Имя ветра - Ротфусс Патрик "alex971" - Страница 53

И это заронило в мою голову идею.

По-прежнему голый, я завернулся в полотенце и вышел через заднюю дверь. Я взял с собой кошелек, но припрятал его поглубже. Был почти полдень, и везде сновали люди. Не стоит и говорить, что некоторые взгляды сразу обратились в мою сторону. Я игнорировал их и шел горделиво, не стараясь прятаться. Лицо я сложил в невозмутимую, но гневную маску без всякого следа смущения.

Я остановился около отца с сыном, загружавших в телегу мешки. Сын был года на четыре старше меня и на полторы головы выше.

— Где я здесь могу купить одежду? — Я указал пальцем на его рубашку и добавил: — Приличную одежду.

Парень посмотрел на меня со смесью смущения и злости. Его отец поспешно снял шляпу и заслонил сына собой.

— Ваше лордство могут попробовать зайти к Бентли. У него простая одежда, но лавка всего в паре улиц отсюда.

Я сдвинул брови:

— Это единственное место в округе?

Он открыл рот:

— Ну… может… еще одно…

Я нетерпеливо махнул ему замолчать:

— Где оно? Просто укажи, раз уж разум оставил тебя.

Он указал, и я зашагал вперед, припоминая роли юных пажей, которые обычно играл в труппе. Паж по имени Дансти, невыносимо наглый мальчишка, сын важного вельможи, здесь подходил как нельзя лучше. Я высокомерно вскинул голову, немного по-иному расправил плечи, на ходу выстраивая план действий.

Пинком открыв дверь, я ворвался в лавку. Там сидел человек лет сорока в кожаном фартуке, тощий и лысоватый; я счел, что это и есть Бентли. Он подпрыгнул при ударе двери о стену, повернулся и уставился на меня с неописуемым выражением лица.

— Принеси мне одеться, недоумок. Меня уже тошнит от того, как на меня таращатся все эти мямли, которым сегодня взбрело в голову пойти на рынок. Хоть ты займись делом. — Я опустился в кресло и напыжился. Хозяин не двинулся, и я злобно зыркнул на него: — Я что, непонятно говорю? Может быть, не видно, что мне нужно? — Я подергал за полотенце, показывая нагляднее.

Бентли так и стоял, ловя воздух открытым ртом.

Я угрожающе понизил голос.

— Если ты не принесешь мне что-нибудь надеть… — Я вскочил и заорал: — Да я разнесу это место в щепки! Я попрошу отца подарить мне твои камешки на Средьзимье. Я брошу твой труп на растерзание отцовским собакам. Да ты хоть представляешь, кто я такой?

Бентли поспешно скрылся, а я упал обратно в кресло. Покупатель, которого я до сих пор не замечал, выбежал вон, задержавшись на секунду, чтобы поклониться мне.

Я подавил желание расхохотаться.

После этого все оказалось на удивление легко. Я гонял Бентли туда-сюда около получаса, заставляя приносить один предмет одежды за другим. Я насмехался над материей, покроем и пошивом всего, что он мне предлагал. Короче, вел себя как настоящий избалованный дворянский сынок.

По правде говоря, на лучшее я и надеяться не мог: одежда была простая, но хорошо сшитая. А по сравнению с тем, что на мне красовалось всего час назад, даже чистый дерюжный мешок показался бы царским нарядом.

Если вам не случалось проводить много времени при дворе или в больших городах, вы не поймете, почему мне так легко удалось все это проделать. Так что я объясню.

Дворянские сынки — одна из величайших разрушительных сил в природе, не хуже наводнения или урагана. Единственное, что может сделать обычный человек, столкнувшись с таким стихийным бедствием, — стиснуть зубы и попытаться свести ущерб к минимуму.

Бентли прекрасно это знал. Он сметал на мне рубашку и штаны и помог снять их. Я снова завернулся в одолженный мне плащ, и Бентли начал ушивать одежду, словно в шею ему дышал демон.

Я откинулся в кресле.

— Ты можешь задать вопрос. Готов поспорить, ты умираешь от любопытства.

Он на миг поднял глаза от шитья:

— Сэр?

— О событиях, повлекших мое нынешнее нагое состояние.

— Ах да. — Бентли завязал узелок и приступил к штанам. — Признаюсь, я немного любопытствую. Но не больше, чем следует. Я не из тех, кто лезет не в свое дело.

— О, — кивнул я, притворяясь разочарованным. — Похвальное свойство.

Наступило долгое молчание, единственным звуком было протягивание нитки сквозь ткань. Я начал ерзать и наконец продолжил, словно портной все-таки спросил меня:

— Мою одежду украла шлюха.

— Неужели, сэр?

— Да, она пыталась выманить у меня кошелек, тварь такая.

Бентли взглянул на меня с искренней заинтересованностью:

— А кошелек не был с одеждой, сэр?

Я сделал вид, что шокирован:

— Конечно нет! «Рука джентльмена никогда не бывает далеко от кошелька». Так говорит мой отец. — Я помахал у него перед носом кошельком для подтверждения.

Портной с трудом подавил смешок, и я почувствовал себя чуть лучше. Я мучил беднягу почти час, так отплачу ему хотя бы байкой — посмеется с друзьями.

— Она сказала, что если я не хочу уронить свою честь, то отдам ей кошелек и уйду домой одетым. — Я негодующе потряс головой. — Презренная распутница, ответил я ей, честь джентльмена не в одежде. Если бы я отдал тебе кошелек, дабы избегнуть смущения, вот тогда бы я уронил свою честь.

Изобразив на лице работу мысли, я заговорил тихо, словно размышляя вслух:

— Тогда, значит, «честь джентльмена в его кошельке». — Я посмотрел на кошелек в своих руках и сделал длинную паузу. — Кажется, мой отец говорит нечто подобное.

Бентли превратил смешок в кашель, затем встал и встряхнул штаны и рубашку.

— Вот, сэр, теперь будет сидеть как перчатка, — сказал он, передавая одежду мне. На его губах плясала тень улыбки.

Я выскользнул из плаща и натянул штаны.

— Полагаю, до дома они меня доведут. Сколько за твое беспокойство, Бентли? — спросил я.

Он подумал секунду:

— Один и два.

Ничего не отвечая, я стал зашнуровывать рубашку.

— Простите, сэр, — быстро сказал он. — Забыл, с кем имею дело. — Он сглотнул. — Ровно одного будет вполне достаточно.

Вытащив кошелек, я вложил ему в руку серебряную монету и посмотрел прямо в глаза:

— Мне понадобится мелочь.

Губы Бентли сжались в тонкую линию, но он кивнул и вернул мне две йоты.

Я убрал монетки и крепко привязал кошелек под рубашкой, затем, оросив на Бентли многозначительный взгляд, похлопал по кошельку.

Улыбка снова коснулась его губ:

— До свидания, сэр.

Я подобрал свое полотенце, вышел из лавки и теперь уже с куда меньшей помпой направился обратно в трактир, где до того получил завтрак и ванну.

— Что вам угодно, юный сэр? — спросил трактирщик, когда я приблизился к стойке. Он улыбнулся и вытер руки о фартук.

— Грязную посуду и тряпку.

Трактирщик непонимающе покосился на меня, потом, улыбнувшись, расхохотался:

— Я-то думал, ты прямо голым сбежал.

— Не совсем голым. — Я положил на стойку полотенце.

— Раньше в тебе было больше грязи, чем мальчишки. И я бы поспорил на целую марку, что у тебя черные волосы. Ты действительно не похож на себя. — Трактирщик молча разглядывал меня. — Тебе нужна старая одежда?

Я покачал головой:

— Выкиньте эти лохмотья, а лучше сожгите и последите, чтоб никто случайно не вдохнул дым.

Он снова расхохотался.

— Но у меня тут остались другие вещи, — напомнил я.

Трактирщик кивнул и постучал себя по носу:

— И то правда. Секунду.

Он повернулся и исчез за дверью позади стойки.

А я стал рассматривать зал. Теперь, когда я не привлекал враждебных взглядов, он выглядел по-другому. Каменный очаг с черным закипающим чайником. Кисловатые запахи лакированного дерева и пролитого пива. Негромкий гул разговоров…

Я всегда питал склонность к тавернам — видимо, оттого что вырос на дорогах. Таверна — безопасное место, своего рода убежище. Мне вдруг стало так уютно и легко, а в голову пришла мысль, что неплохо бы стать хозяином такого вот заведения.

— Вот они. — Трактирщик положил на стойку три пера, бутылочку чернил и расписку из книжной лавки. — Это меня озадачило почти так же, как то, что ты убежал без одежды.