Суеверие - Амброуз Дэвид - Страница 47

Джоанна подумала о Роджере и успокоила себя надеждой, что он уже допил виски и едет в машине домой. Надо было чем-то занять себя до прихода Сэма, но разговаривать по телефону ей не хотелось, а сосредоточиться, чтобы почитать, послушать музыку или посмотреть телевизор, она не могла. Прогулка, вероятно, успокоила бы ее, но Джоанна боялась выходить на улицу. Дома, в знакомой обстановке, она чувствовала себя немножко увереннее. Она заварила себе чаю и улеглась на диван с утренним выпуском «Нью-Йорк Таймc». Но строчки прыгали у нее перед глазами, и она с трудом могла уловить смысл того, что читает.

Зазвонил домофон. Джоанна вскочила и с громадным облегчением схватила трубку, ожидая услышать голос Сэма.

— Джоанна, я внизу. Консьержа нет. Ты можешь меня впустить?

Это был не Сэм. Это был Ральф Казабон.

— Джоанна? Ты где? Алло?

Она застыла на месте, не в силах произнести ни звука.

— Джоанна, это я, Ральф.

Она хотела повесить трубку, но промахнулась по рычагу, и та закачалась на проводе, стукаясь о стену. Джоанна слышала доносящийся из нее голос — он звучал отдаленно, совсем как до этого голос Пита. Она опасливо протянула руку, словно боялась удара током и наконец положила трубку на место.

Домофон зазвонил снова. Джоанна, попятилась, не спуская с него глаз. Она изо всех сил старалась побороть панический ужас. В голове ее проносились дикие мысли, но самой дикой была мысль о том, что бояться нечего, что внизу стоит человек, который просто хочет с ней встретиться, а она — глупая истеричка.

И все же, она познакомилась с ним всего два дня назад. В Нью-Йорке никто не заявляется к малознакомому человеку, рассчитывая, что его так запросто впустят в дом. Но может быть, у него есть какая-то важная причина? Она ведь даже не спросила. Что такого уж страшного в человеке, который звонит ей по домофону, в человеке, с которым она знакома и который учтив, мил и, несомненно, нормален во всех смыслах этого слова? Не сошла ли она с ума? Неужели в следующий раз она испугается собственной тени?

И все же никакими силами нельзя было заставить ее снять трубку и поговорить с ним. Джоанна ходила вокруг домофона, словно вокруг привязанной, но очень свирепой собаки. Звон становился все нестерпимее. Джоанна подбежала к двери и проверила замки. Она была в безопасности, но в ловушке. Что же делать? Может, позвонить вниз и узнать, не вернулся ли консьерж? Или вызвать полицию? Но что ей сказать? Что придумать — ведь у нее нет пока разумного повода просить помощи у полиции?

Позвонить Сэму? Да, позвонить Сэму. Это будет правильнее всего. Сэм поймет, почему она перепугалась. Джоанна начала набирать номер его мобильного телефона; может быть, он уже едет к ней и с минуты на минуту появится? Нужно предупредить его о возможной опасности.

Домофон умолк. В наступившей тишине Джоанна слышала только стук своего сердца. Она вдруг осознала, что не может вспомнить последние цифры номера Сэма, и дала отбой.

Она стояла, вслушиваясь в тишину. Неужели ушел? Он знает, что в квартире кто-то есть, потому что трубку сняли, — но она же ничего не говорила. Трубку мог взять друг, сослуживец, уборщица, в конце концов.

Джоанна осторожно подошла к окну, отодвинула занавеску и выглянула наружу. На улице никого не было. Правда, двери она не видела и, значит, он мог все еще стоять у подъезда — но попытки попасть внутрь он явно оставил.

Или же консьерж вернулся и открыл ему. Но без предварительного звонка его бы не впустили. Это правило было крупными буквами написано в вестибюле: «Все посетители должны предварительно звонить».

— Джоанна?

Она с тревожным возгласом обернулась: голос раздался прямо у нее за спиной. Его голос. В этой комнате, рядом с ней.

Сначала она никого не увидела и уже подумала, что ей померещилось, но тут в прихожей шевельнулась какая-то тень, и в открытую дверь гостиной вошел Ральф Казабон.

— Джоанна, ты не могла бы мне объяснить, в чем дело?

Лицо у него было озабоченное, и в голосе звучало беспокойство. Он был одет более официально, чем в выходные, но в остальном выглядел точно так же. Однако изменились его манеры. В них сквозила фамильярность и даже интимность, которой между ними не было и быть не могло.

— Как вы сюда попали? — задыхаясь, проговорила она.

Он еще больше нахмурился и сделал шаг в ее сторону.

— Джоанна, что происходит?

Она попятилась и задела бедром угол стола. От удара со стола упала лампа и разбилась.

— Не приближайтесь!

Она завела руки за спину то ли для того, чтобы нашарить на столе какое-нибудь оружие защиты, то ли для того, чтобы случайно не разбить что-нибудь еще.

— Прекрати, пожалуйста! — он явно рассердился и попытался схватить Джоанну за плечи, чтобы вытрясти из нее эту дурь.

Она увернулась и принялась быстро шарить по столу. Где-то там лежал нож для разрезания бумаги с длинным и острым стальным лезвием. Наконец она нащупала его среди разбросанных книг и листов бумаги; рукоятка из слоновой кости послушно легла в ее ладонь. Джоанна выставила нож перед собой.

Теперь Ральф встревожился не на шутку и руки держал на весу.

— Хорошо, хорошо... Я не двигаюсь, успокойся... Только скажи мне, в чем дело и позволь тебе помочь... Прошу тебя, Джоанна...

Она прерывисто дышала, и каждый вдох был похож на всхлип. Усилием воли Джоанна взяла себя в руки. Держа нож наготове, она боком, как краб, двинулась к прихожей, ни на секунду не спуская глаз с Казабона.

Он поворачивался за ней, вытянув руки перед собой, — скорее в знак покорности, нежели для того, чтобы защититься или даже напасть, если ее внимание ослабнет.

Но оно не ослабло. Джоанна свободной рукой провела по лицу и оказалось, что она вся в испарине. Она заморгала и широко раскрыла глаза, чтобы согнать застилающую их пелену. Когда до выхода ей оставалось всего несколько шагов, Ральф двинулся за ней, но она угрожающе подняла нож.

— Я вас предупредила — не приближайтесь ко мне!

Чтобы открыть замки, ей пришлось переложить нож в другую руку. Сначала верхний замок, потом нижний. Они были закрыты изнутри, как она их оставила, когда вошла в квартиру.

Джоанна на секунду опустила взгляд, чтобы найти дверную ручку, и краем глаза уловила движение.

— Не смейте!

Он замер.

— Джоанна, прошу тебя... Это же безумие! Что случилось? Ты заболела? Как ты могла подумать, что я причиню тебе вред?

Она нашарила ручку двери и нажала.

— Как вы сюда вошли?

— Как всегда. Да что с тобой?

Джоанна не стала отвечать и спорить, а просто шагнула за порог. Захлопнув дверь, она бросилась к лифту и стала жать кнопку вызова, но тут увидела, что лифт занят, — горит стрелка «вверх». Слышен был шум приближающейся кабины. Лифт остановился, и двери открылись.

Не задумываясь о том, как будет выглядеть в глазах посторонних, Джоанна с ножом в руке смотрела на дверь своей квартиры. Из лифта кто-то вышел, и не успела она оглянуться, как услышала:

— Господи Иисусе, Джоанна! Что происходит?

Она крутанулась на месте, и Сэм едва успел отскочить, но, увидев, что это он, Джоанна упала к нему в объятия. Страх и напряжение последних минут прорвались судорожными рыданиями.

— Что с тобой? Что случилось? Скажи мне! — он осторожно отобрал у нее нож. Джоанна трясущимся пальцем показала на дверь:

— Он там!

— Кто?

— Ральф Казабон.

— Что? — Сэм ринулся к двери, но Джоанна его удержала:

— Нет, подожди! Надо сходить за подмогой!

— На это нет времени!

Тут Джоанна сообразила, что забыла ключи.

— Мы не сможем войти.

Сэм задумался на мгновение.

— А у консьержа есть запасные?

Джоанна кивнула:

— Да.

— Сходи за ними. Я подожду здесь.

— Нет, я не хочу, чтобы ты...

— Пожалуйста, Джоанна, сделай, как я говорю, -

Сэм показал ей нож для бумаги и добавил: — Не волнуйся, мимо меня он не проскочит.

Лифт снова был занят, и Джоанна побежала по лестнице. В вестибюле она увидела Фрэнка Флориса, консьержа; он сидел за своим столом. Услышав ее шаги, он поднял голову и окинул Джоанну удивленным взглядом.