Звезды в волосах - Картленд Барбара - Страница 45

Он рассердится — у нее не было сомнений. Представив, что он ей скажет, она снова затрепетала. Гизела дважды имела возможность увидеть, каков он в гневе. Это будет третий раз. Сейчас от одной мысли о предстоящем разговоре девушка была близка к обмороку.

Гизела настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как миссис Банке помогала ей надеть и застегнуть платье. Только когда все было готово, Гизела повернулась, чтобы рассмотреть себя в зеркале. В первую секунду она не разглядела даже своего отражения, а потом увидела, что платье леди Мэри придало ей вид очень юной, неопытной и неуверенной в себе девушки.

Вот и еще раз одежда преобразила Гизелу. В этом зеркале отражалась не властная, гордая и прекрасная императрица, как и не сломленная и затравленная девочка, которую выгнала из дома жестокая мачеха. Это было юное существо с широко распахнутыми глазами на пороге жизни. Кружева, скрывшие незрелость фигуры, подчеркивали белизну кожи; рыжие волосы блестели как начищенная медь при свете свечей, пока миссис Банке ловко закалывала их.

— Теперь вы готовы, мисс, — сказала она, — и беру на себя смелость сказать, выглядите вы чудесно.

— Благодарю вас, — застенчиво промолвила Гизела.

— Его милость ждет вас, — продолжила миссис Банке. — Я покажу вам, как пройти в холл, а один из лакеев проводит вас до дверей библиотеки.

— Благодарю… вас, — вновь повторила Гизела, чуть не застучав зубами.

Спускаясь вниз, девушка вцепилась в перила. Если бы только сейчас что-нибудь произошло! Если бы лорда Куэнби неожиданно вызвали в Букингемский дворец, или если бы начался пожар, она бы смогла скрыться в поднявшейся суматохе. Все равно что — лишь бы избежать встречи с ним.

Лакей в великолепной ливрее с блестящими пуговицами вышагивал впереди Гизелы по мраморному полу огромного холла. Подойдя к библиотеке, он распахнул перед девушкой обе створки дверей из красного дерева. Гизела очень медленно сделала несколько шагов и оказалась в большой комнате, в которой тем не менее можно было удобно отдохнуть и расслабиться. Гизела увидела глубокие кресла, обтянутые красной кожей, каминную решетку на ножках. В комнате стоял слабый запах сигар, смешанный с ароматом сосны и оранжерейных цветов.

Она медленно продвигалась вперед, как будто каждый шаг давался ей с невероятным трудом. Он ждал ее, стоя у камина с отрешенным видом. Гизела заметила, что он переоделся, надев поверх белоснежной вечерней рубашки темно-синий бархатный смокинг, подчеркнувший стальную голубизну его глаз — глаз, которые; как показалось Гизеле, сверлили ее насквозь, так что невозможно было ничего утаить от него, стоило ей ступить в полукруг света перед камином.

— Вам лучше?

Она не ожидала, что первый вопрос будет о ней. От удивления девушка раскраснелась.

— Да. Мне уже… совсем хорошо, спасибо.

— Я мог бы подождать, если вы предпочитаете еще немного отдохнуть.

— Я вполне пришла в себя, — твердо произнесла Гизела. — Как только доставят с вокзала мой багаж, я должна буду уехать.

— Я очень сожалею, что не побеспокоился о вашем багаже. Упустил из виду, что у вас могли остаться вещи в поезде, так как думал только, не поранились ли вы.

— Уверена, сундук отыщется, — сказала Гизела с отчаянным оптимизмом.

— Ни секунды не сомневаюсь, — согласился лорд Куэнби. — Вы в Лондоне с визитом?

— Да-да… то есть… да, — Гизела не знала, что ответить.

Она стояла перед ним, заикаясь, пока он, неожиданно вздрогнув, не вспомнил о хороших манерах.

— Присядьте, пожалуйста, — указал он на кресло возле камина.

— Сп… спасибо.

Гизела опустилась в кресло, расправив широкую юбку, и вспомнила, кому принадлежит надетое на ней платье.

— Миссис Банке уговорила меня надеть платье вашей кузины, леди Мэри, пока приводят в порядок мою одежду. Очень надеюсь, леди Мэри… не рассердится на меня за это.

— Думаю, она будет в восторге, — ответил лорд Куэнби. — Мне жаль, что пострадало ваше платье.

— О… это совсем неважно, — сказала Гизела.

Наступила неожиданная тишина, в которой Гизеле слышалось только биение собственного сердца. А потом он задал вопрос, которого она почему-то боялась.

— Вы мне скажете, как вас зовут?

— Гизела… Мазгрейв, — тихо ответила она.

— Родственница сквайра Мазгрейва? Гизела вскинула на него глаза.

— Я была… его дочерью.

— Дочерью!

Лорд Куэнби казался удивленным.

— Вы… знали моего отца? Лорд Куэнби качнул головой.

— Нет, но сегодняшние газеты сообщили о его смерти.

— О!

Гизела снова умолкла.

— Вы, наверное, приехали в Лондон, чтобы приобрести траурное платье? — предположил лорд Куэнби. Гизела поспешила отвергнуть такую мысль.

— Нет! Нет! Я ушла… из дома.

Говоря это, девушка отвернулась и стала смотреть на огонь, в отблесках которого четко обозначились правильные черты ее лица, чуть вздернутый носик, печальная складка у рта.

— Не слишком ли большая дерзость с моей стороны узнать, почему? — спросил лорд Куэнби.

— Вам это будет неинтересно, — ответила Гизела. — Моя мачеха, леди Харриет, не любила меня. А теперь, когда отец умер, в Грейндже для меня больше нет места. Она наследовала все.

— Понятно. Итак, вы приехали в Лондон к родственникам. Быть может, мне связаться с ними?

— Нет, нет! У меня нет никаких родственников.

— Что же вы тогда намерены предпринять?

— Пока… не знаю, — начала Гизела, но тут же вспомнила, с кем она говорит. — Мне кажется, милорд, это касается меня одной. Очень любезно с вашей стороны, что вы интересуетесь моими делами, но, уверяю вас, вам можно отбросить вежливость. Я здесь только для того, чтобы рассказать вам все, что вы, может быть, захотите узнать о… другом деле. После чего я немедленно покину ваш дом. Я вполне понимаю свое положение.

— Рад это слышать, — сказал лорд Куэнби с едва уловимой улыбкой на устах. — Но должен признаться, я в полном неведении. Когда я увидел вас на вокзале, мне показалось, что я, должно быть, сошел с ума. Но потом я разглядел вас поближе, и сходство с дамой, за которую вы себя выдавали, не кажется мне таким уж очевидным. Сам не пойму, как я мог ошибиться.

— Но я… похожа на императрицу, — возразила Гизела.

— В чем-то, безусловно, — согласился лорд Куэнби — Черты лица, волосы, глаза. Но что касается всего остального, сомневаюсь, что имеется очень сильное сходство. Я, конечно, поставлен в невыгодное положение, так как никогда не видел лично императрицу.

— Простите меня за то, что… случилось, — пролепетала Гизела. — А теперь… пожалуйста… разрешите мне уйти…

Она почувствовала, что не может больше оставаться в этой комнате. Волнение, не покидавшее ее ни на секунду, спокойствие, с которым он задавал ей вопросы, — все оказалось еще страшнее, чем она предполагала.

— А вы не считаете, что я имею право получить какие-то объяснения? — спросил он.

— Да, да, конечно, — согласилась Гизела. — Но в первую очередь во всем, что случилось, виноваты вы сами. Ее величество полагала, что на вашем месте будет ваш отец; она считала, что мне предстоит провести несколько дней в замке со стариком, который, по собственным его словам, был глух и почти ничего не видел. Обмануть такого не составило бы труда.

— Вполне справедливо, — холодно отметил лорд Куэнби — В последнее время мой отец очень мало слышал из того, что ему говорилось, а видел еще меньше. Но все равно остается вопрос, зачем понадобилась эта комедия?

Гизела стиснула руки.

— Императрица могла бы потерять три дня охоты. Лорд Куэнби откинул голову и от всей души расхохотался.

— Так вот в чем причина, — сказал он. — Никакой сенсации или драмы. Просто боязнь потерять целых три дня в поле.

— Когда ее величество услышала о том, что произошло, что в замке были вы, — продолжила Гизела, — она очень расстроилась.

— Она узнала обо всем, как я догадываюсь, до вашего приезда, — произнес лорд Куэнби, слегка прищурившись. — Вот почему вы так поспешно уехали.