Белоснежка идет по следу - Роньшин Валерий - Страница 21

— Как зовут этого человека?

— Он мне лишь свою кликуху назвал — Цыган.

— Где вы с ним встречались?

— Мы не встречались, гражданин следователь. Только по телефону базарили.

— А деньги он тебе тоже по телефону передал?

— Нет, гражданин следователь. Бабки он отстегнул через свою знакомую цыганку.

— Как зовут цыганку?

— Аза Жемчужная. Она певица. Поет в ресторане «Очи черные». На Фонтанке.

— Ясненько. И сколько «крестный отец» отвалил тебе за мое устранение?

— Триста тысяч баксов.

— За меня — всего-навсего триста тысяч? — Молодцов даже слегка обиделся.

— Так это ж аванс, гражданин следователь. А окончательный расчет — еще семьсот тыщ. Итого — «лимон».

— Ну это еще куда ни шло. И когда тебе должны выплатить остальные деньги?

— Как только по «ящику» сообщат, что вы убиты.

— Где ты их должен получить?

— В ресторане «Очи черные». У Азы Жемчужной.

— Ясненько. — Молодцов снял телефонную трубку и позвонил в Следственное управление. Генералу Громову. Суперопер знал, что его друг работает допоздна.

— Громов на проводе, — послышался стальной голос начальника уголовного розыска.

— Привет, Геша.

— Привет, Гриша.

— Я Ствола взял, старик.

— Неплохо, старик. Ты его уже допросил?

— Да. Под гипнозом.

— Ну и кто тебя заказал?

— Как я и предполагал — «крестный отец». Но не сам, а через Ваську Цыгана. А тот использовал некую Азу Жемчужную.

— Это еще что за дамочка?

— Певичка из цыганского кабака. Именно она должна расплатиться с киллером, когда по телевидению пройдет информация о моем убийстве.

— Твои дальнейшие планы?

— Хочу взять цыганку с поличным.

— Разумно, старик. И что требуется от меня?

— Свяжись с телевизионщиками. Пусть в вечерних новостях сообщат, что меня грохнули.

— Будет сделано. Прямо сейчас и позвоню.

Саша Чайников дернул Суперопера за рукав.

— Григорий Евграфыч, пусть сообщат, что и меня грохнули.

Молодцов покосился на Чайникова:

— А тебя-то зачем, Шура?

— За компанию, Григорий Евграфыч.

Слушай, старик, — сказал в трубку Молодцов. — Передай телевизионщикам, что вместе со мной грохнули моего помощника — Александра Чайникова. Ладненько?

— Ладненько, — ответил генерал. — Передам.

— Пока, Геша.

— Пока, Гриша.

Суперопер положил трубку.

— Григорий Евграфыч, а потом как же? — спросил Саша.

— Что «потом»?

— Ну когда выяснится, что нас не грохнули. Что тогда?

— Да ничего. Дадут опровержение — и все. Ясненько?

— Ясненько.

— А раз ясненько, то погнали в «Очи черные».

— Прямо сейчас?

— Конечно. Надо ковать железо, пока оно горячо.

Саша показал на загипнотизированного киллера.

— А этого куда?

— Закинем в ближайшее отделение милиции. Пусть в камере дрыхнет.

Перед уходом Чайников позвонил домой и предупредил Калерию Ивановну, что, если она услышит по телевизору сообщение о гибели сына, — пусть не волнуется. Так надо…

Суперопер тоже на всякий случай звякнул в родное село Хлевное.

Затем оба сыщика, замаскировавшись (Саша приклеил себе усы, а Григорий Молодцов — бороду), сели в машину Суперопера и погнали на Фонтанку. В ресторан «Очи черные».

Глава XVIII ПОСЛЕДНИЙ ИЗ РОДА ШТАММОВ

На следующий день все питерские газеты сообщили о трагической гибели знаменитого Суперопера и его талантливого помощника Александра Чайникова.

— Мать честна… — сказал участковый Менькин, прочитав утром газету. — Вот и нет больше моего друга Евграфыча.

— А куда он делся, дедушка? — спросила Машенька.

— Никуда не делся, Машка. На кладбище скоро отнесут.

— А потом обратно принесут?

— Нет, внученька, кого на кладбище отнесли — того назад уже не приносят…

А этажом ниже Юлька и Стас обсуждали сложившуюся ситуацию.

— Мы должны довести это дело до конца, — решительно говорил Брыкин. — Чтобы гибель Саши Чайникова была не напрасной.

Оладушкина вздыхала:

— Да, но как? У нас же нет ни одной ниточки.

— Одна есть.

— Какая?

— Штамм. Надо его найти.

— А где мы его найдем?

— Я думал об этом сегодня ночью. Штамм — явно не кличка, а фамилия. Причем редкая фамилия. А что, если узнать, много ли Штаммов живет в Питере?

— Ну узнаем. И что дальше?

— Дальше вычислим, кто из них связан с преступным миром. Это и будет тот Штамм, о котором говорил Жуликов… — Стас прошелся по комнате. — О, идея! Я сейчас позвоню дяде Коле!

— Какому дяде Коле?

Не ответив, Брыкин стал набирать номер справочного.

— Алло. Справочное?.. Скажите, пожалуйста, номер милицейского компьютерного центра… Да, на Гороховой… Спасибо…

Теперь Брыкин начал набирать номер компьютерного центра, одновременно с этим объясняя Оладушкиной:

— У дяди Коли классная память. Он точно что-нибудь о Штамме знает.

К телефону подошел сам дядя Коля.

— Дядя Коля, — закричал в трубку Стас, — это Брыкин! Помните, я у вас был один раз вместе с Сашей Чайниковым?

— Конечно, помню, — ответил Крюквин. — Да-а, не повезло Сане. Но как говорится: «Смерть не спросит — придет да скосит». Ты, Стас, чего звонишь?

— Вы не знаете, в Питере есть бандит по фамилии Штамм?

— Бандита нет. Есть мелкий правонарушитель по фамилии Штамм. Милиция его несколько раз задерживала за попрошайничество.

— Так он — нищий?

— Нищий. Зато имя-отчество у него прямо как у князя. Иннокентий Амфилохиевич. Сразу и не выговоришь.

Брыкину было не до имени-отчества какого-то попрошайки.

— Дядя Коля, — с надеждой просил он, — подумайте хорошенько. Может, все-таки есть бандит Штамм?

Крюквин подумал.

— Нет, — твердо сказал он. — Я бы его знал.

— Ну а вообще людей с фамилией Штамм много в Петербурге?

— Какой там много. Всего один. Вот этот самый Амфилохиевич.

— А вы его адрес не помните?

Дядя Коля, разумеется, помнил. Штамм жил на улице Савушкина, недалеко от станции метро «Черная речка».

— Давай съездим к нему, — предложила Юлька, когда Стае положил трубку. — Вдруг у него родственники имеются, которые фамилию сменили.

И ребята поехали.

Правда, добираться до улицы Савушкина им пришлось тремя видами транспорта: трамваем, троллейбусом и автобусом. А все потому, что за ребятами увязалась Белоснежка. А собак в метро не пускают.

Наконец они добрались до Черной речки, нашли нужный дом и нужную квартиру.

Дверь им открыл высокий старик с благородной внешностью, в атласном халате и с трубкой в зубах.

— Чем могу служить, молодые люди?

Стас и Юлька переглянулись. Старика можно было принять за академика, за киноартиста, за композитора… Но уж никак не за нищего.

— Извините, — неуверенно сказал Брыкин. — Нам нужен Иннокентий Амфи… Амфе… — Стас забыл отчество.

— Ам-фи-ло-хи-е-вич, — по слогам произнес старик. — Это я. Так что вы хотите?

Ответ на этот вопрос у ребят был заготовлен заранее.

— Видите ли, в чем дело, — заговорила Оладушкина. — Мы в школе изучаем историю нашего города. В кружке «Юный краевед». И нам на лето дали задание — выяснить, какая фамилия в Петербурге самая редкая. Оказывается — ваша. Вы — единственный Штамм во всем городе. Поэтому хотелось бы узнать о вас, о ваших предках…

— Да, да, — подхватил Брыкин. — И не только о предках, но и о ваших родственниках, которые сейчас живут в Питере.

— Прошу в мои апартаменты, — высокопарно сказал старик.

— А ничего, что мы с собакой? — спросила Юлька.

— Ничего, солнышко.

Ребята вошли в квартиру, которая поразила их своей роскошью. Таких шикарных квартир ни Брыкину, ни Оладушкиной до сих пор видеть не приходилось. Везде стояла антикварная мебель, висели старинные картины…

— У вас прямо как в Эрмитаже, — восхитилась Юлька.

Старик Штамм польщен но улыбнулся: