Змей - Касслер Клайв - Страница 74

— Перед вами восемь набросков, сделанных профессором Чи. Это бог майя Кецалькоатль, известный также под именем Кукулькан. На первый взгляд профили кажутся идентичными, но если присмотреться, заметны небольшие различия.

Яджер наметанным взглядом быстро обнаружил несовпадения.

— На этом рисунке более выдающаяся челюсть, а вот здесь ярче выражены надбровные дуги.

— А у того парня более прямой нос, — добавил Ганн. Джемма довольно улыбнулась:

— Вы быстро уловили суть дела, джентльмены. Именно различия в лицах указывают на конкретное место. Жители отдельных городов по-своему изображали бога. У каждого древнего города было свое представление о том, как выглядит божество.

— Как, к примеру, сова — символ древних Афин? — предположил Остин.

— Правильно. А в данном случае бог символизирует Венеру.

Курт нетерпеливо ерзал на стуле. Он хотел поскорее услышать главное, а не вникать в лекцию по теологии индейцев майя.

— Джемма, нам очень интересно, — проговорил он, стараясь скрыть нетерпение, — но я не понимаю, к чему эти подробности.

На лице Джеммы появилась очаровательная улыбка.

— Данные профили тоже изображены на кораблях.

Остина просто распирало от любопытства.

— На финикийских кораблях?! — спросил он, подавшись вперед.

— Пока мы не знаем наверняка, финикийские они или нет. Продолжил Пол Траут:

— Профессор Чи установил, что каменные плиты взяты из обсерваторий. И он использовал символы городов, чтобы определить местоположение обсерваторий, которые разбросаны по всей Центральной Америке. Всего их восемь, и это немаловажно.

— Значит, мы ищем восемь сходных обсерваторий в разных местах, посвященных Венере. Все они взаимосвязаны между собой и имеют отношение к таинственному флоту, — коротко подытожил Остин.

— Правильно, — ответила Джемма и продолжила объяснение: — Число восемь подводит нас к самой сути дела. Кецалькоатль и Кукулькан — это восемь воплощений главного божества майя — Венеры. Индейцы майя следили за цикличным обращением планеты с невероятной точностью. Они знали, что Венера исчезает на восемь дней, и полагали, что в это время она оказывается в подземном мире. Свои верования майя отражали в архитектуре: расположение дверей, окон, скульптур и даже улиц подчинено Венере. Профессор считает, что обсерватории — часть некоего более масштабного замысла.

— А финикийские корабли? Как же с ними? — не выдержал Остин.

— Посмотрите на второй лист, — ответил Пол. Зал наполнился шуршанием бумаг.

— Мы попытались соединить храмы, проведя между ними параллельные линии, — продолжала Джемма. — Никакого смысла в рисунках найти не удавалось. Пока мы ломали головы над проблемой, позвонил профессор Чи. Он некоторое время был в джунглях, и мы оставили ему сообщение, что блуждаем в темноте и не можем вникнуть в суть без его помощи.

— Страница три, джентльмены, — объявил Пол. — Профессор получил это по факсу из Национального музея. Испанцы уничтожили почти все книги майя. Остались считанные единицы. Одна из уцелевших — Дрезденский кодекс. В ней содержатся таблицы наблюдений за Венерой. Информация собиралась со всех обсерваторий.

— А какое отношение книга имеет к нашей загадке? — с любопытством спросил Ганн.

— Это пример информации, которую майя считали крайне важной, — ответила Джемма. — Попробуйте представить, как жрецы ночь за ночью наблюдали за звездами, а потом использовали знания при строительстве храмов или предсказывали движение звезд и планет.

— Я понял! — воскликнул Яджер. — Вы говорите, что восемь храмов и вот эти изображения в камне представляют собой «железо» компьютера. Значит, кодекс — программное обеспечение. Проводя аналогии дальше, можно предположить, что есть и физическая форма для программного обеспечения — мягкая, вроде дискеты, или твердая, как жесткий диск.

— Или, в нашем случае, твердая как камень, — продолжил Остин.

— В самую точку! — откликнулась Джемма. — Все-таки какие гении работают в нашем агентстве!

Окрыленный успехом, Курт суммировал факты, загибая пальцы:

— Раз. Мы имеем восемь храмов, посвященных Венере. Два. Конструкция храмов поможет разрешить тайну кораблей. Три. «Говорящий камень» — ключ ко всему.

— Я не была настроена так оптимистично, пока не позвонил доктор Орвиль сегодня утром. Он обнаружил такие же профили на камне. Можете посмотреть присланный им факс. Изображение состоит из трех основных элементов. Профили и сжатая версия сцены прибытия кораблей — это первый и второй элементы.

— А почему здесь какой-то огромный змей собирается сожрать корабль? — спросил Завала, разглядывая факс.

— Это третий элемент, — пояснила Джемма. — Пернатый Змей — земное воплощение Кецалькоатля-Кукулькана.

— Да-а-а, это так все проясняет, — протянул Завала.

— А теперь посмотрите под другим углом, — предложила Джемма. — Профили указывают, где все происходит. Корабли — что, а змей — как. Посмотрите на Кукулькана. Что видите?

— В основном перья, — ответил Ганн.

— Нет, — возразил Яджер. — Здесь есть кое-что еще. Перья — просто для отвода глаз. Посмотрите на челюсти. Получается какая-то решетка.

— Браво. — Джемма захлопала в ладоши. — Наш компьютерный гений доказал свой высокий класс.

— Только не знаю, к чему это, — произнес Яджер, пожимая плечами. — Проклятие! Нет, не понимаю...

— Тогда посмотрите на следующий рисунок. Вы видите один из храмов. Типичная постройка: цилиндр, вверху — балкон, внизу — фриз. Присмотритесь повнимательнее к этим двум окошкам, похожим на бойницы. Мы сначала предположили, что их использовали для астрономических вычислений, так как они связаны линией с критическими точками положения Венеры. Но это не имело никакого смысла, пока мы с Полом не представили, будто смотрим на храмы сверху, как с самолета.

— Мы провели линии от каждого окошка и выяснили, что они пересекаются, — добавил Траут, указывая на следующий листок.

— Будь я проклят! — снова воскликнул Яджер. — Такая же решетка, что и в пасти змея.

— Я задумалась над этим, когда сравнила решетку и амулет профессора Чи. Челюсти Кукулькана, — сказала Джемма.

— Неужели Колумб зависел от какой-то там решетки? — спросил Ганн.

— Именно, — подтвердил Пол. — По теории Орвиля, Колумб пытался использовать этот камень, но не знал, с чего начать. Ему было известно о сокровищах, однако адмирал не смог расшифровать камень. Он взял с собой на «Нинью» рисунки, скопированные с камня, в надежде найти того, кто поймет знаки.

— Во времена Колумба пользовались картами, где наносили прямые линии от пункта отправления до пункта назначения. И если бы не ветры и течения, то можно было оказаться в нужном месте. Вероятно, Колумб принял эти линии за некий путь. Он не знал, что майя были куда более искушенными в расчетах. И его затея не удалась. А ты бы смог перенести линии на карту?

— Это не имеет смысла, — ответил Пол. — Пару тысяч лет назад Венера занимала другое положение в небе. Нужно все пересчитывать. Нам кажется, что V-образное пересечение челюстей, в котором вы видите корабль, и есть место, где кое-что спрятано.

Остин тут же задал встречный вопрос:

— Как думаешь, сколько времени понадобится Алкону, чтобы вычислить это?

Джемма и Пол переглянулись.

— Информация о бумагах Колумба и пропавших документах майя имеется во многих музеях. Полагаю, Алкон уже пытался собрать все воедино. Однако только у нас есть камень, и мы знаем, как им пользоваться.

— Лучше считать, что Алкон умнее, чем мы думаем, — сказал Остин.

Ганн прокашлялся и спросил:

— При всем уважении, Курт, прежде чем бросаться в пасть Кукулькана, хотелось бы прояснить все до конца. Например, при чем здесь Алкон? Почему он опасен?

— Хорошо. Вот моя теория. Как и Колумб, Алкон охотится за сокровищами финикийцев, вывезенными из Карфагена. Ключ к находке в уликах доколумбовой эпохи. Алкон боится возможных конкурентов и поэтому уничтожает свидетельства контактов двух миров. И тех, кто их находит.