Желание сердца (Дезире — значит желание) (Другой перевод) - Картленд Барбара - Страница 37

Мари сложила одежду Корнелии на стуле в спальне Рене. Корнелия взглянула на свои вещи с отвращением.

— Как я ненавижу это платье теперь, когда знаю, что могу выглядеть иначе!

— Да, вам нужны новые наряды, и как можно больше, — задумчиво произнесла Рене. — Вас оденет сам Уорт. Мы отправимся к нему сегодня же.

— Сегодня? — в смятении повторила Корнелия. — Но каким образом? Как мне сбежать?

— Вы ведь не знаете, какие планы у вашего мужа? — спросила Рене. — Так вот, я предлагаю вам заявить о своем желании купить несколько парижских туалетов, о которых столько говорят. Если не ошибаюсь, герцог найдет сотню причин, чтобы не сопровождать вас в этой экспедиции. Французы любят посещать портных, англичане — ненавидят и презирают это занятие. В магазинах и ателье они чувствуют себя неуютно.

— Да, это так, — рассмеялась Корнелия, — трудно представить моего мужа в женском магазине.

— В таком случае все прекрасно. Когда освободитесь — сразу сюда. Тогда вы сможете переодеться и поехать со мной по магазинам как Дезире.

— Появиться на улице в дневное время? — спросилаКорнелия. — По-моему, это огромный риск!

— Чепуха! Я же говорила, что герцог не узнает вас, и оказалась права. Никто бы ни на секунду не заподозрил, что изысканная, большеглазая светская дама, которой все восхищались в «Максиме» — это старомодная герцогиня Роухамптон, прибывшая всего несколько часов тому назад в отель «Ритц» с темными очками на носу.

— А ведь и правда, — удивленно согласилась Корнелия. — Мне самой едва в это верится. Все чудится, будто я во сне, а когда проснусь, то вновь окажусь в Лондоне и примусь горько плакать в подушку, потому что не так красива, как тетя Лили. — Она замолчала на секунду, глядя на себя в зеркало, а потом была вынуждена признать: — Я действительно не так красива и никогда другой не буду.

— Красота — это еще не все, — ответила Рене. — Меня ведь нельзя назвать красивой, не так ли?

— Нет… то есть… не знаю, как ответить на ваш вопрос, — запнулась Корнелия.

— Нужно ответить правду, — сказала Рене. — Я не красавица, и все же мужчины любят меня, но не за мою внешность, а за то, какая я, за мой характер, за мою личность, за ум, за тело и — увы! — за все вместе. Женщина может предложить мужчине не только хорошенькое личико, но нечто гораздо более важное — личность, о которой нельзя забыть.

— Я поняла, — вздохнула Корнелия. — Как бы мне хотелось быть похожей на вас!

— Сначала на тетю Лили — теперь на меня, — чуть насмешливо сказала Рене. — Дорогое дитя, будьте сами собой. Ни одному мужчине не нужна бледная копия другой женщины. Ему нужен кто-то неповторимый, кто-то, о ком он мог бы сказать: «Она не похожа ни на одну из тех, кого я знал раньше».

— Я постараюсь, да, я постараюсь стать такой, — пылко пообещала Корнелия, затем быстро, потому что над крышами уже начинало всходить солнце, переоделась в свое платье. Корнелия полагала, ей придется ехать в отель одной и была тронута, когда, спустившись по широким каменным ступеням, ведущим в апартаменты Рене, увидела, что ее ждет Арчи. В щегольски сдвинутом на один глаз цилиндре, он стоял прислонившись к колонне и фальшиво насвистывал, а на мостовой нетерпеливо переминались лошади, запряженные в закрытую карету.

— Арчи, как любезно с твоей стороны! — воскликнула Корнелия.

— Я решил, что должен проводить тебя домой, — ответил он. — Хорошо повеселилась?

— Это был самый чудесный вечер в моей жизни, и мадам де Валье так по-доброму отнеслась ко мне — и все благодаря тебе!

— Думаю, все сошло гладко, — сказал Арчи. — Должен сказать тебе, я испытал несколько неприятных секунд, когда Роухамптон приблизился к нашему столику. Если бы он узнал тебя, произошло бы черт знает что. «Максим» — неподходящее место для дамы.

— Не вижу причин — почему, — возразила Корнелия и начала хохотать.

Она вспомнила, как в предрассветные часы хорошенькая балерина приподняла юбки и станцевала на столе под аплодисменты и приветствия публики. А еще она вспомнила, как несколько молодых людей пили шампанское из туфельки мадам Габи Десли, известной актрисы, вызвавшей фурор своим появлением после полуночи в шляпе два фута высотой, сплошь украшенной страусовыми перьями, ив дюжине ниток огромного жемчуга, свисавших почти до колен.

Теперь, поостыв, Корнелия представила, с каким возмущением отнеслась бы к такому поведению тетя Лили, и все же во время действа все это казалось весьма безобидным ичрезвычайно забавным.

— Сколько развлечений у мужчин! — неожиданно воскликнула она. — Как тебе повезло, Арчи, что ты не женщина.

— Клянусь Юпитером, да! По правде говоря, я и сам так часто думал, — ответил Арчи. — А вот и «Ритц». Надеюсь видеть тебя у Рене. Мне больше не стоит делать официальные визиты. Если Роухамптон узнает, что я твой кузен, он может что-то заподозрить.

— Мы встретимся у Рене, — согласилась Корнелия, а затем, переполненная благодарностью, наклонилась и поцеловала его в щеку. — Благодарю тебя, мой добрейший кузен, — прошептала она и заспешила в «Ритц».

Оказавшись у себя в комнате, она двигалась очень осторожно, думая с улыбкой, не делает ли то же самое сейчас и герцог из страха разбудить ее. Их спальни разделяла гостиная, но чувство вины могло заставить их обоих прибегнуть к осторожности.

Корнелия сняла очки и увидела в зеркале, что глаза ее мягко и нежно излучают счастье. Она не изменила прическу, потому что Рене одолжила ей мягкий шифоновый шарф, чтобы прикрыть голову по дороге домой. Сейчас, глядя на свои волосы, блестящие и волнистые, уложенные в венок из кос, она не понимала, как до сих пор мирилась с той чудовищно уродливой прической, которую и месье Анри, и тетя Лили считали модной. К несчастью, ей придется терзать свои волосы и дальше, ведь герцогиня должна оставаться неприметной. Это только Дезире, по мере того как ее вкус развивался икрепла уверенность в самой себе, могла быть все пленительней день ото дня.

Пробили церковные часы, и Корнелия поняла, что сидит уже очень долго, размышляя о себе. Наверное, герцог давно спит. У нее возникло безумное желание пересечь гостиную и войти в его комнату. А что, если она сделает это, и когда он проснется, то увидит склонившуюся над ним женщину, с которой флиртовал весь вечер?

По телу Корнелии пробежала дрожь от одной мысли разбудить герцога и оказаться совсем близко от его рук и губ. Но она вспомнила предостережение Рене — это было только начало. Ее муж все еще любит тетю Лили. Ему понравилось новое личико, но это еще не говорит о том, что задето его сердце.

Скорее всего скука медового месяца заставила герцога искать развлечений там, где их можно было найти. Да, придется быть осторожной. Радость чуть поутихла, лицо Корнелии вновь стало серьезным. Она медленно разделась и забралась в постель.

Проснулась она уже в полдень. Стрелки на часах возле кровати показывали десять минут первого и, вздрогнув от ужаса, Корнелия села в постели, потянувшись к звонку.

Что подумает герцог? Наверное, она все испортила тем, что проспала? Затем она вспомнила, что это ему ничуть не покажется странным. В Котильоне ни одна из дам не показывалась до второго завтрака, да и в Лондоне тетя Лили никогда не вставала раньше полудня.

С легким вздохом облегчения Корнелия откинулась на подушки. Как она перепугалась! На звонок торопливо прибежала Вайолет и отодвинула шторы, впустив солнечный свет, заливший комнату золотыми лучами.

— Как прошла ночь, ваша светлость, хорошо?

— Очень быстро, — ответила Корнелия и тут же, не в силах дольше сдерживать радость, рассказала Вайолет все, что произошло. — Ты пойдешь со мной к мадам де Вальме и научишься укладывать волосы. Мари покажет, как это делать. Знаешь, Вайолет, мне так хочется, чтобы ты увидела то платье, которое мадам дала мне! Прелестнее платья невозможно представить, я выгляжу в нем совершенно по-другому!

— Его светлость не узнал вас? — спросила Вайолет.

— У него не возникло ни малейшего подозрения, что он видел меня раньше. Да и откуда? Клянусь, я сама бы себя не узнала. А теперь пора вставать, наверное, нужно передать герцогу, что я буду готова ко второму завтраку не раньше часа дня.