Игра теней - Катериничев Петр Владимирович - Страница 109

109

«…и вот, конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он, как победоносный, и чтобы победить».

Золотое, красное, черное…Неба заводи — стынь, лазурь…По-над полем —Владимирка торнаяДа кабацкая злая дурь…Беспризорная страсть игорная,Волчья ягода — на крови…Масть покорная, власть топорная…Разливанная пропасть вин…Да вина твоя, знать, не выпита —Горечь горькая, с калачом —Царским профилем в злате выбита,Изрумянена кумачом.Во закатный час — сосны свечкамиРыжей кожею золотят простор…А в избе — таракан, тварь запечная,А над крышею — черный ворон-вор.Вороночики, девки-саночки,Развезло под полозьями кровью след. —Ах, конфетки мои вы, бараночки,Да под водочку, да от бед.С горки! Горочка, льдом умытая,Кочковатый крутой бугор.Оскользнулся чуток — морда битая,Да забор, да наган в упор!Комиссарик-чернец, кожа чертова,Хилой грудкою в «мать — благородие»…К чистой стеночке, коли гордые,Коль за Веру, царя да Родину…Был как был заполошник-юродивый,И хрипел, и речами смущал народ —Так его из «винта». Правый вроде бы…Ну да Бог своих разберет…Дело прошлое — хрен ли каяться?Распоемся-ка лучше, распляшемся,По утрянке «лафитник» — поправиться,Портупейкою подпояшемся…Снова сытые, непреклонные,Штык к штыку и сапог к сапогу,Снова рельсы, теплушки вагонныеИ Россия — в ноябрьском снегу…Да болит, да саднит, да казнит душа,Совесть горькая — кровью харкает —Ни шиша за душой, ни гроша —Только ночь по любви — с Наталкою…Вороной аж по брюхо — не вылезет,Тени длинные — вышки дозорные…Не везло… Не везет… И-не вывезетВ золотое, в красное, в черное…Луг ночной по заре разгладится.Искупался в росе белый конь.Дело тайное, даст Бог, сладится,Примирив туман и огонь…Солнце высветит — распогодится,И почудится вдруг — весна!И пойдет к роднику БогородицаПо сиреневой ласке льна.

Я вижу храм. Он сложен из розово-белых камней и уходит куда-то ввысь, в светло-сиреневую прозрачность неба, где далеко, в невыразимой вышине сияют золотом кресты усталого августовского солнца… Светлые потоки струятся туда и возносят чистых и светлых людей в прозрачно-невесомых серебристых одеяниях…

Я лечу вместе с ними, наполненный ощущением безмерного, безмятежного счастья… Но чем выше я поднимаюсь, тем тревожнее ощущение оставленного, несделанного…

Я поворачиваюсь в потоке и сначала медленно, потом все быстрее, устремляюсь к земле… Навстречу мне поднимается пар озимой пашни…

— Дрон… Не умирай… Ну пожалуйста… Если ты исчезнешь, мир переменится… Совсем… И мы без тебя пропадем…

Открываю глаза… Красные виноградники. С четырех сторон они ограничены светлой деревянной рамкой… На белой стене…

Поворачиваю голову: рядом сидит Аля. И — Лека. Глаза у девчонок заплаканные… Разлепляю губы, пытаюсь улыбнуться:

— Не… Умирать я не собираюсь… И раньше не хотел…

— Очнулся? — Молодой медбрат атлетического сложения привстает из-за столика. — Все, девчонки, разбегайтесь. — Подает мне стакан воды. Пью. Еще один.

— А теперь — нужно спать. Бред прошел…

— Дрончик, ты так метался… что тебе снилось?

— Стихи.

Глава 52

— Счастлив ваш Бог, Дронов! — Доктор худощавый седой; за толстыми линзами очков — внимательные, грустные глаза. — Не всем так везет… Так что можно считать — в бронежилете родился!

— Ага. И в каске. С оливковой веткой в зубах.

— Ну, это уже перебор. Вы сами-то понимаете, что чудом в живых остались?

— А по-другому и не выживают.

Доктор вынимает из спичечного коробка четыре кусочка металла, бросает на поднос на столике рядом с кроватью:

— На память.

— Все четыре?

— Ну да. Стрелок надрезал пулю, она стала разрывной… Вам повезло, и не просто, а невероятно!

— Док, считайте, что убедили!

— Нет, вы дослушайте, молодой человек! Во-первых, пуля попала в сигарницу, изменила траекторию…

Смотрю на металлическую коробочку… Ну надо же! Пуля начисто стесала слово «смерть», оставив слово «Помни»… Чудны дела твои, Господи!

— Во-вторых, два осколка пули пробили подключечную вену…

— Какую?

— Подключечную…

— Красивое название. А главное — редкое.

— Все шутишь, молодой человек… А ведь могла попасть и в артерию — там совсем рядом! Миллиметры! Микроны! Сейчас бы уже…

— Хреновая была бы перспективка…

— Тем не менее! Вот вам везение номер два. Третье — в том, что два других осколка попали в нервный узел там же… Так что рука у вас с месяц повисит, нужно разрабатывать…

— Да я и говорю — везуха!

— Нет, серьезно. Стрелок был, несомненно, опытный: большой калибр, специальный надрез пули… Стрелял навскидку?

— Насколько я помню, да.

— Вот видите! И попал бы точно в сердце, если бы не портсигар! Когда два осколка пули угодили в нервный центр, наступил мгновенный болевой шок и вы упали словно замертво! Кратковременная блокировка дыхательного центра! Киллер решил, что вы убиты наповал — так и должно было быть при точном попадании, и не стал делать контрольный выстрел…

— Это был не убийца…

— Да? А кто?

— Воин. Он не стал бы добивать.

— Олег… Приятно, конечно, что вы верите в человеческую порядочность…

Даже в таком… э-э-э… ремесле… Но послушайте меня, старика: я тут всякого насмотрелся… Сейчас — век другой… Благородство — не в чести…

— Век может быть какой угодно. Только, доктор… Если пропадет благородство и честь, вам лечить некого будет…

— Полагаете?

— Люди исчезнут. Совсем.

Палата у меня — почти царская. Харчи — стараниями Димы Крузенштерна и Али с Лекой. — боярские. Есть телевизор, видик… Правда, антенну не выдали, дабы не волновать больного политическими баталиями… Хотя — какие сейчас баталии…

Выборы отгремели, народец думский да иной — у морей нежится… До осени. Хотя — не все.

Ну, антенну-то я приспособил и блочок подстроил…

Нажимаю «пимпочку». Первый канал.

На фоне государственного флага — Сам.

— Уважаемые россияне…

Сдается мне, эту «картинку» я уже видел… Встряхиваю головой, сгоняя наваждение…

— …А чего? У нас все нормально… Астрахань — Новосибирск — Калуга — Анадырь…

Что бы они там ни говорили, а самые красивые девушки ни в каком не в Саратове, а у меня дома! Одна взрослая, другая — маленькая. А вообще-то — пора к морю!

…Кому-то нравится Кипр, а мне милее в Приморске…

Персики, огромные матовые помидоры, мускатный виноград, маленькие, но очень сладкие и сочные дыни…

Территория по-прежнему функционирует. Окончание «времени чудес» ознаменовалось и там — прежде всего строгостью отбора «контингента»… Хотя он пожиже, чем В достославные времена, куда пожиже — мир велик…