Тринадцать полнолуний - Рок Эра - Страница 207

— Но ведь ты можешь, я чувствую, ты можешь избавить меня от этой муки! Я заплачу, я заплачу тебе так много, сколько ты и не видела в жизни!

— Да, денежки никогда не бывают лишними, — усмехнулась старуха, — но ты думаешь, что оставив этот мир, ты станешь легче облака и избавишься от кары? Глупец! Твоя смерть станет только началом ещё больших мучений, она не избавит тебя. — Мне плевать, лишь бы сейчас всё кончилось, умоляю, помоги.

Я упал на колени и уцепился руками в драный подол дурно пахнущей юбки старухи. А это гадкое создание, дико хохоча, отрывала мои руки своими корявыми пальцами и топала грязными босыми ногами.

— Иш ты как заговорил! Где были твои мозги, когда ты измывался над девушкой?! Ты достоин своих мучений, как ни один из смертных. Погубленные тобой требуют отмщения!

Её смех, словно плети, полосовал меня. Сжимаясь от этих невидимых, но ощутимых, ударов, я упал на пол, съёжился, как младенец в утробе. Но тут, словно какая-то сила, дремавшая до сих пор, распрямила меня и поставила на ноги.

— Ах ты мерзкая, старая ведьма, я достаточно наслушался твоих нравоучений и насмешек. Сам умру, но и тебе не будет места на этом свете.

Я вцепился в горло ведьмы и почувствовал, как хрустнули её позвонки. А потом всё исчезло. Меня будто закрутило каким-то вихрем, унося в темноту. Вспышки света мелькали перед глазами, стало дико страшно и холодно. И больше я ничего не помню.

Очнулся я и долго не мог понять, на каком свете нахожусь. По мне что-то лазало, раздавались какие-то странные звуки. Я боялся открыть глаза и только сильнее смеживал веки, надеясь, что скоро всё кончится и наступит покой. Но ничего не менялось слишком долго, как мне показалось и я решился. Открыв глаза, я обнаружил себя лежащем на земле, под деревьями, обвитыми лианами. Это был лес этого континента. «Значит, я жив» промелькнуло в голове и я поднялся во весь рост. Куда идти, в каком направлении, я не знал, но делать что-то надо было и я сначала пошёл, потом, побежал, продираясь сквозь заросли. Машинально отодвигая ветки, бьющие по моим щекам, я двигался вперёд по какому-то наитию. Но никакого намёка на свет сквозь густопереплетённые ветки не было, навалилось отчаяние и страх. Я рухнул на землю.

Сколько прошло времени, сказать трудно, может часы, может дни, но видимо мои ангелы не оставили меня. Родилось отчаянное желание жить, видеть белый свет и я рванул на сумашедшую дистанцию под названием «жизнь». Я полз на четвереньках, отдохнув, поднимался на ноги и снова шёл, шёл вперёд. Меня не мучали ни голод, ни жажда, словно физиологические потребности остались там, где я пришёл в себя. Копаясь в памяти, я пытался предположить, как оказался в столь плачевном состоянии, но память не открывала мне эту тайну. Я только твёрдо знал, как меня зовут и где моя родина. Неистово хотелось жить и увидеть людей. И я выбрался! Выбрался на знакомую дорогу, по которой мой отряд пришёл в наш форт. Окраина городка встретила меня тишиной и безлюдностью. Высокие стены нашей крепости, за которыми я мог найти спасение и приют, возвышавшиеся над жалкими хижинами, были уже близко и я прибавил шаг, хотя силы были на исходе.

Постовой встретил меня крестясь, выпучив от удивления глаза, но внутрь пропустил. Все, кто попадался мне на пути не скрывали своих эмоций, почти страха. Я шёл по дорожке к зданию, опустив лицо, чтобы не встречаться ни с кем взглядом. Дойдя до своей комнаты, я толкнул дверь и сразу бросился к зеркалу. На меня, моими глазами смотрело чудовище. Заросший, грязный, с расцарапанной кожей, невероятно истощённый, в лохмотьях, я представлял жуткое зрелище.

В дверь тихо постучали и в комнату вошёл мой адъютант.

— Хвала небесам, вы живы, — после длительного молчания, сказал он, — мы искали вас две недели и уже потеряли надежду. Что с вами произошло?

Но что я мог ему ответить, ведь я сам ничего не знал! Я дал ему распоряжение приготовить принадлежности для умывания и позвать цирюльника. Щетина моём лице была настолько грубой, что больше походила на шерсть животного.

Когда после усилий мастера стрижки я приобрёл человеческий облик, навалилась такая усталость, что не было желания шевелиться. Я отправил подчинённых и, как подкошенный, упал на кровать. Спасительный сон пришёл сразу, я провалился в забытьё.

Моё пробуждение было радостным и безмятежным. Я вернулся в обычную жизнь. Бродя по коридорам, я прекрасно ориентировался. Но вот что странно, я помнил приезд, словно это было только вчера и… всё. Словно небыло этих нескольких месяцев, не было моего преступления, не было скитания по джунглям. Я познавал жизнь в форте заново.

А через три месяца нас сменили. Пришёл новый отряд и мы вернулись на родину. Вот тут всё началось заново. Вернулась память, которая теперь стала ещё искусней на кошмары. Вернулись мои видения, но теперь в них, кроме девушки, её мужа и призраков сотен человек, была ещё и старуха. Сначала от этих кошмаров меня спасало вино. Пьяный угар выключал моё сознание, но это счастье длилось недолго. Чем больше я вливал в себя горячительного зелья, тем мучительнее становились мои видения. Пересказывать их я не буду, вам это ни к чему, да и всё довольно неприглядно.

Когда вино перестало быть мои помощником, в одном из видений старуха, с видом самого лучшего друга, сообщила, что в моём походном сундуке, в чулане, есть чудная травка, способная унести меня в мир прекрасных грёз, где нет места страху и отчаянию. Перерыв весь чулан, я сам нашёл то, о чём она говорила и не обманула. Но и это продлилось недолго, уже и волшебная трава перестала быть моим спасением. Тогда я соеденил всё вместе и вино и курительную смесь. В очередном, пьяно-наркотическом угаре, я поведал моему брату о том, что случилось в далёкой стране. А потом смерть вычеркнула меня из списка живущих.

— Что вы увидели, когда она пришла? — тихо спросила Альэра.

Тут произошло нечто неожиданное. Призрак продолжал ещё чтото рассказывать, но как не прислушивались Альэра и Гарни, слова перестали быть доступными для их слуха. Гарни, силой своего астрального виденья, пытался удержать фантом, но тщетно… Призрак, не замечая своего исчезновения, продолжал говорить, пока его призрачно-прозрачный силуэт не исчез совсем.

— Гарни, господи, почему ему не дали договорить? — всплеснула руками Альэра.

— Незнаю, дорогая, может он хотел сказать то, о чём нам пока знать не надо, — голос Гарни был задумчивым и тихим, — но я думаю, это не самое плачевное в этой истории. Этот человек нуждается в помощи, которую, судя по всему, мы можем ему оказать. Надо только подумать и посоветоваться со знающими людьми.

— У тебя есть такие на примете? Как и где ты их нашёл? — с интересом спросила Альэра, — расскажи, ты так мало говоришь со мной на эти темы.

— Я обязательно расскажу тебе всё, что знаю, но чуть позже, — Гарни встал со скамейки, — прости, дорогая, мне надо срочно коечто сделать, иначе мы ничем не сможем ему помочь.

Гарни быстро пошёл по дорожке аллеи, твёрдо зная конечную цель своего пути.

Садовник Руден— Юлиан был занят работой и словно не замечал приближающего Гарни. Но это только на первый взгляд. Когда ученик поравнялся с кустом роз, который нежно, почти с трепетом, подстригал садовник, сторонний наблюдатель мог бы заметить, как дрогнули в улыбки губы Рудена— Юлиана.

— Мальчик мой, осторожно, не спугните миг очарования, рождённого моими руками. Взгляните, как этот нежный бутон начинает раскрываться под лучами солнца, которое скрывали от него эти отцветшие, потерявшие свою прелесть, соцветия.

— Глазам не верю, вы дома? — чуть с ехидцей, произнёс Гарни, — просто чудо, что я вас застал на месте. Последнее время наши встречи столь редки.

— Ах, не надо сарказма, друг мой, уверяю вас, в нашем постоянном общении нет надобности. Что привело вас ко мне встоль возбуждённом состоянии?

— Как?! Разве вы не помните наш астральный разговор? — с недоумением спросил Гарни.

— Ну почему, прекрасно помню и что? — Этот человек, ужасная история, разве я в силах помочь ему хоть чем-нибудь?