех остальных по талантам, красоте и искусству. К сожалению, до сих пор мне не представлялось возможности проверить такие смелые заявления…