Тринадцать полнолуний - Рок Эра - Страница 197

197

Чудесный сад, взращённый мной с любовью,Наполненный благоуханьем трав,В нём нету места лени и злословью,Он полон дум, надежд — скажите, я не прав?Вы смущены?! Не вижу я причинуСтоль странному смущенью твоемуКого ты видишь пред собой — мужчину,Чья седина — лишь опыт жизни. ПосемуОбнимимся, пришёл час нашей встречиБыл долог путь и утомителен поройМы снова вместе, радость душу лечитТы возмужал, но как и прежде «мальчик мой».

Гарни медленно повернулся на голос, чувствуя, как бешено заколотилось его сердце от радости. Перед ним стоял пожилой мужчина, с седой, аккуратно стриженой бородой. Ганридупс не нашёл в его лице знакомых черт, но в том, что это Юлиан, он был абсолютно уверен. Шагнув друг другу на встречу, они крепко обнялись.

— Голубчик, пожалейте мои старые кости, они уже хрустят от ваших тисков, — притворно кряхтя, засмеялся садовник, — нелепо умереть от крепких объятий радости.

— Простите, простите великодушно, — дрожащим от волнения голосом, пробормотал Гарни, — скажите, это вы? Вы — Юлиан, я не ошибся?

В голосе парня было столько ожидания, что казалось, если его догадка не подтвердится, он просто расплачется, как дитя. Смерив добродушным взглядом стоящего перед ним юношу, садовник помолчал немного, а потом улыбнулся открытой, знакомой улыбкой.

— Самое прекрасное в реинкарнации то, что ты — уже не ты, но всё равно остаёшься собой. Кто есть «Я»? Крохотная капелька безбрежного океана, перетекающая из состояния в состояние независимо от её желания. Видите ли, мой мальчик, внешность, которая весьма обманчива, может скрывать и друга и врага. Только ваше внутреннее чутьё подсказать вам правильный ответ. Согласитесь, ищя в каждом собеседнике давнишнего знакомого, можно потерять смысл беседы и упустить подсказку вашего подсознания.

— Ну конечно я вас узнаю. Кто как не вы можете говорить столь красноречиво и туманно о тех вещах, что «тайным смыслом печать молчанья ставят на уста».

— Слышу в вашем слоге поэтические нотки, таким слогом говаривал Шекспир. — У меня был прекрасный учитель, который слогал стихи моментально. И вы о Шекспире, я заинтригован, надо прочитать этого мастера.

— Уверяю вас, он действительно замечательный драматург, но лишь для общего развития. В его произведениях описаны случаи из жизни, вымышленные или истинные, не столь важно, но вряд ли в них будут сведения, которые прольют свет на загадку мироздания. А кто ещё говорил вам о Шекспире?

— Один знакомый, нестоль важно. Вы так и не ответили мне, я могу называть вас Юлианом?

— Как вам будет угодно, хотя моё нынешнее имя мне очень нравиться. Руден, как вам? И разве вы можете быть уверены в том, что я — именно тот человек?

— Я просто убеждён в этом, мне подсказывает моё сердце, мой разум, в конце концов моя душа пришла в неописуемый восторг. Она трепещет и ликует, и значит, я не ошибся. Рядом с кем я ещё могу чувствовать себя так свободно и уверенно? Только с тем, кому могу доверять. А насколько я помню, таких людей было только двое: великий доктор Юлиан и таинственный индииц Шалтир. С последним я уже встречался в этом мире, а первый, я уверен, стоит сейчас передо мной. Чтобы узнать говорит ли твой собеседник правду, слушай, что вещает твоё сердце и совесть.

— Ну, что ж, мой мальчик, я весьма польщён вашими отзывами. Я не очень гостеприимен, пойдёмте в моё скромное бунгало и продолжим наш обмен любезностями. Нам есть о чём поговорить.

Небольшой домик, где жил садовник, был столь же уютен, как и тот, в котором жил доктор Баровский. Конечно, в нём небыло той роскоши, тех удивительных вещей, произведений искусств, но атмосфера домика была такой же приятной и спокойной. Расположившись в удобных креслах, они потягивали лёгкую трявяную настойку и говорили, не перебивая друг друга, но и не давая паузе надолго повиснуть в воздухе.

— И всё-таки, можно я буду называть вас Юлианом? Расскажите, какой была ваша жизнь в этом воплощении? Кто были ваши родители? Я вижу, вы и здесь без семьи, всё так же одиноки. Неужели вы и в этой жизни однолюб?

— Любовь к себе — это начало романа, который будет длиться всю жизнь, для другого человека в сердце просто не остаётся места. Дорогой мой, не всегда одиночество бывает тягостным. Порой, только в нём можно обрести душевное спокойствие и равновесие. Умному человеку не скучно наедине с самим собой, может и не скромно, но факт, — садовник весело рассмеялся, — Своих родителей в этом мире я помню весьма смутно. Их нестало, когда мне исполнилось 6 лет. У меня есть сестра, но наши пути разошлись и мы не виделись уже 49 лет. О ней разговор особый. Господь, когда хочет наказать или вознаградить человека, даёт кровных родственников. В моём случае, возможно, я делал что-то не так, а может наоборот, вёл себя слишком правильно, но с ранних лет я остался один в этом сложном и жестоком мире. Но всё, что происходит с людьми — это благо и духовный рост для человеческой сущности. Мои родители трудились в этой же усадьбе, и после их гибели, хозяин, добрейший человек не выгнал меня.

— Они погибли? Как это случилось?

— В усадьбе произошёл пожар. Языки пламени взлетали до небес, не оставляя шансов никому из тех, кто попал в его объятья. Мать была белошвейкой, а отец конюхом. Ранним утром, когда ещё весь дом спал, пожар начался внезапно, мгновенно охватив старую постройку, в которой жила прислуга. Отец был в конюшне и бросился в пламя, чтобы спасти мать и тех, кто находился там. Но видно, так было написано на роду, может у меня, может у моих родителей, спастись им не удалось. По прошествии лет эта боль не оставляет меня, ибо подозреваю, что я виноват в этом.

— Да как же это? Почему вы вините себя?

— Боюсь что это — отголосок моего поступка, на который я не имел права. Мы пол жизни совершаем ошибки, а вторую половину расплачиваемся за них. Поддавшись обычному всплеску простых человеческих эмоций, которым нет места в сознании просвящённого человека, я совершил нечто такое, за которое пострадали скорее всего невинные люди из этой жизни. Ценой их смерти был наказан я. Хотя, кто знает, что есть наказание, а что есть очищение и кому это было больше нужно, мне или им.

— Вы говорите странные вещи, учитель.

— Они могут показаться странными только тому, кто ещё не готов принимать их в том виде, в котором они были посланы изначально.

— Я позволю себе задать некорректный вопрос, можете не отвечать на него, если не посчитаете нужным. В чём причина такой суровости?

— Напротив, я готов. В той жизни, которую мы с вами видели, я вступил в сделку с противоположными силами. Вы же помните, что послужило причиной вашего столь раннего ухода из жизни и, надеюсь, помните, как я расправился с Людвигом, Ядвигой и Жерминой? Так вот, стихия огня может быть как разрушающей, так и созидающей. Но вот когда она становиться той или иной, известно только силам, породившим её. К сожалению, ещё далеко не все люди пришли к пониманию следующего положения вещей: за негативный поступок в настоящем грянет расплата в будущем. Возможно это по тому, что ещё не все верят в новые рождения. Но это остаётся на их совести. Безгрешных людей не бывает, плохое случается с каждым. Содеянное, будь оно плохое или хорошее, всегда возвращается бумерангом. Оглянитесь вокруг, вы не встретите стопроцентно счастливого человека. Злой рок касается непосредственно каждого. Это убеждает в одном, в этом мире по-другому не может быть. Рано или поздно чтото подвигнет нас на нелицеприятный поступок и наша личная расплата всё равно будет. Потерпевшие, прокуроры и адвокаты для самих себя, мы в разные промежутки времени становимся или теми или другими.

Произнесённые имена покоробили слух Гарни, внутри поднялась волна страха, отчаяния, стало противно до тошноты. Юлиан-Руден заметил резкую перемену в лице своего ученика и по-военному скомандовал: