Тринадцать полнолуний - Рок Эра - Страница 183

Он подошёл к маленьклму столику, стоящему возле кровати. На золочёном подносе стояла бутылка с вином и блюдо с фруктами. Слуги никогда не показывались на глаза хозяину, свою работу они исполняли так, чтобы не раздражать господина рабочей суетой.

— Жермина! — громко и властно крикнул Людвиг.

Она вошла сразу, как будто стояла за дверью и только ждала приглашения. Подняв на Людвига свои большие, карие глаза, она смотрела прямо и открыто. На ней был тонкий пеньюар, роскошные волосы собраны на макушке. Людвиг откровенно разглядывал её несколько минут, потом подошёл и прильнул к губам очаровательной мулатки. Она не отстранилась а напротив, стала жарко отвечать на его поцелуй. Не хватало дыхания от страсти, пульс обоих бился с бешеной скоростью.

— Какое блаженство, я очарован тобой, — страстно шептал Людвиг, осыпая поцелуями лицо и шею Жермины.

Она молчала, лишь так же истово впивалась губами в его губы. Он потянул за шёлковый шнурок пеньюара, кружевная ткань скользнула по телу и упала к ногам Людвига. Он с вожделением смотрел на стройное, бронзовое от природы тело обольстительной полукровки. Держа одной рукой её за талию, он осторожно вытаскивал шпильки из её причёски, пока копна густых волос не рассыпалась по смуглым плечам девушки, прикрыв упругую грудь девственницы. Больше не в силах сдерживать своё желание, Людвиг подхватил Жермину на руки и резко, почти бросил её на кровать. Она призывно изогнулась, стон страсти вырвался из груди.

Долго из комнаты, где воцарились безудержное неистовство плотской любви раздавались стоны и вскрики. Искусству Людвига доставлять наслаждение особам женского пола мог бы позавидовать любой представитель сильной половины человечества. Опыт физической близости для Жермины был первым и именно таким она его себе представляла. Испытав великое запредельное наслаждение соития несколько раз, она никак не могла насытиться.

— Ещё, ещё, не оставляй меня, — изнывала она от страсти.

И Людвиг с удовольствием исполнял её просьбу. Неутомимый любовник, знавший миллионы способов, как доставить женщине высшее блаженство, он доводил Жермину до сумашествия своими ласками. Она не оставала от него, став усердной ученицей. Её природная страсть была ни чуть не слабее умения ставленника преисподней. С грацией пантеры, со скользкостью змеи, она губами обследовала всё тело Людвига, не пропустив ни одного дюйма.

— Пусть разверзнуться небеса, пусть сама земля превратиться в пыль, ничто не помешает мне получить наслаждение, — жарко шептала она.

Сквозь мутную пелену страсти, застлавшую глаза, она посмотрела на своего партнёра и увидела перед собой личину самого хозяина преисподней. Нисколько не испугавшись, она лишь теснее прижалась к нему своим гладким телом. Откинувшись на спину, она потянула на себя своего любовника и принимая его изощрённые ласки, смотрела, как мутные струйки пота сбегали по его волосяному покрову на её трепещущее, от новой волны желания, тело. Изнурённые многочасовой любовной игрой, они откинулись на подушки, не в силах пошевелиться.

Дверь с шумом распахнулась и в комнату вбежала Ядвига, на ходу рассказывая о том, как чудно провела время. Осеклась на полуслове, увидя картину, поразившую её своим бесстыдством. Словно разъярённая кошка, она бросилась к постели со словами:

— Ах ты дрянь черномазая, в моё отсутствие на моё ложе впозла, уничтожу!

Людвиг резко поднял руку и волна невидимой, чудовищной силы отбросила Ядвигу назад, к дверям. Она гулко стукнулась головой о косяк и рухнула на пол без чувств. Несколько мгновений не приходила в себя. Очнувшись, обвела невидящим взглядом комнату и медленно начала подниматься на ноги.

— Ты успокоилась? Поняла, что была не права? Или тебе не достаточно того, что знаешь меня так близко?

Ядвига, стоя на одном месте, опустив плечи, что-то бормотала в своё оправдание, но слов не разобрать.

— Что ты возомнила о себе? Хочешь поиграть в брачные узы, так ты ошиблась. Я не позволю существу, которое столь глупо и ревниво, отравлять мою и без того короткую земную жизнь. Я свободен от всяких обязательств по отношению к тебе, которые ты сама напридумывала в своей тупой головке. Безмозглая ревность нарушает субординацию, а этого я не позволю никому. Ты разочаровала меня, я не доволен.

Его рассерженно-снисходительный тон заставлял Ядвигу ещё больше втягивать голову в плечи.

— Но ведь это грех — тихо прошептала она.

— Ты в своём уме?! Какой грех?! Что это значит «грех». Для вас не существует это понятие в том виде, который многие века вдалбливали в головы человечества. А ты знаешь, кто первый совершил грехопадение? Да-да, именно ОН, тот, которого считают мерилом чистоты, залогом порядочности и непорочности. Что значит «непорочное зачатие»? Бред, дети не рождаются от воздуха или невидимого создателя! Только слияние двух биологических начал может создать новую жизнь. Отсюда вывод, всё было совсем иначе, чем вам твердили. Совратить замужнюю женщину, старый греховодник! И ты хочешь улучить меня в чём-то постыдном? Глупая гусыня, безмозглая самка, чего ты ожидала от меня, которому «сатана» имя, — Людвиг, видя её испуг, чуть смягчил голос, — Именно для того вы рядом со мной, чтобы искоренить последние чувства добродетели из ваших сердец. Зачем она вам, порочным, грязным в помыслах и делах? В вас не должно быть ничего святого и кристально чистого. Вы служительницы культа греха, для которого нет рамок и ограничений. Следуйте за мной, усваивайте мои уроки и ваша жизнь станет динамичной, изысканной, самой прекрасной! Я научу вас такому, что и не снилось жалким людишкам со скудным мозгом. Когда моя физическая оболочка жаждеть любви, я вхожу в сны к разным особам женского пола, к молодым, старым, замужним, девственницам, мне всё равно. Я предаюсь с ними любовным утехам, даю им такое наслаждение, которое ни до меня, ни после, они не испытывали. Я принимаю разные виды, зная, какого мужчину хочет та или иная. Со мной они поднимаются на самую вершину блаженства, ибо я чувствую, чего они хотят. Наше совокупление настолько неистовое, что ещё долгое время они вспоминают свои сны с дрожью в коленях, с выделением любовных соков из своего чрева и ждут, зовут меня вновь и вновь, лишь голова касается подушки. Но самое важное то, что при нашем слиянии женщина выпускает столько сексуальной энергии, которую ни при каких обстоятельствах не получишь. Я питаюсь этой энергией, утопаю в ней и, насышаясь до избытка, щедро делюсь своими запасами с демоническими сущностями. Мне нужна каждая человеческая энергия, включая и сексуальную. Чем больше я получу их, тем недоступнее становлюсь. Я — порождение дьявола и этим всё сказано. Надеюсь, ты всё поняла, моя дорогая. Отныне это ложе на троих. Иди к нам, Жермина не стеснит тебя, а наоборот, откроет все твои сокровенные уголки и тела и души.

Людвиг сказал последнюю фразу так нежно и ласково, что в теле Ядвиги, в животе вспыхнуло тепло, превращаясь в жаркий огонь предвкушения чего-то сверхестественного. Она подняла глаза и посмотрела на этих двоих обольстителей в новом свете, свете грядуших наслаждений и безудержной страсти. И всё-таки, остатки стыда и каких-то, спящих глубоко, приличий, не позволяли ей броситься в море греха, как в омут. Людвиг, чувствуя её замешательство, встал с кровати, подошёл к своей, когда-то единственной, возлюбленной и очень аккуратно начал помогать раздеваться. Когда платье соскользнуло с плеч Ядвиги, он обошёл вокруг, поцеловал те места, которыми она ушиблась, поднял её на руки и понёс на ложе, на котором, поддерживая голову рукой, на боку лежала Жермина, не проронившая ни слова за весь разговор. Людвиг положил Ядвигу на кровать, расправил её волосы по подушке и, мило улыбаясь Жермине, дал знак рукой, чтобы включила свою фантазию. Той не надо было даже давать разрешение, она словно всю свою жизнь только и занималась развращением пуритански воспитанных в этом деле девиц. Она так умело начала осторожно ласкать Ядвигу, что хватило всего несколько секунд для того, чтобы смущённая и скованная рыжая бунтарка приняла её ласки и сама начала проявлять завидную активность. Две очаровательные головки, одна в рыжем пламени волос, другая — с копной смоляно-чёрных кудрей, то оказывались вместе, жадно лобзая друг друга, то становились на противоположные стороны, губами доводя до экстаза партнёршу в самых интимных местах. Извиваясь телами словно две змеи, они стонали, выли, скрежеща зубами, орали, достигнув апогея плотской любви. Людвиг вальяжно, с бокалом вина в руке, развалился в кресле, стоящем возле кровати и наслаждался зрелищем восхитительного, по его мнению, действа порочной любви, далёкой от той, которая была подарена людям господом. А двум развратным любовницам усталость была неведома. Подмигнув друг другу, они сползли с кровати и, будто две грациозные кошки, на четвереньках подобрались к своему хозяину. Сидя в кресле, он снисходительно смотрел, как две похотливые подружки принялись изощрённо возбуждать его. Когда бесстыдство девиц достигло наивысшей точки, его биологическое тело ответило на их приятные, напористые домогательства. На толстом, пушистом ковре с длинным ворсом троица предалась безумной, безудержной страсти развратного соития.