Суеверие - Амброуз Дэвид - Страница 39

Это был обман, который непременно раскроется, когда ее репортаж будет опубликован, независимо от того, под чьим именем. Но об этом беспокоиться пока рано. Сейчас ее главная забота — оградить эти священные для нее вещи от подступающего к ней безумия.

Они стояли друг против друга по разные стороны стола.

— И все равно, — сказала Элизабет. — Три смерти... За несколько дней...

— Ну давай, мама, развивай эту мысль, — Джоанна даже сумела выжать из себя саркастический смешок, который прозвучал вполне натурально. — Не хочешь же ты связать эти события? Я имею в виду сердечный приступ и аварию. Это трагическое совпадение и не более того.

Остановись, велела Джоанна себе. Ты уже сказала достаточно, и дальнейшие аргументы только вызовут еще большие подозрения.

— Не приготовить ли мне кофе, — сказала она вслух. В конце ужина она неизменно варила кофе — это был ее бесценный вклад в семейную трапезу, как она любила шутить. — А потом мы посмотрим ваши пленки. Мне правда хочется их посмотреть, и я клянусь, что не возьму с вас ни цента!

Они сидели в тишине, глядя на мосты через Сену и Темзу, на Тауэр и запутанные улочки Рима. Джоанна издавала радостный возглас, когда на экране появлялся кто-нибудь из родителей, и аплодировала каждому удачному кадру. Она даже вспоминала исторические анекдоты, связанные с каждым заснятым на пленку архитектурным памятником.

Это был хороший спектакль — но все равно только спектакль. И она видела, что родители это поняли. Но вопросов больше не было, и не было неловкости. Только когда Джоанна с матерью остались вдвоем, чтобы пожелать друг другу спокойной ночи, Элизабет заглянула в глаза дочери с той любовью и неясностью, какие способны испытывать только родители к выросшему ребенку, который больше от них не зависит и никак не защищен в огромном мире.

— У тебя все в порядке, дочка?

— Разумеется, мамочка. Все хорошо.

— Потому что если с тобой что-то случится, мне кажется, я этого не переживу.

Глава 35

Утром Джоанна поразилась тому, как хорошо ей спалось. Она открыла глаза около восьми и подняла жалюзи, чтобы впустить свет осеннего солнца. Они с матерью поехали в город и поставили машину у рынка в конце главной улицы. Голые ветви деревьев на фоне ясного синего неба, казалось, поблескивали.

Под сводами крытого рынка словно царил праздник — так много было народу. Они с матерью с трудом протискивались между озабоченными продавцами и не менее озабоченными покупателями. Элизабет деловито бросалась от овощного прилавка к молочному, а оттуда — к фруктовому; тележка, которую везла Джоанна, постепенно наполнялась. Им нужно было купить продуктов только на обед, а на ужин они были приглашены к друзьям. Мать не пыталась возобновить вчерашний разговор, и Джоанна была ей благодарна. Она даже начала думать, что ужасы последних недель позади, и жизнь начала возвращаться в прежнее русло. Может быть, все, что для этого нужно, — свежий воздух и домашняя еда? В это трудно было поверить, но если очень постараться...

— Не сэкономить ли нам время? — предложила Элизабет, прервав ее размышления. — Я закончу с покупками, а ты сходи к Клэр и забери диванные подушки, которые я попросила мне сшить. Деньги уже заплачены, ты просто спроси у продавца.

Джоанна отдала матери тележку, и они договорились встретиться на стоянке через двадцать минут. Джоанна с детства помнила магазин тканей, который держала Клэр Сэкстон — он находился в трех кварталах от рынка. По пути Джоанна встретила нескольких знакомых и обменялась с ними приветствиями. Это был маленький городок, почти деревня. Он не был ничем знаменит — просто уютное и милое местечко. Джоанна вряд ли согласилась бы жить здесь, но была рада, что здесь ее корни. В Вестчестере жили радушные люди, которые никому не желали зла — напротив, всегда стремились помочь.

В магазинчике Клэр было так же людно, как везде этим утром. Девушка за прилавком отмеряла материю покупателям. Клэр, шикарная блондинка, была тоже занята разговором с клиентом, но, увидев Джоанну, приветливо ей помахала. Джоанна мимикой изобразила, что не торопится, и принялась разглядывать образцы тканей.

— Вы мне не поможете? — раздался голос у нее над ухом, и Джоанна едва не подпрыгнула от неожиданности. Обернувшись, она увидела темноволосого мужчину лет тридцати с небольшим. На нем был стильный пиджак из тонкой шерсти и зеленые вельветовые брюки. В одной руке он держал кусочек картона с мазком краски, а в другой — образец ткани. Показав Джоанне на один из образцов, мужчина спросил: — Они сочетаются, или я дальтоник?

— Я бы сказала, — проговорила Джоанна, подойдя ближе к свету, чтобы получше разглядеть оттенки, — что они сочетаются, и довольно неплохо, если предположить, что в такой цвет у вас покрашены стены, а ткань вы подбираете для занавесок.

— Вы угадали с первого раза, — восхитился мужчина и улыбнулся приветливой, немного застенчивой улыбкой. Джоанне понравилось его лицо — умное, сразу видно, что с таким человеком есть о чем поговорить. — Раз уж мы затронули эту тему, — продолжал мужчина, вы не могли бы меня просветить, желтая это или же охра? — он показал на полоски ткани. — Глупо, правда? Я знаю, что это разные цвета, но не могу отличить один от другого. Я думаю, это то же самое, что отсутствие музыкального слуха.

— Без сомнения, это охра, — сказала Джоанна. — У желтого не такой насыщенный оттенок.

— Хорошо, — кивнул он. — Если у вас есть однотонная ткань этого цвета, мне ее нужно довольно много. Точно сказать не могу, но, может быть, вы посчитаете, если я скажу вам... — он заметил, что Джоанна хочет его перебить, и умолк.

— Видите ли, я здесь не работаю, — улыбнулась она. — Я бы с радостью вам помогла, поскольку Клэр моя подруга, но я не знаю, что у них есть, а чего нет.

Слегка порозовев от смущения, он рассыпался в извинениях:

— Простите... Как неловко получилось... Не понимаю, почему я подумал...

— Ничего страшного. Жаль, что не смогла быть вам полезной.

— О, вы мне очень помогли. По крайней мере я теперь знаю, какой цвет мне нужно искать.

— А где вы живете? В Вестчестере?

— Нет, здесь я снимаю жилье, по сути дела коттедж, но совсем недавно купил каменный дом на Манхэттене. Честно говоря, он слишком велик для меня, но это моя первая собственная квартира, и я очень доволен.

Через его плечо Джоанна увидела, что девушка за прилавком уже освободилась и, не желая заставлять маму ждать, сказала:

— Простите, мне нужно идти. Желаю вам найти то, что вы ищете.

— Спасибо, не сомневаюсь, что здесь это есть. Кстати, разрешите представиться — Ральф Казабон.

— Джоанна Кросс, — они обменялись рукопожатием. — Казабон — это французская фамилия?

— Мои предки были гугенотами.

Он еще раз поблагодарил ее за совет, и Джоанна поспешила к прилавку, пока ее кто-нибудь не опередил. Подушечки были готовы, и через несколько минут Джоанне принесли зеленый пластиковый пакет. Она уже собиралась уходить, как к ней подошла Клэр. Они расцеловались.

— Кажется, твои родители неплохо отдохнули в Европе. Как я им завидую!

— Не ты одна — но не могут же все работать в авиакомпании.

— Обещай, что в следующий раз, когда приедешь, обязательно мне позвонишь. Я хочу устроить званый обед.

— Обещаю. Ну, мне пора бежать — мама ждет. Кстати, тут одному симпатичному молодому человеку нужно помочь выбрать ткань для занавесок.

— Да? Где он? — Клэр обернулась, ища взглядом того, о ком говорила Джоанна.

— Он только что был... — Джоанна удивленно закрутила головой, но Казабон как сквозь землю провалился. — Наверное, он ушел, когда я была у прилавка. Да ты, наверное, нас видела — он в шерстяном пиджаке с широкими лацканами, темноволосый.

Клэр покачала головой.

— Что ты! Такая толпа — у меня все лица сливаются, — ее внимание привлекла женщина, которая щупала серебристую парчу. — Ладно, беги. И не забудь позвонить!

— Не забуду.