Падение Иерусалима - Картун Дерек - Страница 53

Этим же утром в Иерусалиме Бен Тов у себя в кабинете достал из стола клочок бумаги, аккуратно сунул его в конверт, конверт спрятал в нагрудном кармане — и отправился на машине в клинику в Хадассе… Прошло уже два дня после того как пилот подобрал Эссата в пустыне, и состояние беглеца стало заметно лучше. Сорок восемь часов Бен Тов боролся с искушением нарушить предписания врачей — они требовали на двое суток оставить их пациента в покое. Но вот двое суток прошли — теперь можно.

При виде гостя Эссат сел в постели и попробовал улыбнуться, но вместо улыбки вышла гримаса — щеки и лоб были обожжены, малейшее движение причиняло боль. На руках тоже остались следы ожогов.

— Поработаем? — спросил Бен Тов и, получив в знак согласия кивок, достал из конверта клочок бумаги и положил прямо на простыню.

— Это что?

— Номера паспортов, которые они не успели использовать. Там их было больше, я не все успел переписать. Буква «И» значит иракский паспорт, «Е» — египетский.

— Полезные данные.

— Другие номера я переписал с какого-то листка, который хранился в сейфе. Там больше ничего не было, только эти цифры.

— Наверно, код. Посмотрим, может, наши ребята разберутся.

Эссат перевернул листок, на обратной стороне оказался примитивный чертежик.

— Мы это сфотографировали, но я на всякий случай еще и срисовал. Похоже, это план нескольких улиц. Названий нет, но вот тут и тут буквы — может, с этих букв названия начинаются. Не знаю, пригодится ли это…

— А в середине что, вот здесь?

— Похоже, будто дом с куполом. Я срисовал довольно точно.

— Может, мечеть?

— Возможно — на многих мечетях купола.

— Выглядит как план арабского квартала — узнать бы в каком городе? А почему здесь написано «третий слева»?

— Так стояло на рисунке.

— А что еще в сейфе было?

Эссат добросовестно перечислил все, что сумел припомнить.

— Думаешь, они заметили, что кто-то лазал в сейф?

— Вряд ли.

— Расскажи про Ханифа все, что знаешь. Подробней, ладно? Постарайся вспомнить любую мелочь, все абсолютно — опиши мне его манеру говорить, ходить. Чем он мотивирует свои поступки — о таких людях все надо знать, почувствовать надо их сильные и слабые стороны… Не спеши, выпей вот…

Он протянул Эссату стакан воды и вытащил из кармана блокнот. Пока Эссат держал речь, он делал заметки.

— Хорошо. А теперь — что такое Расмия?

— То есть?

— Расскажи и о ней — так же обстоятельно.

Эссат снова заговорил, но минут через пять Бен Тов перебил его:

— Сумка у нее есть? Из мягкого материала, на ремне, светлая, по диагонали темная полоса…

— Есть, точно, — удивился Эссат. — Желтая, а полоса коричневая.

Бен Тов достал из кармана фото:

— Она?

Эссат только глянул и тут же подтвердил: это Расмия.

— Мужчина рядом — некто Беляев, из КГБ, — объяснил Бен Тов. — Ну а теперь что скажешь насчет этой девицы? Может, еще что припомнишь?

Эссат старательно порылся в памяти, новость не ошеломила его — будто он был к ней готов.

— Этого человека я видел в Риме, — вспомнил он. — В номере этажом ниже наших комнат, он лежал на кровати, дверь была приоткрыта. Я еще подумал, что это ваш человек. Но он приходил к ней.

Эссат рассказал, как ночью Расмия выходила из своей комнаты, — а ведь тогда она явно следила за ним. Но и он тогда следил за нею — за каждым ее шагом. Вот и пригодилось.

— Да, а еще, — спохватился Эссат, — в Дамаске, накануне того дня, когда мне пришлось бежать… Я видел ее с каким-то европейцем…

Они шли рядом, потом расстались — ни слова, ни жеста прощального. Он тогда еще подумал, что они и не знакомы даже…

— Может, это был Беляев?

— Не могу сказать. Лица не видел.

— А общий облик?

— Облик подходит, — Эссат внимательно рассматривал снимок. — Может, и он. Он живет в Дамаске, да?

На утро следующего дня беседа возобновилась. А тем временем листок с планом улиц уже изучали картографы министерства внутренних дел: искали изображенный участок в арабских кварталах Иерусалима и других городов. Шифровальщики «Моссада» пытались разгадать код, хранившийся в сейфе Ханифа, а номера паспортов, предназначенных для террористов, были переданы на все пограничные пункты и, кроме того — под личным присмотром Бен Това — в департамент безопасности Франции, непосредственно Альфреду Бауму.

Все делалось на профессиональном уровне, однако прокола избежать не удалось. В министерстве иностранных дел, согласно заведенному порядку, номера паспортов переслали в «Интерпол» — один бойкий молодой чиновник счел возможным пренебречь указанием Бен Това, что перечень предназначен для сугубо внутреннего пользования.

«Интерпол», следуя в свою очередь правилам, разослал список по тем странам, где действуют организации по борьбе с терроризмом. Попал список таким образом и в министерство внутренних дел Италии — здесь один невысокого ранга чиновник снял с него копию и благополучно передал представителю антиизраильской группировки, с которой давно сотрудничал, — чиновник из МИДа не знал даже его имени. Это был высокий, похожий на студента парень, которого знакомые называли Халедом. Он купил документ за наличные — совсем недорого — и в тот же вечер переправил в Дамаск.

Не преуспел «Моссад» и с теми цифрами, над которыми бились шифровальщики: у них не было в руках ничего, кроме этих беспорядочных цифр, никакой путеводной нити, и они так и не сумели предложить Бен Тову мало-мальски приемлемой версии. Бен Тов ходил как черная туча — того и гляди, изрыгнет молнию.

От картографов он тоже ничего путного не дождался, зато до него дошло замечание начальника отдела: бессмысленное занятие, делать нам, что ли, нечего? Тем не менее заняться разгадкой чертежика специалистам пришлось, поскольку на этот счет поступило личное распоряжение министра.

Глава 26

Французская система тактического ядерного вооружения, в которую входят мобильные плутониевые ракеты типа «земля — земля», развернута главным образом вдоль восточных границ. Установками для запуска служат сверхтяжелые восьмиосные грузовики. Одно такое подразделение находится к востоку от Марселя, в Обани. Это центр ядерных вооруженных сил, здесь же помещается штаб-квартира Иностранного легиона. В нескольких километрах к югу, в Компьене расположена стрелковая часть, чуть западнее — военно-воздушная база, а неподалеку еще и две военно-морские базы: в Ля Сейне и Тулоне. Зачем понадобилось впихивать в этот плотно начиненный оружием регион еще и ядерные установки, понять трудно: разве что на случай нападения Испании, что маловероятно. Скорее уж высшее французское командование имело в виду возможный конфликт с Северной Африкой.

Как бы то ни было, ядерные установки в Обани, а точнее, в пригороде Бургасе, поддерживаются в постоянной боевой готовности. За их состоянием тщательно следят и по очереди отвозят за полсотни километров севернее, в Мейрарг, заменяют ядерное топливо, срок готовности которого вышел, и возвращают на базу. С этой целью раз в месяц двадцатитонный контейнеровоз совершает ночной рейс в сопровождении машины с шестью солдатами из 24-го пехотного полка, расквартированного в Бургасе. Такой рейс занимает чуть больше двух часов. Большая часть маршрута пролегает в горах, и жители окрестных деревень смирились с тем, что время от времени их будит среди ночи тяжкий грохот контейнеровоза. Во всяком случае никого, даже борцов за сохранность окружающей среды, это пока не насторожило.

Депо в Мейрарге находится под двойным контролем — армии и комитета по атомной энергии. Находится оно в четырех километрах от старинного городка, над которым на поросшей лесом горе высится замок восемнадцатого столетия. Само депо состоит из двух галерей, проложенных в теле горы, от них ведут две специально построенные дороги, которые выходят на шоссе № 556: оно идет отсюда на юг, пересекает реку Дюранс и дальше — к Эксу. С безопасностью тут все в порядке.