Имя ветра - Ротфусс Патрик "alex971" - Страница 67

— Квоут?

Я кивнул, и он вручил мне маленькую книжку в синей матерчатой обложке.

Открыв ее, я сразу же разочаровался. Это оказался сборник сказок о фейри. Я пролистал книгу, надеясь найти хоть что-нибудь полезное, но она была полна приторно-липких сказок о приключениях, адресованных детям. Ну, вы знаете такие: храбрый сирота обманывает чандриан, добывает богатство, женится на принцессе и живет долго и счастливо.

Вздохнув, я закрыл книгу. Этого следовало ожидать: ведь пока чандрианы не убили мою семью, я тоже считал их не более чем детскими сказками. Такой поиск ни к чему не приведет.

Пройдя к столу, я довольно долго размышлял, прежде чем написать новую строчку в книге запросов. «Квоут. История ордена амир. Происхождение амир. Практики амир». Я дошел до конца строчки и, вместо того чтобы начать новую, посмотрел на храниста за столом.

— Я возьму все об амир, правда, — сказал я.

— Сейчас мы немного заняты, — ответил он, указывая на зал. С тех пор как я пришел сюда, появилось еще около десятка студентов. — Но принесем сразу, как только сможем.

Я вернулся за стол и еще раз просмотрел детские сказки, а потом сменил их на бестиарий. На этот раз ожидание было куда более долгим, и я открывал для себя необычную летнюю спячку саскинианов, когда почувствовал легкое прикосновение к плечу. Я обернулся, ожидая увидеть храниста с грудой книг или, может быть, Бэзила, подошедшего поздороваться. И был очень удивлен, узрев над собой магистра Лоррена в черной магистерской мантии.

— Пойдем, — сказал он и жестом показал мне следовать за ним.

Не зная, в чем может быть дело, я вышел вслед за ним из читального зала. Мы завернули за стол храниста и прошли вниз по ступенькам в маленькую безликую комнату со столом и двумя стульями. В архивах было полно комнаток вроде этой — читальных норок, сделанных для того, чтобы дать членам арканума возможность посидеть в одиночестве, изучая книги.

Лоррен положил книгу запросов из могилы на стол.

— Я помогал одному из новых хранистов и обратил внимание на твой запрос, — сказал он. — Ты интересуешься чандрианами и амир?

Я кивнул.

— Это связано с заданием от преподавателя?

Секунду я размышлял о том, не сказать ли ему правду. О том, что случилось с моими родителями. О легенде, которую я услышал в Тарбеане.

Но реакция Манета на мое упоминание о чандрианах показала, насколько это будет глупо. Пока я не увидел чандриан своими глазами, я не верил в них. И если бы раньше кто-то заявил мне, что видел их, я бы решил, что он сумасшедший.

В лучшем случае Лоррен подумает, что я видел это в бреду, в худшем — что я глупый ребенок. Я вдруг остро осознал тот факт, что, разговаривая с магистром архивов Университета, я прикасаюсь к одному из краеугольных камней цивилизации.

Новая картина вдруг сложилась передо мной. Истории старика из какой-то таверны в Доках вдруг показались очень далекими и незначительными.

Я покачал головой:

— Нет, сэр. Просто хочу удовлетворить любопытство.

— Я весьма уважаю любопытство, — без всякого выражения произнес Лоррен. — И возможно, смогу немного удовлетворить твое. Амир являлись частью церкви, давно, когда еще была сильна Атуранская империя. Их девиз звучал так: «Иваре Эним Эуге» — что приблизительно переводится как «Ради благой цели». Они были рыцарями, в равной мере странствующими и творящими суд. Обладая властью судить, они могли выступать судьями в религиозных и светских судах. Все они в той или иной степени освобождались от исполнения законов.

Большую часть этого я уже знал.

— Но откуда они появились? — спросил я. Ближе подойти к истории Скарпи я не осмелился.

— Они произошли от странствующих судей, — ответил Лоррен. — Людей, которые ходили из города в город, неся власть закона маленьким атуранским селениям.

— Значит, они появились в Атуре?

Он посмотрел на меня:

— А где еще они могли появиться?

Я не смог заставить себя сказать ему правду: ведь после истории, рассказанной стариком, я подозревал, что у амир могут быть куда более древние корни, чем Атуранская империя. И о своей надежде, что амир и сейчас существуют где-то в мире.

Лоррен принял мое молчание за ответ.

— Маленький совет, — мягко сказал он. — Амир — эффектные фигуры. В юности все мы воображаем себя амир и сражаемся в битвах на ивовых прутиках. Для мальчиков естественно тянуться к таким историям. — Он встретился со мной глазами. — Однако мужчина, арканист, должен сосредоточиваться на глубинных основах. Ему следует заниматься практическими делами.

Он удерживал мой взгляд, продолжая говорить:

— Ты юн. Многие осудят тебя только за это.

Я открыл было рот, но он поднял руку.

— Я не виню тебя за увлечение мальчишескими фантазиями. Но советую избегать выказывать это увлечение.

Он спокойно смотрел на меня, его лицо, как всегда, ничего не выражало.

Я подумал о том, как Амброз обошелся со мной, и кивнул, чувствуя, что щеки заливает краска.

Лоррен достал перо и нарисовал ряд штрихов поперек моей первой записи в книге запросов.

— Я весьма уважаю любопытство, — повторил он. — Но другие думают не так, как я. Я бы не хотел, чтобы твоя первая четверть осложнилась проблемами. Полагаю, для тебя все и так будет нелегко и без этой дополнительной заботы.

Я повесил голову, чувствуя, что чем-то разочаровал его.

— Понимаю. Спасибо, сэр.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ДОСТАТОЧНО ВЕРЕВКИ

На следующий день я пришел на лекцию Хемме на десять минут раньше и сел в первом ряду. Я надеялся поймать Хемме до того, как начнется занятие, и таким образом избавить себя от присутствия на еще одной его лекции.

К сожалению, он не пришел раньше. Лекционный зал был полон к тому времени, как он вошел через маленькую дверь и поднялся по трем ступенькам на возвышающуюся деревянную сцену. Он оглядел класс, ища меня глазами.

— Ах да. Наш чудо-ребенок. Встаньте, если не трудно.

Не совсем понимая, что происходит, я встал.

— У меня приятные новости для всех, — сказал Хемме. — Господин Квоут вчера уверял меня, что он полностью понимает принципы симпатии. По ходу дела он предложил прочитать сегодняшнюю лекцию. — Он сделал широкий жест, приглашая меня присоединиться к нему на сцене, и улыбнулся, буравя меня холодным взглядом. — Господин Квоут?

Конечно, он издевался надо мной, ожидая, что я сгорблюсь на своем сиденье, оробевший и пристыженный.

Но я повидал за свою жизнь немало провокаций и провокаторов. Поэтому я поднялся на сцену и пожал ему руку. И заговорил со студентами хорошо поставленным сценическим голосом:

— Я благодарю магистра Хемме за эту возможность и всего лишь попытаюсь помочь ему пролить некоторый свет на этот чрезвычайно важный предмет.

Начав эту маленькую игру, Хемме не мог прекратить ее, не выставив себя дураком. Пожимая мне руку, он бросил на меня взгляд, каким волк удостаивает загнанного на дерево кота. Самодовольно улыбаясь, он сошел со сцены и занял мое место в первом ряду. Уверенный в моем невежестве, он был готов продолжать фарс.

Я бы ни за что не выкрутился, если бы не два из многочисленных слабых мест Хемме. Во-первых, его общая глупость: он не поверил в то, что я рассказал магистрам за день до того. Во-вторых, его желание увидеть меня потерпевшим поражение.

Проще говоря, он дал мне достаточно веревки, чтобы повеситься. Очевидно, он не понимал, что, когда петля завязана, она подойдет к любой шее.

Я обозрел класс.

— Сегодня я покажу пример работы законов симпатии. Однако, поскольку время ограничено, мне потребуется помощь. — Я указал на первого попавшегося студента. — Не будете ли вы так добры принести мне волосок магистра Хемме?

Хемме выдернул волосок с преувеличенным изяществом. Когда студент принес его мне, Хемме осклабился, искренне забавляясь, уверенный, что чем грандиозней мои приготовления, тем большим будет мой конфуз в конце.