Золотая гондола - Картленд Барбара - Страница 54

– Благодарю вас, ваша светлость, – с усилием выговорила Паолина, и когда она почувствовала, как пальцы дожа застегнули ожерелье на ее шее, ей вдруг показалось, что ее навеки сковали стальной цепью.

«Жемчуг – к слезам», – подумала она и вспомнила невольно, что то самое ожерелье, принадлежавшее мертвой женщине на погибшем корабле, принесло ей немало слез, но вместе с тем и самое большое счастье в ее жизни. Теперь счастье ушло навсегда, и это новое ожерелье, каким бы оно ни было прекрасным, могло принести ей только слезы до конца ее дней – она была убеждена в этом. Слезы сожаления и тоски по тому, что ушло безвозвратно – по человеку, без которого вся ее жизнь казалась пустой и бессмысленной.

Граф помог ей подняться и надел ей на палец обручальное кольцо. Огромный бриллиант блестел и искрился в пламени свечей.

– Basa! Basa! Горько! Горько! – закричали собравшиеся, как было принято в таких случаях.

Граф обнял одной рукой Паолину и хотел было поцеловать ее в губы, но она подставила ему щеку. Когда он поцеловал ее, она бросила отчаянный взгляд на сэра Харвея и заметила, как вдруг преобразилось его лицо. На какое-то мгновение в его глазах вспыхнуло пламя гнева, но тут же исчезло.

Обряд был завершен. Супруга дожа поцеловала Паолину и затем повернулась к графу, чтобы поздравить его.

– Она просто очаровательна, Леопольдо! – улыбнулась она. – Какую чудесную пару вы составите вместе! Вся Венеция захочет отпраздновать вместе с вами это событие.

После этого Паолину представили родственникам графа и все присутствовавшие непринужденно беседовали друг с другом, пока дожу и его жене не пришло время покинуть палаццо графа.

– Вы так прекрасны, что мне с трудом верится в то, что отныне вы – моя, – прошептал граф на ухо Паолине, но тут его тетушка знаком дала ему понять, что ему необходимо уделить внимание некоторым из высокопоставленных гостей, и девушка оказалась рядом с сэром Харвеем.

Она взглянула на него немного жалобно.

– Мне все время кажется, что это всего лишь дурной сон и я скоро проснусь, – пробормотала она.

– Оглянитесь вокруг, – резко произнес он в ответ. – Этот дворец отныне ваш. Вы видите эти картины? Можете ли вы определить стоимость мебели? Заметили ли вы золотое блюдо, на котором нам подавали закуски?

Паолина покачала головой.

– Я вспоминала о том, как счастливы мы были и как сильно проголодались в то утро, когда впервые завтракали вместе в маленьком домишке Гаспаро, вскоре после того, как нас обоих спасли из волн моря. Помните ли вы, каким жестким был цыпленок и как прокисло вино? И все же для нас не существовало более вкусной еды.

– Ваше платье было измято и порвано, – подхватил он. – Однако вы выглядели в нем еще более прекрасной, чем сейчас.

– Потому что тогда я была счастлива, – промолвила она.

– Ни любовь, ни счастье не выдерживают испытания нищетой, – заявил он убежденно.

– Кто вам это сказал? – возразила Паолина. – Женщина, которая прежде всего никогда по-настоящему вас не любила? Я часто думала о том, что именно роскошь, а не нищета в конце концов губит любовь.

– Вы сами знаете, что значит жить в бедности, – заметил сэр Харвей. – Неужели вы действительно хотите вернуться к такой жизни? Подумайте о тех меблированных комнатах, которые вы мне описывали, в Неаполе, в Риме, в маленьких городишках по всему побережью. Хватит ли у вас сил снова пережить все это?

– Рядом с вами? – спросила Паолина. – Они покажутся мне раем, если вы будете вместе со мной.

– Вы сошли с ума, – отозвался он раздраженно. – Посмотрите вокруг и однажды вы будете благодарны мне за то, что у меня было больше здравого смысла, чем у вас.

– Даже если я доживу до ста лет, я никогда не прощу вас за то, что вы отняли у меня единственную настоящую радость, которую я знала в своей жизни, – ответила Паолина тихо.

– Какую же? – спросил он почти невольно.

– Мою любовь к вам, – отозвалась Паолина.

Глава двенадцатом

По возвращении в палаццо сэр Харвей отослал Паолину в ее спальню.

– У вас есть почти два часа, чтобы отдохнуть и подготовиться к венчанию, – сказал он. – У меня сейчас много дел!

Она знала, что он говорил правду, но в то же время понимала, что он, кроме того, боялся оставаться с нею наедине, опасаясь не только за ее чувства, но и за свои собственные.

Девушка прилегла на кушетку, стоявшую у окна, но поняла, что не в состоянии вздремнуть. Часы неумолимо отсчитывали последние секунды ее свободы, словно эхо ударов ее сердца. Скоро, очень скоро они уйдут в прошлое и вместе с ними человек, которого она любила больше, чем все сокровища неба.

Внезапно до нее донесся какой-то шум снаружи. Она прислушалась и сначала подумала, что, наверное, ошиблась. Звук был очень похож на рыдания женщины. Она в изумлении поднялась с кушетки и, проследовав через всю комнату к двери, открыла ее.

За дверью, в Большой галерее, рядом с сэром Харвеем стояла незнакомая женщина в черном и горько плакала.

– Я любила его, – рассказывала она ему. – Он был для меня всем, а теперь он бросил меня и мне остается только умереть.

Паолина, не удержавшись, перешагнула через порог.

– В чем дело? – осведомилась она.

Сэр Харвей в раздражении обернулся.

– Тебя это не касается, – ответил он. – Возвращайся к себе в спальню.

Паолина уже готова была подчиниться, но тут незнакомка отняла от глаз носовой платок и спросила, запинаясь:

– Это... и есть... невеста?

– Да, я невеста, – ответила Паолина. – Но какое это имеет к вам отношение?

Вместо ответа женщина рухнула на колени у ног Паолины и, схватив ее за руку, подняла на нее заплаканные глаза.

– Помогите мне! Умоляю вас, помогите мне! – воскликнула она. – Я осталась без каких-либо средств к существованию.

– Паолина, прошу тебя, предоставь это мне, – вставил сэр Харвей.

Паолина не тронулась с места.

– Я полагаю, – произнесла она мягко, – что это касается и меня тоже.

– Вы так прекрасны, – рыдая, говорила незнакомка. – Я могу понять, почему он выбрал вас в жены. Но он ухаживал за мной более двух лет. Мы любили друг друга и были счастливы, клянусь вам Богом. А теперь он оставил меня на произвол судьбы и без единого цехина за душой!

Паолина взглянула на сэра Харвея.

– Это правда? – осведомилась она.

Сэр Харвей пожал плечами.

– Она не имела права приходить сюда, и это ей прекрасно известно.

– Неужели граф действительно мог поступить с нею так низко? – спросила Паолина у сэра Харвея.

– Это правда, даю вам в том слово, – вмешалась незнакомка. – Но я появилась здесь не для того, чтобы причинить вам неприятности, но лишь для того, чтобы умолять вас вступиться за меня и попросить графа поддержать меня, по крайней мере, до тех пор, пока я не найду себе другого покровителя или...

Она с трудом пыталась подобрать слова, и Паолина закончила за нее:

– ... Пока не родится ваш ребенок. Вас ведь именно это беспокоит, не правда ли? – Она нагнулась к ней и помогла женщине подняться. – Входите и садитесь, – продолжала Паолина мягко. – Мы постараемся что-нибудь для вас сделать.

Незнакомка была очень мила. У нее было нежное, почти детское личико с большими блестящими глазами и полные алые губы, которые теперь подрагивали от сдерживаемых рыданий, и весь ее облик вызывал у любого человека инстинктивное желание защитить ее.

– Паолина, вам незачем беспокоиться из-за этого, – обратился к ней сэр Харвей тихо.

– Я так не считаю, – ответила она. – Я не хочу, чтобы кто бы то ни был страдал по моей вине.

Она помогла незнакомке усесться на софу и затем, подхватив сэра Харвея под руку, отвела его к окну, чтобы их не могли услышать.

– Вы можете прямо сейчас пойти к графу, – сказала она, – и передать ему, что, если он не обеспечит эту женщину достаточной суммой денег, чтобы поддержать ее до рождения ребенка, ему придется подыскивать себе другую невесту, так как я ручаюсь, что в этом случае ни за что не выйду за него замуж.