Не будите спящую ведьму - Радин Сергей - Страница 82

82

— Мои ребята — в тот день дежурили на нижних этажах, — сказал Дирк подошедшему Бренту. — Что будем делать?

Брент с явным раздражением некоторое время следил, как охранники уговаривают Кейда, затем повернулся ко мне.

— Ата, вы с Батисом можете переправить оллфагов за стену?

— Легко! Батис?

Мальчик-драко кивнул, высокомерно вздёрнув подбородок. Затем ткнул себя в грудь — жест, который никак нельзя объяснить иначе, — сам! Ну, что ж, я понимала его: ему показали убийцу его братьев.Он даже не пошевельнулся.Не стеклянно-поблёскивающая, как в дневном свете, а серебристая — волна крыланов будто прострелила прозрачную стену и превратилась в сумасшедший фонтан, мечущийся вокруг завопившего от неожиданности Кейда. Двое охранников шарахнулись от доктора. Один, восточного типа, узкоглазый, обернулся к нам. Дирк ладонью плашмя ударил по двери. Узкоглазый, лишь раз оглянувшись на Кейда и суматошно бегающих по помещению перепуганных людей, большими прыжками рванул к нам. Второй охранник — за ним. Не знаю уж, как именно была заклинена дверь, но открывали её в четыре руки — сверху и снизу.Дирк хотел было войти первым, но взглянул на Брента и посторонился. Майор, с окаменевшей физиономией, заложив руки назад, перешагнул порог и встал неподвижно — статуей грозного Командора.Сразу сообразивший ситуацию, Батис отозвал птиц. Нескольких оставил при себе. Оллфаги обсели его плечи, и мальчик, опустив глаза, чуть улыбался: ему явно нравились ошеломлённые глаза охранников.Майор тоже умел ловить моменты. В какой-то миг в помещении будто кто-то нажал на выключатель — и всё стихло. Брент рявкнул:

— Военная полиция! Всем оставаться на местах!

Часть десанта — те "тройки", которые в основном укомплектованы военными, — вместе с примкнувшими к ней Дирком и Рустамом скользнула в лабораторию и заняла такие места, чтобы удобно было держать всех под прицелом. Мы, наша "тройка" с Батисом и "тройка" Мида с Иорданцем, остались в коридоре. Ничего — благодаря прозрачной стене, зрелища парадного входа майора в лабораторию мы не пропустили. А тот, почему-то величественно огрузневший, чуть склонившийся вперёд, покрутил головой и зашагал, не расцепляя рук за спиной, к доктору Кейду.Аугустус Кейд, тощий, почти полностью лысый, постоял немного и пошёл в сторону, сел за стол, уставленный пластиковыми контейнерами для ампул или образцов. Даже мы хорошо видели, как первоначальный испуг переходит в маску "Здесь начальство я!". И постепенно я поймала себя на странном ощущении личного покоя: не осталось ненависти и жгучего желания вот так вот просто взять, поднять какое-то оружие и выстрелить. И — будь что будет потом… Это прошло.

— Я майор Брент! Вы доктор Кейд? — рявкнул Брент, наклонившись к тщедушной фигуре за столом.

— Я! — рявкнул тот в ответ. — Какого дьявола вас так долго не было?!

Секундная пауза майора: он переваривал поведение Кейда. И заговорил тоном ниже, но с отчётливой насмешкой:

— Если вы надеетесь на немедленный выезд с Персея, то лучше вам представить, что нас нет и сейчас!

Доктор Кейд откинулся на спинку стула. Тоже переваривал.

— Зачем же вы здесь?

— На данный момент наша задача — переправить уцелевших сотрудников комплекса в безопасное место. Чем мы сейчас и займёмся.

Лица "уцелевших сотрудников", испуганные, напряжённые, просветлели. Люди было задвигались — и вдруг замерли, уставившись на хозяина лаборатории, как кролики на удава. Тот, не шевелясь и не глядя ни на кого, кроме Брента, отчеканил:

— Никто никуда не будет переправлен. Все останутся здесь и продолжат работу. Я не могу оставить без контроля содержимое моей лаборатории. Оно слишком ценно. Поэтому вы, майор Брент, оставите мне вооружённую охрану и будете менять своих людей каждые сутки. И будьте добры обеспечить нас продуктами питания!

Майор пробовал мирно уговорить его, рассказав о бродящих вокруг комплекса "акулах" и оборотнях. Но мы все видели, как сникают плечи служащих лаборатории, а один из охранников, стоящий рядом с нами, с досадой прошептал:

— Зачем майор сказал об "акулах"? Теперь этот заставит…

Не дослушав, я обошла его и направилась к Бренту и Кейду.Услышав шаги, Брент оглянулся. И даже смог машинально улыбнуться мне.

— Доктор Кейд, у меня к вам вопрос, который я хотела бы задать в комнате, где нас никто не услышит. — Он открыл было рот, но я быстро добавила: — Я одна из тех, кого похищали ваши люди для экспериментов.

62.Мгновение Кейд бесстрастно смотрел мне в глаза, затем взглянул на Брента. Майор еле заметно пожал плечами и отошёл от стола.В оглушительной тишине Кейд, раздражённый, но заинтригованный, встал из-за стола и пошёл к полуоткрытой двери — наверное, лаборантской комнаты. Я за ним. Краем глаза увидела, как Ник жестом просит у Бланш базуку, а насторожившийся Винсон упирает в колено свой гранатомёт; как тревожно оглядывается Матвей в поисках сына и, найдя, крупно шагает к нему; как заволновались, почти не показывая этого, профессиональные военные, интуитивно чувствующие атмосферу, а Брент открыл было рот что-то сказать мне вслед, но промолчал и отошёл к нашим; как резко зашипел и вдруг замолк Барракуда — и все оглянулись на него… У двери я тоже обернулась — на Брента: майор помедлил и кивнул.Я вошла в просторную, пустоватую комнату и закрыла за собой дверь.Доктор Кейд уселся на один из столов. Он, чуть выше меня, сейчас возвышался бы надо мной, подойди я ближе. Но мне необходимо расстояние. Поэтому первым делом прикинула: Кейд, примерно, в метрах трёх от меня, я от двери — метр-полтора.

— Ну! — резко, словно стегнул, спросил Кейд. — Что ты хотела спросить?

— Я энергогностик.

Он усвоил эту информацию.

— Во мне "акула".

Наверное, только дикое самомнение и бешеный эгоцентризм заставили его усидеть на месте. Но глаза блеснули холодным огнём, и я сообразила: мысленно он уже составляет план исследования подопытного образца. Всё. Я для него больше не человек.

— Вопрос у меня простой: как меня похитили?

— Откуда мне знать? Этим занимались служащие. Скорее всего, по обычной схеме: ты наверняка вышла из какого-нибудь супермаркета с покупками и села в первое же свободное такси. Затем достаточно газа из баллончика в лицо.

— У меня…

— Что — у тебя?

Но я замолчала намертво. Едва не вырвались слова о семье, о детях; о трёх годах беспамятства и страшных снах, когда с трудом подчинённая "акула" то и дело пытается выдраться из знаковой западни. Слова, похожие на попытку усовестить или разжалобить этого человека, перечеркнула фраза, которую высказал то ли внутренний голос, то ли подумалось самой: "А оно тебе надо? Говорить что-то человеку, которому любые слова как об стенку горох? Человеку, который тебя уже мысленно препарирует?"

— Это всё?

— Да. Кроме одного: во мне нет "акулы". "Акула" в тебе. Ты сам "акула".