Джок. Выбравший тень. - Руб Андрей Викторович - Страница 40

40

— Итак, сколько с меня?

— Десять золотых, — его голос был полон равнодушия.

Я счел такую цену более, чем справедливой, но как же не поторговаться.

— Ты решил продать мне всю лавку…? — и понеслось…. Оба мы получали от процесса истинное наслаждение, потому как условия удовлетворяли обоих, но без торговли теряется весь смысл его работы. Главное получить моральное наслаждение. А деньги? Это пыль под ногами, как пришли — так и ушли. Если ты умел заработать их в одном мире — сумеешь заработать их в другом.

Торговались мы долго и самозабвенно, получая от этого истинное удовольствие. Договорились. В итоге весьма удовлетворенные друг другом, мы расстались.

Бард стал обладателем местной гитары или мандолины прекрасного качества, гоблин старинных наручей, Стора нескольких платьев, кулона и магического браслета (правда его свойства надо выяснять, но дело того стоило). Я, затянутый в кожаный мешочек какой-то опасный негратор. Все это обошлось в «гигантскую» сумму восемь золотых, но я не жалел о деньгах. Один браслет стоил явно больше… или я ничего не понимаю в товарах. Сколько было визга, когда Стора поняла, что обновки и браслетик куплены для нее! Моментально нацепив браслетик, она стала любоваться изящной вещицей, то поднося запястье к глазам, то изящно отставляя руку.

Итор все это время находился рядом, но на него никто не обращал внимания. Вот это талант!? Быть незаметным, стоя рядом с тобой!?

Теперь в гостиницу и с утра пораньше, надо сваливать отсюда. Уж больно хорошо погуляли. Барда придется брать с собой, иначе жизнь его будет хорошей, но не долгой.

До места мы добрались быстро, поймав по дороге несколько весьма заинтересованных взглядов от романтиков с большой дороги.

Послав пацана крутящегося во дворе гостиницы, к воротам, чтобы позвать наших воинов ждущих нас там. Покупки Сторы занесли в номер и спустились в общий зал перекусить.

Наша сладкая парочка троллей уже была здесь.

Они сидели напротив друг друга, он нежным взором смотрел на ее прекрасное лицо, которое казалось светилось в темноте, в свете таинственно мерцающих светильников. Его руки ласково и бережно сжимали кисть ее прекрасной руки, которую она вроде бы невзначай забыла выдернуть из его сладостного захвата. Незнакомое ей прежде чувство поселилось теплым комочком в её груди и отразилось на ее лице, сделав его еще прекрасней. Его губы шептали всякие нежные глупости, которым она благосклонно внимала, украдкой любуясь его мужественным профилем сквозь сомкнутые ресницы, когда он на секунду отворачивался от ее прекрасных глаз.

Они сидели вдвоем за столом не замечая убогой обстановки вокруг и целый мир лежал перед ними, чудесный и блистающий.

* * *

Кофемолку изобрел лондонский кузнец в 1665 году.

Бетховен, любитель кофе, был таким скурпулезным, что всегда пересчитывал все 60 зерен кофе в каждой чашке, когда готовил кофе.

Арабика — это название дикого леса в Эфиопии, где растет сорт кофе с одноименным названием. Эта плантация до сих пор произрастает, высота деревьев в среднем составляет 5–7 метров.

Глава 15

Музычная

Вчера так и не вышел из дома — всё пытался понять,

в чём разница между расстройством желудка, поносом и диареей…

…Они сидели вдвоем за столом не замечая убогой обстановки вокруг и целый мир лежал перед ними, чудесный и блистающий.

Тьфу ты. Чего только не померещиться в темноте!?

Сидела наша сладкая парочка и вела весьма интересную беседу. На шее Гюльчетай болтались новые бусы смахивающие на разобранный кастет. Где можно найти такую «красоту», я даже отдаленно не представлял. Потому, что бусинами вполне возможно воспользоваться вместо кистеня. Но видно, что подарок ей нравился потому что несколько раз непроизвольно она дотрагивалась до него, поглаживая. Ромео млел, что-то втирая ей насчет выводов магистра Лодина о действии измененных корней ибикуса на сознание реципиента. Было видно, что собеседница ни хрена не понимает, но делая заинтересованный вид позволяла мужчине разливаться соловьем благосклонно кивая в тех местах, когда он обращался к ней за вопросом подтверждения.

М-да… то что тролль имеет высшее местное образование я знал, только вот уточнить какое, я в силу лености ума не удосужился. Косяк-с! Надо поподробнее пообщаться на тему столичной жизни. Учтем!

Хозяин напуганный предыдущим выступлением Гули, навел порядок в заведении и приобрел новую мебель. И теперь горел праведным рвением заранее предугадать, каждое ее пожелание, чтобы не допустить нового побоища.

Мы же слегка перекусили и теперь я потягивал неплохое вино, которое расстаравшийся кабатчик где-то добыл для «дорогих» клиентов. Гоша любовался новыми наручами, не встревая с разговорами, а Стора беседовала о чем-то в полголоса с Итором на другом конце стола, не мешая мне раздумывать. Я же опершись спиной о стену делал вид, что занят раздумьями, на самом деле просто отдыхая от всей дневной суеты.

Мое внимание привлек Тренг, настраивающий свою гитару.

— Сыграй чего-нибудь или спой, — обратился я к нему. — А то я до сих пор не знаю, может я зря тебе это купил? — я кивнул на гитару.

— Баллада подойдет?

— Только если она не очень заунывная…, - я с содроганием вспомнил предыдущего барда с его песнями.

Он перехватил инструмент поудобнее и запел….

Я наслаждался! Нет не балладой…, местная музыка полное говно, а тем что я в очередной раз угадал! У ваганта оказался прекрасный глубокий голос и инструмент в его умелых руках, пел и рыдал на разные голоса. Вещица-то весьма и весьма…, продешевил Сырой. Когда он закончил раздались вопли одобрения в зале. Слегка раскрасневшись он с видимым удовольствием принимал видимо непривычные ему знаки внимания. Гмырт поднявшись из-за своего стола подошел к нашему.

— Знаешь студенческую? — обратился он к барду.

— Конечно!

— Сыграй?!

Тренг заиграл нечто бравурное и запел:

Мы научились пить вино,И вот теперь нам все равно,Задвинь же пыльный фолиант,Налей бокал полней — вагант.

А ничего студиозы песню придумали. И тут начался припев, который тролль поддержал в меру своих вокальных способностей…. Ужасающий рев сидевшего рядом со мной тролля, раздавшийся в зале, ударил как по моей легкоранимой психике, так и по остальным. Звуковая волна заставила пригнуться народ в зале и затрепетать пламя светильников.

Пусть дома нас — пока не ждут!Мы выпьем там и выпьем тут!Пусть дома нас — пока не ждут!Мы выпьем там и выпьем тут!

Видимо затрепетало и сердце предмета его воздыхания, так как она встретила звук взлетающего Боинга с гордо поднятой головой.

И спой нам песенку о том,Как далеко сейчас наш дом!Налей, налей скорей вино,Его мы выпьем — все равно!

По её заблестевшим глазам и бурно вздымающейся груди я понял, что вокальные потуги любвеобильного Гмырта не пропали втуне. Видимо серенад ей никто никогда не пел. И девичье сердце дрогнуло. Поэтому рев двух тролльих глоток «пропевших» припев дуэтом, застал меня врасплох.

Пусть дома нас — пока не ждут!Мы выпьем там и выпьем тут!Пусть дома нас — пока не ждут!Мы выпьем там и выпьем тут!

Я сидел наполовину оглохший с широко разинутым ртом и выпученными глазами. Впрочем, публика в зале была впечатлена не менее! Поэтому появление Весельчака с несимметричным лицом и пары его людей прошло незамеченным.