Каббалистическая астрология. Часть 4: Диалектика, или Дома - Подводный Авессалом - Страница 78

Девятый дом в жизни пары это в первую очередь ситуации распада каких-либо лишенных уже Божественной любви конструкций парного эгрегора, чему обычно сопутствует образование из их обломков новых глубинных структур, но не обязательно в самой паре, а возможно, и во внешнем мире. Практически включение девятого дома означает, что в отношениях между партнерами что-то необратимо рушится, и при этом часто распадаются и внешние программы, которые партнеры вели вместе (хотя это могло быть им и не очевидным).

Иногда такой распад сопровождается чувством глубокого облегчения (если распадающаяся структура уже полностью исчерпала себя, то есть двенадцатый дом обглодал ее дочиста) и надеждой на новое будущее, иногда, наоборот, вызывает отчаянный протест и желание склеить обломки — но из этого ничего не получается: не цветут цветы запоздалые, как заметил Антон Чехов, этот певец девятого дома низшей октавы, сумевший в своем творчестве начисто не заметить (или успешно проигнорировать) его малейшие конструктивные моменты.

Важная роль девятого дома в жизни пары это продвинутое духовное обучение, которое возможно в нескольких вариантах: сначала эгрегор, распадаясь, учит пару (что нередко выражается в скандалах, потерях и разрушении общих программ), затем эгрегор через одного из партнеров учит другого (роли гуру и ученика могут меняться), и наконец пара как единое целое жертвенным образом учит мир — если это семейная пара, то в первую очередь собственных детей, а во вторую — их бабушек и дедушек.

Девятый дом в жизни семьи сопровождается видимым, а иногда и невидимым, но ощутимым распадом семейного эгрегора и ведомых им программ — как правило, уже исчерпавших себя, но часто не полностью, по крайней мере, в глазах некоторых членов семьи. Обычно в семьях распределение нагрузки на домочадцев при включении любого диалектического перехода неравномерно, то есть одни дома ложатся своей тяжестью преимущественно на отца, другие — на мать, третьи — на старшую дочь и т. д. (здесь читатель может усмотреть преимущество "патриархальной" семьи с несколькими поколениями и многочисленными детьми — она гораздо легче становится моделью макрокосма, чем современная одно-двухдетная семья, из которой старательно удалены бабушки и дедушки, "чтоб не мешали жить молодым"). Лидер семейного девятого дома, то есть член семьи, который берет на себя максимум его нагрузки, может стать ее духовным учителем, но предварительно должен перенести преимущественно на собственных плечах немало семейных обвалов и крушений, после которых остаются лишь обломки — однако при ближайшем рассмотрении достаточно ценные и способные лечь в фундамент будущих семейных конструкций и проектов.

И лишь на очень высоком уровне развития семьи ее девятый дом будет означать включение ее в роли признанного продвинутого и тем более духовного учителя окружающего социума; а поначалу на остатках ее девятидомных крушений будут кормиться откровенные социальные паразиты.

Девятый дом в жизни государства сопровождается развалом его более нежизнеспособных структур и программ, из которых незаметно ушла Божья благодать, или ее не хватало с самого начала — такова судьба многих государственных проектов, умирающих практически в момент рождения.

В дуализме государство-этнос последний часто естественно рассматривать как среду; поэтому девятый дом для государства нередко оборачивается четвертым для народа, то есть население как-то консолидируется и обретает структуру (например, появляются внегосударственные организации движения, объединения и т. п.) при крушении государственных программ. На низком уровне это означает рост самостийного уголовного "движения", осуществляющего власть предельно жесткими методами, коррупцию, взяточничество, "кумовство" и т. д.

С другой стороны, распад полностью отработанной государственной структуры иногда не только происходит почти безболезненно, но и дает готовые элементы для создания качественно новых государственных же структур — это путь кардинальных, но корректных и продуманных реформ, осуществляемых с учетом фактических и потребностей или возможностей власти и потребностей населения (а также воли демиурга и мнения Соборной Души народа).

Девятый дом в жизни фирмы часто начинается невидимым образом: окончательно срабатываются и рассыпаются на части механизмы ее эгрегора, после чего внутри фирмы, а также в ее отношениях с внешним миром происходит нечто вроде провала (или развала). Причины для этого могут быть любыми (пожар на складе, неожиданные затруднения со сбытом продукции, массовое увольнение сотрудников, резкий конфликт между подразделениями и т. д.), важно, что разрушения необратимы и требуют не залатывания дыр, а создания каких-то новых конструкций, куда в качестве важных структурных элементов войдут сохранившиеся части старых.

На низком уровне проработки девятый дом вызывает в основном негативные чувства (или тайное злорадство) у коллектива фирмы, привыкшего к установленному порядку и его даже очевидному злу, и не ждущего ничего хорошего от разрушения последнего. Проработка означает сознательное стремление вписаться в ритм созиданий и разрушений и проводить необходимый распад девятого дома с максимальным вниманием к потребностям среды — внутренней и внешней, чтобы она при создании своих структур могла воспользоваться остатками бывших.

Кто это сказал, что нельзя построить свое счастье на обломках чужого? В жизни обычно именно так и происходит, но только не в прямолинейном понимании этих слов и не по хотению человека, а под управлением Мирового Разума.

Девятый дом в сюжете книги, например, момент, когда у героя происходит кризис крушения его планов, или, другой вариант, когда набравшее за время повествования силу добро наконец оказывается в состоянии одолеть всю дорогу победно торжествовавшее и оказавшееся несокрушимым зло.

Для самого писателя девятый дом может обернуться кризисом жанра и неспособностью писать дальше: муза словно отворачивается от него и непонятно, как привлечь ее внимание обратно. Писатели средней руки в таких случаях или пьют горькую, или пишут дальше, стараясь не обращать внимания на отсутствие вдохновения, и это прямо сказывается на качестве текста в тех его местах, где происходит распад внешней или внутренней реальности героев: последняя начинает казаться читателю бутафорской, наподобие финальной сцены "Приглашения на казнь" Владимира Набокова.

Бережливый писатель никогда не упустит обломков разрушенной структуры героя: они обязательно всплывут дальше в повествовании в качестве важных элементов новых структур и станут их украшением. Кончать роман разрушением сосуда зла не только банально и очень неэкономно, но также есть пренебрежение к естественным интересам читателя, желающего узнать, кто же унаследовал его черепки.

Сильный девятый дом дает человеку большую склонность к традегийному восприятию мира; для него распад, в том числе еще во многом функциональных структур скорее норма жизни, чем исключение из ее правил.

На высоком уровне проработки это дает способность к продвинутому обучению подготовленных учеников и даже духовному учительству в узком смысле слова — главным образом, на материале транзитного потока, управляемого девятым домом или в тесной связи с ним. Однако для этого человек должен пройти через существенные разрушения многих структур — и внешних, и внутренних — и научиться видеть глубокий и конструктивный смысл в самом процессе распада, так и в его остатках — обломках бывшей структуры.

Искушением в данном случае будет попытка воспринять ситуации девятого дома как борьбу со злом — чисто внешним и полностью антагонистичным. Сложность заключается в том, что оно в данном случае действительно должно быть расчленено, то есть по сути уничтожено, но во-первых, прежде всего внутри самого человека, а во-вторых — с большим вниманием к тому, что от него остается и в большой мере ради этих остатков, о которых человеку, вероятно, и думать-то противно.